Книга шрамов

Регистрация стала первым тревожным звоночком в пользу того, чтобы я сваливала из Полигона куда подальше, но, как водится, возрастные кризисы, по крайней мере, те, что до тридцатника, плохи тем, что свалить тебе, может, и хочется, но вот как, куда и с кем, и, тем более, на что, ты не имеешь ни малейшего понятия. Дримеры уважают имена. Даже не совру, если скажу, что очень. Однако столетние приживалки за надлежащим столиком, видимо, придерживаются на сей счёт другого мнения. Человеческий облик из меня всё же вытрясли, так что теперь я нервничала во всём своём великолепии пухлых детских телес, терпя то, как меня разглядывала кошёлка, которой впору было носить за собой веник, дабы подметать сыплющуюся (разумеется, звёздную) пыль: – Имя, деточка. – А… ну… Кали, – несмело выдавила из себя я. – «Кали»? Ты-то, деточка? – старуха облизнула кончик карандаша, едва не загробастав следом своё выжженное невесть какой химией каре, – Нет-нет-нет, ангелочек не может носить такое грозное имя…Хм, ангелочек, Рождество… Знаю! Холли. А фамилия? – Уитни. – О, фамилия в самый раз, – по достоинству оценила получившуюся пошлость вараниха, – Ну же, не дуйся, крошечка, я знаю, как лучше, что ты ещё понимаешь в твоём-то возрасте? Это бы сейчас я могла захлопнуть её с той же непринуждённостью, с которой управляюсь с крышкой унитаза, но тогда подобные кумушки были основной частью моего земного мира, а в детстве бойкот представляется жутко опасной штукой. У взрослых вечно есть преимущество: они могут схватить тебя, когда ты этого не хочешь, слушают твои просьбы через раз, а ещё учат притворяться, что тебе всё нравится или ты любишь кого-то из овшивевших родственников – всякое такое. Но я была хорошей девочкой, которой больше всего на свете хотелось остаться наедине со своим внутренним миром и спокойно обследовать место, в котором я оказалась. Миленькое имя, миленькое платьице, теребление за щёки – не такая уж и высокая цена. Так что я согласилась, вытянув руку по просьбе старой карги. Она закрепила на моём предплечье браслет с именем и фамилией. Ещё там было изображено яйцо с трещинкой на нём и непонятные для меня шестилетней каракули, в итоге оказавшиеся глифом «сопровождать», позволяющим браслету меняться в размерах и тем самым оставаться с тобой до тех пор, пока его не снимет кто-то из старших. – О, новенькая? – Опять ты здесь, – недовольно закряхтело без пяти минут ископаемое. Я обернулась, чтобы первый раз увидеть паренька, которому предстояло стать мне лучшим другом на долгие-долгие годы. Пока эта недоящерица решала, выпроводить уже мальчишку или нет, при этом встав с насиженного места, он сработал на опережение: – Привет, я Дирк. А ты, – он взглянул на браслет, каким-то чудом поняв мою тормозную сущность, – Холли. – Эм… Да. Его упоительно пушистые брови, в те годы похожие на двух откормленных шмелей, слегка нахмурились: – Старая ведьма тебя обидела, что ли? – Нет-нет, что ты, – испуганно замахала руками я, опешив от его смелости, – Всё в полном порядке! – Уверена? – Да! – Ладно, – он протянул мне руку, даже в мире сновидений изрядно исцарапанную в поисках всевозможных приключений, – Приятно познакомиться, Хо. – И мне… Погоди, «Хо»? – Ага, – он сверкнул крупными зубами, – Звучит как боевой оклик. Или не нравится? Если не нравится – так и скажи, не стесняйся. Вот мне нравится «Дирк», хотя я Дитрих. Здесь можно зваться так, как хочешь! – Холли… или Хо… – я взглянула на полированный бок браслета, – Меня устраивает. – Ну, как знаешь, – он по-взрослому перехватил меня под локоток, – Пошли, я всё тебе покажу! А то ты, наверное, и не в курсе, зачем тебя поймали и всё такое? Я лишь растерянно закивала в ответ. – Тогда, – Дирк вывел меня наружу и широким жестом обвёл то, что я увидела ещё из-за пазухи отловившего меня дримера, – Добро пожаловать в мир сновидений! Это место называется Полигон: здесь из нас сделают великих охотников за ночными кошмарами!