Книга шрамов

– … Дюна! Ты не можешь так со мной поступить! Да, точно. Докатилась. Я взмахиваю руками, возвожу очи горе, не забываю про интонации и многозначительные паузы – короче, ломаю комедию во всей своей красе. Правда, на мои актёрские способности, может, и мог бы кто-то купиться, но вот только не профессиональная танцовщица из Бурлеска. – Над, не драматизируй, здесь нет ничего сложного, – фурра, отныне занимающая верхнюю позицию в моём топ-10 хитрожопых матерей, даже не откладывает в сторону костяной гребень, которым расчёсывает кольчатый узор на своём роскошном хвосте, – Уверяю тебя, мы с Джаспом хорошо воспитали малыша. Но ему нужен наставник. К тому же, я должна работать. – А Джасп? – Ой, да брось. Что с этих самцов взять? Научил мальчика превращениям – и на том спасибо. – Значит, у тебя работа… – скептически приподнимаю бровь я. Серьёзно. Только вслушайтесь в это её «я должна работать». Для профессиональной танцовщицы-фурры рабочий день всё равно что поход в ресторан. Ладно бы она горбатилась, чтобы отложить чаду деньги на колледж или типа того, так ведь нет, она пожирает всё сама! У Зефира и вещей-то нет, с таким пушистым телом, чтобы не вылезал мех, впору носить одни анамнетические холщовые штаны, что он, собственно, и делает – а этот предмет одежды, припоминаю я по своему дримерскому прошлому, кажется, вообще не имеет срока годности. Сносу нет, если только в твоё филе не вцепится собадь (правда, в таком случае, будет уже совсем не до целостности одежды). И вот сейчас обещает быть шах и мат… – А у тебя вроде как сейчас нет серьёзных планов, правда? Я на автомате брякаю «Нету» и тут же понимаю, что ситуация стала явно не в мою пользу – как если бы я, запутавшись в силке, имела бы неосторожность ещё и наступить в капкан. – Это нечестно, – только и могу пробурчать я. – С безналичным расчётом всегда так, можно хватить лишку, – будто бы невзначай замечает Дюна, подправляя свой наряд. Стразы на её лифе переливаются как льдинки под зимним солнцем. Роды никак не повлияли на её красоту. На мой взгляд, она даже похорошела. – Ну да, ну да, – я по-хозяйски закуриваю и закидываю ноги на второй свободный пуф, – А ты внимательно изучила мою кандидатуру? Я резка, остра на язык, дымлю как паровоз и к тому же временами не прочь выпить. – И плюс к этому ты заботлива, ответственна, музыкальна, знаешь до черта всего и зверски любопытна. Да, я хорошо тебя изучила, – Дюна поворачивается ко мне, словно бы и не замечая моего вольготного расположения, – Послушай, Над. Зефир родился в семье демона и стриптизёрши – уж не думаешь ли ты, что его поразят твои закидоны? Или мне надлежит отдать его религионерам? – она делает наигранно-постную мину и басит, – «Искуплять родительские грехи, бла-бла-бла». Ну почему же я не знаю удержу, если и правда смешно? – Шкура ты бесстыжая, – наконец, заключаю я, – И что ты прикажешь мне делать с твоим сыном? – Ты свободна в выборе образовательных программ, – тут же радует меня пятнистая родительница. – О, неужели? Звучит так, будто ты и сама не в курсе, что именно ему нужно. – По правде сказать, так оно и есть. Мои глаза сразу же предпринимают на редкость удачную попытку вылезти из своих орбит: – Как?.. – Ты хоть раз видела детёныша фурры, который был бы похож на мать, но при этом родился мальчиком? Сколько фурр мужского пола ты знаешь? – А… – я припоминаю свои давние записи, откидывая иные животноподобные расы вроде псовичей, оборотней или мирмов. Изначально фурры пришли в вирт как раса полузверей-полуженщин. Очаровательные соблазнительницы с чертами хищников, они, как любители чувственных наслаждений, зачастую рожали детей. Но, судя по всему, их ген был строго доминантным, если рождались девочки. Мальчики же походили на отцов. Это как с кошками, у которых самцы не бывают трёхцветными – может, сцеплено с полом, может, эмбрион умирает на ранней стадии. И здесь в уравнение приходит Зефир, разрушая его своими розовыми лапками. – Ну и что ты думаешь на сей счёт? – вырвавшись из раздумий, спрашиваю у подруги я. – Точно не знаю, но, быть может, всё от того, что Зефир – трёхкровка. – Как?! – не удерживаюсь от восклицания я. – Да, всё верно. Отцом Джаспера был инкуб, а матерью не суккуб, как обычно, а мара. Так что да, наш с ним сын – трёхкровка. – А как же… – мои мысли путаются, – Он сам знает? – Да, разумеется. – И Зефир в курсе, что у него, когда он вырастет, не будет детей? – Ах, Над, вы, люди, думаете о стольких вещах заранее, – она беззаботно прядает ушами, – Ему до детей ещё жить и жить, да и разве в твоём мире каждый получает то, что хочет? Каждый имеет то, что теоретически может иметь? Разве вы не об этом вчера говорили с моим сыном? – А, так он рассказывал. – Ага, – судя по интонации Дюны, жизнеописание этого происшествия никак её не взволновало. – Так… Ясное дело, что нет, – отвечаю на поставленный ранее вопрос я, протяжно сопя носом, – Ну что ж, раз так… Мне кажется, или кто-то тащит что-то тяжёлое? На пороге гримёрки появляется мой (теперь уже – железно) ученик: – Доброе утро, тётя Кали! – Убери это «тётя» сейчас же, не то ты познаешь мой гнев, – предупреждаю я, – Доброе утро. Ты принёс книги, как я вижу? Не понравились? – Неправда! – его возмущение настолько искренне, что я едва не делаю шаг назад от неожиданности, – Хайнер Раггард и его приключения были просто великолепны! А какой он славный охотник, благодаря ему я теперь знаю, как варить птичий клей! Карзан и его жизнь с дикими зверями тоже ничего, но как по мне, менее реалистично. А Барред Арем с его справочником… – Погоди-погоди, – прерываю поток информации я, – Ты прочёл… То, что ты принёс? – Кроме вот этой нижней, но я её начал, – руки у Зефира заняты, поэтому он показывает на том носиком, – Если моя комната готова, я хотел бы взять и остальные, почитаю перед сном. Я ошибался, читать и правда здорово! – Сколько… – я морщу лоб, прикидывая количество часов, которое прошло с момента вчерашней нашей встречи, – Сколько времени тебе понадобилось, чтобы это прочесть? – Да он до половины ночи шуршал, – охотно сообщает мне проходящая мимо фурра-лайка с белым пятном на лбу. – Привет, Звёздочка, – на автомате здороваюсь я, – Выходит, ты… осилил… Эту стопку часа за четыре? – Было очень интересно! – словно в подтверждение этого невероятного факта оживлённо кивает Зефир, – К слову, похоже, я и правда могу поглощать из них энергию. Я бодрый, хотя мало спал. – Понятно, – я одними глазами задаю немой вопрос Дюне. – Вероятно, это его талант. Индивидуальный, как у всех трёхкровок, – пятнистая мамаша пожимает плечами, – У моего сына это скорость. Он ловко охотится, и, как ты теперь выяснила, может ещё и очень быстро читать. Если ему нравится, конечно. – Ого, – только и могу изречь я. Мало того, что меня в наставники записали, так ещё и оказывается, ученик у меня нетривиальный. И вот наступает тишина, та самая тишина, когда ты понимаешь, что от тебя чего-то ждут. Особенно – вперившиеся в меня пытливые голубые глаза. – Да, у меня есть комнаты, сможешь выбрать подходящую, когда придём. Валяй, переезжай. – О, ура! – Зефир вылетает за сумкой со скоростью очень даже неплохого сверхзвукового самолёта, – Папа занесёт книги позже, ага? – Ага… – я снова оборачиваюсь к Дюне, – И давно он… – Такой шустрый? С того момента, как месяца три стукнуло. Этот талант проявляется понемногу – и вот что вышло. – А ведь он может стать ещё быстрее, – почёсываю подбородок я. – Очень даже может быть, если суставы хорошенько окрепнут. – Поразительно. – Всё лучше долгожительства Рино, правда? Бегать туда-сюда на большой скорости – самое то для вирта, – усмехается циветта, втирая в мех какое-то масло. – Я готов-готов!! – объявляет ученик, снова возникший на пороге. – «Готов-готов»? – переспрашиваю я. – Это у него значит «на все сто», – подсказывает его мама. – Раз так, тогда пошли, откроем портал, – приглашаю Зефира на улицу я. … Судя по всему, фурра более чем устраивает моё бобылье жилище. Он, в упор не замечая бардака, плюхает свою сумку у порога и методично обнюхивает окрестности, для тщательности опускаясь на четвереньки. Очень скоро он вовсе перестанет принимать такое положение, ведь грудная клетка и руки с каждым месяцем начнут всё больше и больше напоминать человеческие, а положение позвоночного столба зафиксируется. – Я не прибиралась, – зачем-то докладываю я. – Ну и нафиг надо! – слышится в ответ весёлое восклицание, – Можно очень круто поиграть в прятки, – он выглядывает из-за одной из куч, хищно прижимая уши, – Или не… Играть в охотников за сокровищами!! Я слышу шурш со стороны подвала. Со вспушенным хвостом из чрева Шпиля поднимается недоумевающая Голем. «Ребёнок?» – уточняет она. – О, привет! Ты Голем, да? – сразу же решает не откладывать знакомство фурр. Моя реплика даже отскакивает от неожиданности, бестолково пуча спину в несостоявшейся метаморфозе. – Ой, да ты чего… Не бойся, – Зефир мягко, и я бы даже сказала, очень тактично опускается на корточки, – Я тебя не обижу. – Это малыш Дюны и Джаспера. Я рассказывала, – негромко говорю сестре я. Видимо, моя интонация делает предысторию ненужной. Голем заметно успокаивается, и вскоре они с Зефом уже вовсю режутся в догонялки, устраивая на кучах хлама настоящий паркур. – Эй, – окликаю детёныша я, – Я тут тебе комнату собираюсь мастерить… Зеф… Зеф! – А? – он делает паузу между попытками допрыгнуть до висящих под потолком летучих мышей, которые взирают на него с крайней степенью неодобрения. – Выбери себе нишу. Там я сделаю комнату. – Вон ту! – он показывает пальцем в чрево «пещерки» прямо под моей комнатой. – Ладно, пусть будет эта. – А посмотреть можно? – На что? – не понимаю я. – На то, как ты будешь колдовать! – О… Почему нет, – я сметаю часть перил с лестницы, делая удобную площадку для прохода-ответвления, – Подожди снаружи, тут несколько пыльно… Голем, ты не хочешь мне помочь? «У тебя отлично получается!» – тут же слышится в ответ. Знает, как я люблю стирать пыль, мелкая стерва, вот и стебётся как может… – Я это тебе припомню… – ворчу я, поднимая в воздух защитные чехлы и распарывая их на тряпки. – Может, я помогу? – вызывается Зефир. – Ок, – я создаю ведро с водой у его лап, – Будешь всполаскивать. – А грязную воду куда? – Спускай по ступеням. Получишь дополнительные очки, если сможешь вылить это на Голем. – А так можно?! – А то. Специальная акция на сегодня, – мстительно улыбаюсь я, – Ну-с, приступим! Дело пошло скорее и веселее, чем мне поначалу казалось. Зефиру понравилось орать «Водопад!», спуская воду вниз, и я явственно слышала ментальное бурчание Голем наряду со шлепками её мокрого хвоста внизу – музыка для моих ушей. С дизайном, впрочем, мы изрядно повозились… – А вот здесь – столик с выемкой… Ну знаешь, в карты чтобы играть. Сыграем как-нибудь, ладно? – А то как же, – я изящным движением кисти вылепливаю ножки столика, – Норм? – Ага! И я хочу окно! И у окна – цветные дутые стекляшки на верёвочках! – Зачем? – И… И рисунок пламени на стене! – Э… Он поворачивает ко мне блестящие, словно только что отполированные топазы, глаза: – Пламя делает всё круче! – Таки всё? – уточняю я. – Абсолютно всё! – Ладно… Есть пламя. – Стёганое одеяло. – Молодой человек. – Стёганое одеяло, пожалуйста, – с явным удовольствием виляет хвостом он. Точно не знаю, как он не путается в невербальных сигналах, обычно циветты делают так только когда охотятся или рассержены, но Зеф использует хвост ещё и словно собака, размахивая им из стороны в сторону словно шашкой. – Большое? – Самое большое и толстое! – Думаешь, тебе будет холодно? – несколько удивляюсь я. – Не! Это чтобы делать норку! – Я могу создать кровать в виде норки. – Нет-нет, не надо! – Не ищем лёгких путей, ага? – проект одеяла повисает в воздухе, – Цвет? – Оранж… Не, зелё… О, лучше муре… Син… Да, вот так норм! – он снова виляет хвостом, когда я расцвечиваю его материал для убежища всеми вышеупомянутыми цветами. А ещё он в знак одобрения кашляет. Сначала я думала, что он заболел, но нет, это звук довольства жизнью в исполнении маленькой наглой циветты. – Так… Один важный вопрос, – я прерываю измышления Зефира относительно внешнего вида ночника, – Не знаю, в курсе ты или нет, но… Словом, в мирах имажинёров или дримеров… никогда не бывает туалетов. – О… Ну что ж, – он вспрыгивает на подоконник, – Я могу ходить по-маленькому отсюда. Сначала мне кажется, что он прикалывается. Потом я мысленно перелистываю всю известную мне циветиновую анатомию и физиологию. – Вы… предпочитаете мочиться с высоты, – наконец, нахожу ответ я. – Да! И тут просто потрясающе! Я никогда ещё не писал с такой верхотуры! – в его голосе даже слышится придыхание, – Уже хочу попробовать! – Одно условие: только при попутном ветре, – сдаюсь я. – О, спасибо огромное! А по-большому вниз бегать? – Э… – я прикидываю, удобно ли будет ему бегать на территорию Камнепада, и тут Зеф уточняет: – А можно в монстеру внизу? Что ж все пристали к этому несчастному растению?.. – Поверь, она повидала за свою жизнь слишком много. – Я бы хорошо закапывал, – с кристальной честностью изрекает он. Сходимся мы на биотуалете – и на том спасибо. От праведных трудов мы отдыхаем на кухне. Зефир лущит связку мини-бананов. – Странно, – вдруг говорит он. – Что именно? – Туалета нет… А кухня есть. – О… – я сама впервые задумываюсь об этом, – Видимо, небольшая отсылка к моей женской природе. Типа самое уютное место в доме… Хочешь ещё? – Можно дыню? – он с интересом смотрит на мои творящие фрукты руки. – Тебя может разнести, – предупреждаю я. – Не-а. Я могу есть падаль и цианид, если надо. Со мной всё будет в порядке. Везёт же ему. Вот уж кто любит пожрать – и еда отвечает взаимностью. Ножом при разделке плода он пользоваться отказывается. Разгрызает зубами, и, судя по всему, кайфует от самого процесса. – Над? – вздёргивает одно ухо он, облизывая покрытую семенами и сладким соком мордочку. – М? – Правда, что все миры имажинёров и дримеров созданы из их энергии? – Да. По большей части. Кроме предметов, занесённых извне… А что? – Выходит, моя комната сделана из… части тебя. И сейчас мы в Шпиле, который построен… Ну, из тебя. – Грубо говоря, да, – отвечаю я, заинтересованно подаваясь вперёд. – И прямо сейчас…– он косится на дынные корки, – Я тебя ел. Повисает пауза. – Ну… И как оно? – зачем-то любопытствую я. – Ты очень вкусная! – безмятежно улыбается Зефир, принимаясь за чистку пальцев, – О, кстати. А что вон там? – Там… – я замираю, глядя в указанном направлении. – Похоже на стык миров. – Это… он и есть. – Ого, как круто! А можно посмотреть поближе? – Нет! То есть… Это сложно объяснить, но я была бы тебе очень признательна, если бы ты не появлялся там. – Никогда-никогда? – Если вдруг ситуация изменится, я дам тебе знать. – Ладно… Что ты делаешь? – Одеваюсь, – я черчу глифы на плечах и ключице, – Мне нужно туда сходить. Самое время. – Там живёт твой друг? – Да. – А почему ты одеваешься? – Я не могу показаться ему обнажённой. – Но почему? Ты ведь очень красивая! Я перевожу на живую меренгу взгляд по схеме «сначала зрачки – потом голова». И то, и другое со скрипом. – «Красивая»? – Ага! Я видел мало людей без одежды, но ты выглядишь… гармонично. Даже несмотря на то, что мех растёт клочками и нет хвоста. – О… спасибо, малыш, мне приятно это слышать, – я отворачиваюсь. – Ты погрустнела. – Пустяки, – отмахиваюсь я, – Поиграй пока с Голем. Или почитай. – Если он твой друг, почему он не может принять тебя такой, какая ты есть? – спрашивает фурр, когда я уже готовлюсь выйти из Шпиля. – Мы, люди, редко ходим нагими, так что это… Стереотип. – Ну и дурь, – Зеф деловито поднимает палец вверх, – Если носить одежду не снимая, мех начинает комкаться и выпадать. Видимо, вы, люди, именно поэтому стали такими плешивыми. Я фыркаю от смеха, ероша гривку волос у него на затылке: – Бывай, философ. Я вернусь чуть позже. Сделала тебе пропуск из купола, но твоя мама оторвёт мне голову, если с тобой что случится, поэтому если захочешь куда-то рвануть, разрешаю брать с собой Камнепада. Или Эля. – Эля? – Да. Большой мраморный махайрод, он иногда сюда наведывается. Это кот моего носителя. Ещё познакомитесь. – Ладно… Можно брать любые книги? Пока папа не принёс одолженные у Лилит. Я задумываюсь. Никогда не понимала, почему детям нельзя самим выбирать себе чтение. В конце концов, если сложно, можно просто не понять, верно? А вопросы рано или поздно могут быть заданы абсолютно по любому поводу… Ну да. Самое запретное в любом случае заныкано в домике у моря, под матрацем. Так что с этим порядок. – Да. Только не забывай читать превью. – Хорошо! – Я ушла… Голем, следи, чтобы он вёл себя хорошо. – Как тихо ты ходишь, – восхищается Зефир, когда ему на плечо опускается тонкая лапка моей сестры. После моего ухода реплика замирает у порога, отгибая уши. – В чём дело? – спрашивает Зефир, вслед за ней глядя на стык миров, – Ты напряглась. «Плесень» Ментальный сигнал негромкий, но Зефир всё же различает его. – Плесень? Не, так быстро быть не может, мы ведь только помыли… Помочь тебе прибраться?.. Голем? Собеседница встряхивает головой, словно опомнившись. Зеф напоследок принюхивается. Стык миров ничем не пахнет. По ту сторону встречаются две неявные фигурки – и силовое поле покрывается амальгамой. Что Голем имела в виду? Вопрос готов сорваться с языка, но реплика опережает детёныша. Она принесла его сумку с прохода, и оттуда высовывается корешок книги. «Почитаем?» Зефир мило улыбается: – Давай.