Книга шрамов

Вирт – бесконечное пространство для удивления, даже когда ты думаешь, что живёшь на сущем отшибе, и что ничто не потревожит твоего задумчивого существования… – Над! Над?! Над, глянь!! – белая молния влетает ко мне в комнату, да так стремительно, что я едва не роняю свою папку с зарисовками анамнетической фауны. – Что, во имя низких небес… – только и успеваю пролепетать я, но поздно: – Там подушки мигрируют! В какой-то момент я думаю, что ученик переутомился с постижением скрипичных премудростей, но потом выдвигаю версию попроще: – Зефир, солнышко, я же просила тебя не есть то, что лишь похоже на еду. – Ничего я не ел! – он отмахивается от меня чисто детским негодованием, – Да пошли же, пока они не исчезли! Кали!! – Как скажешь, – не церемонясь, я хватаю ученика одной рукой поперёк тушки и за считанные секунды преодолеваю лестничные пролёты, отделяющие нас от двери, сопровождаемая восторженным визгом фурра. Открываю и вижу это. – Чт… Чтоб весь мир стал маракуйей, – только и могу пробормотать я. По силовому куполу, падая и неуклюже скребя «молниями» по поверхности, пытаются вскарабкаться самые настоящие подушки. И да – они живые. Что мне остаётся? Словно в ожидании вердикта, на меня обращаются две пары глаз: Зефа и Камнепада, который никак не поймёт, греметь ему тревогу или нет. – Ха… А почему бы и нет… Подушки… – ломаным движением ладони показываю на это форменное безобразие я, подавляя желание закурить. – А мы можем их пустить? – спрашивает меня Зеф, видимо, ощутив жалость к безмозглым созданиям, которые ни единым намёком не пытаются пойти в обход моего личного мира. Я мысленно рисую себе картину Апокалипсиса, в котором нет ни одного разрушения, зато есть мир, утопающий в подушках. Ну не, вполне себе мирный такой Апокалипсис, даже особо и не страшный… Но есть предел и моему бардаку. – Давай-ка мы их лучше перенаправим, – предлагаю ученику я, открывая купол чуть поодаль. – А если они собьются с пути? – тут же уточняет у меня ученик. – Тогда, – я возношу очи горе к неведомому источнику терпения, – Пойдём с ними вдоволь купола… некоторое время. – Над, а ты видела такое раньше? – если Зефира понесло, то он спрашивает без остановки, это я уже усвоила. Высунувшись наружу, фурр берёт на руки одну из подушек, которая не оказывает ровным счётом никакого сопротивления. – Нет, ни разу, – я переворачиваю одну зверушку вверх брюхом, на что она лишь лениво шевелит своими уголками-лапками. Волшба какая-то. Могу поклясться, что изнутри в них перья или синтепон, но никак не органы. – Над? – Да? – уже перестав кокетничать, я подгоняю белое стадо пинками (впрочем, встречаются и розовые, и голубые, и узорчатые особи). – Они… – язык детёныша аккуратно касается одного из неопознанных объектов, – Их шкуры солёные. – Думаешь, искупались в море? – подозрительно оглядываю волочащуюся массу я. Но нет, они полностью сухие. – Ну, на самом деле, они только идут к водоёму, – внезапно раздаётся голос сверху. Понятия не имею, как он к нам подкрался, но над нашими головами на тёмной тучке восседает какой-то демон. Не могу его идентифицировать, но росточком он не вышел, и настроение у него самое что ни на есть игривое. – А-а. Так это твои, значит? – показываю большим пальцем за спину я. – Ага. Благодарю, что перенаправили, – он сверкает зубастой улыбкой. – Всегда пожалуйста, – делаю широкий жест я, – В любое время. В Дисе что, перебои с порталами? – Не, я по делу, – незнакомец изволит спуститься на землю, и нам предоставляется возможность лицезреть его когтистые птичьи ноги вкупе с задорным петушиным хвостом. Шестерни в моём мозгу почти завершают мыслительный оборот, но незваный гость опережает меня, доставая из-за пазухи письмо: – Маман просила передать. – А-а… – по-идиотски тяну я, – Ты, значит, и есть Асми, сын Лилит и Вельзевула. – Женщина, твой ученик меня уже узнал, – демон кивает на поклонившегося детёныша циветты. – Славно, славно. Я так делать не собираюсь. Ты милый ребёнок моей подруги. Могу по голове похлопать, если хочешь, – прямо чувствую, как Зефир негодующе прожигает в моей спине дыру своими аквамариновыми лазерами. Асмодей хмыкает: – Да я другого и не ждал. Понимаю, чем ты понравилась маме… Мелкий, ты же сейчас лопнешь, если не спросишь. От неожиданности Зефир выжимает из себя только слово «подушки». – Это квинтэссенция всех тех подушек, в которые рыдают невинные девы, а также девы средней, а то и заниженной невинности, – знакомит нас со своим стадом Асми, в котором мы к тому времени успеваем насчитать не меньше тысячи особей, – И я веду их в озеро Слёз, выжимать. Я открываю рот. Закрываю, уловив специфическую логику вирта. – А как… они передвигаются? – Хотят – и передвигаются, – демон поводит плечами, – Они ведь насыщены эмоциями. А значит, у них образуются зачатки души. – Энергии, – не соглашаюсь я, – Просто есть внутренний импульс. – Можно и так сказать, – и не думает дискутировать со мной сын Княгини Ночи, – Их просто тянет к нашему водоёму, где они сливаются с себе подобными. Точнее, сливаются слёзы. Что касается оболочки… – он делает пасс левой рукой, – То она тут же рассеивается. – То есть ваш легендарный водоём создан страданиями земных женщин? – уточняю я. – Полагаю, что надо ответить «ага». – Вау, я не знала, – капитулирую я, впрочем, без особого сопротивления. Скептицизм в вирте со временем отваливается автоматически, как хвост у головастика. – Я частенько слежу за миграцией. Работа-то не пыльная, – тем временем решает поговорить с моим учеником Асмодей, закрепляя своё ездовое облако наподобие диковинной мантии. – А Вы знаете, где чья? – тоже решается проявить любопытство Зефир, и демон вполне охотно до него снисходит: – Разумеется. Вон та подушка пострадала от неразделённой любви своей хозяйки. Та принадлежит деве, утверждающей «Я жирная и не влезаю в старые платья», кстати, одна из самых распространённых разновидностей. – А мужские модели есть? – тоже засовываю в их разговор любопытный нос я, закончив наброски этой отары. – Есть, но это совсем редкие экземпляры. Вы, люди, установили какие-то непонятные ограничения на свою выделительную систему. Дескать, одним можно, а другим нельзя. Дескать, слабый пол и сильный пол… Слышь, пацан, если припрёт, не сдерживайся, реви себе на здоровье. К тому же, наполняя слезами подушку, ты исполняешь долг перед своей Отчизной, ведь ты – сын демона. – Хотела поворчать, что сама могу наставлять своего ученика, но с этим уроком я согласна, – удовлетворённо киваю я. Асми улыбается, и я нахожу, что он очень похож на свою мать. – Да, кстати. Мама говорила, что давала книги из моей библиотеки. Малой, я их, конечно, больше не читаю, но обращайся с ними аккуратно, ладно? – Конечно! – вспушивается Зефир, – Над мне даже пальцы слюнявить запрещает, если страницу нужно перелистнуть! Ой, и да, я ведь дочитал их, могу отдать? – Не вопрос, беги, собирай, – Асмодей провожает моего ученика взглядом и поворачивается ко мне, – Ты чуешь это, мононоке? В нём. – Что? – не понимаю я. – Его энергия. – Ну, он растёт, меняется. – Нет, – качает головой Асми, – Сигнал немного сбит. Кто-то пытался с ним связаться. Кто-то могущественный. Я напрягаюсь: – Зеф поймал в Просторах какой-то диковинный сигнал, но с того дня он ни разу не сообщал мне, что слышит что-то необычное. – Он блокировал то, что пыталось с ним связаться, но на твоём месте я бы выяснил, кто это был таким настырным и что ему или ей нужно от твоего ученика. Прими это как совет, и не будем ничего ему говорить… А, вот и мои книги! Чудесно, ты и правда о них позаботился. – Над, что-то случилось? – оборачивается ко мне примчавшийся Зефир. – Нет, всё в порядке, так, поболтали немного. – Именно, – довольно прищуривается Асми, – Так, письмо я передал, книги забрал, своё стадо… – демон копается в кармане и достаёт оттуда коротенький хлыст, – Сейчас сгоню, куда полагается. Наивсего, и поскорее напиши ответ, Над. Мама всегда радуется, читая их. – Да ладно? – удивляюсь я. – Да точно, – вторит мне управляющий озера Слёз, – Думаешь, у правителей так много настоящих друзей? Что-то мне сомнительно. У меня перехватывает ненужное в вирте дыхание. Ощущения такие, будто в горле распускается одуванчик: – Я… польщена. Очень. Передай ей от меня привет. Я отошлю письмо сразу же, как закончу. – Именем Лавкрафта, да будет так. А пока прощайте, – демон машет нам шестипалой ладонью и вскоре благополучно запихивает все подушки в предназначенный для них портал. – Ух, – только и могу вымолвить я, с нежностью прижимая письмо к груди. – Над? Сегодня к этому ребёнку что, подключили ядерный реактор? – Хочешь спросить, почему Асмодей упомянул Лавкрафта? – Ага, – белая мордочка расплывается в довольной улыбке, пока я тщетно пытаюсь уловить смазанный сигнал, учуянный Асмодеем. – Видишь ли, Говард Филлипс Лавкрафт, создатель многих миров вирта, вёл затворническую жизнь, зато активно переписывался с кем только можно. Он прожил всего 46 лет, но написал не меньше сотни тысяч писем. Вот поэтому, создавая очередное послание на бумаге, мы отдаём дань памяти его целеустремлённости на этом поприще. – Хочу почитать. – Что? – Лавкрафта. – А, – вздёргиваю брови я, чувствуя, что сигнал я так и не учую, – Это можно. Как насчёт обмена? – Конечно, а какого? – Помнишь наш маленький инцидент в Просторах? – Да, – на белой мордочке не появляется ни тени смущения. – Скажи, а после этого ты, часом, не получал никаких… сообщений? – Не-а. – А, ну и ла… – Я их блокировал. Да я взращиваю гения! – Почему? – с видом ангельского терпения вопрошаю я. – Не знаю… – он задумывается, посверкивая лей-линиями, – Я сделал что-то не так, Над? – Пока непонятно, – скрещиваю руки на груди я, закуривая, – А сейчас сигнал всё ещё идёт? – Нет, больше нет, она отстала. – «Она»? – Да, мне почему-то показалось, что это женщина… Ну так я заслужил сборник Лавкрафта? Обожаю его переключаемость. Но ведь он ещё ребёнок. – Заслужил, пойдём, – улыбаюсь ему я, но отчего-то не могу полностью подавить чувство внутренней тревоги. Пускаю ученика вперёд и зондирую его с ног до головы, подключая чутьё мононоке. Ничего. Вот пусть так и будет. О, пусть так и будет!.. …Сопор. Субкома. Она разрешила им называть её состояние как угодно. Пусть делают с этим телом что угодно: она, владея тайным знанием, не проснётся в любом случае. Братец потратил достаточно времени и сил, чтобы научить её этому, и она, Вольфрам, училась хорошо. Вольфрам… Всё же прикипела к этому растреклятому имени. А вот к этому телу – не очень, хоть в нём и есть определённое удобство. Мир, из которого пришёл братец… Там так много места. И там столько всего. И – о, она успеет навертеть там дел прежде, чем те, кто заточил её в клетку, решатся её убить.