Книга шрамов

Первый раз в Кабак Волчьей Шкуры меня привёл Дирк. Помню, как мы, воровато оглядываясь, заняли свободный столик неподалёку от сцены. Взрослые дримеры, в принципе, не возражают, если молодёжь пробует новое: не зная вкуса алкоголя, новички воспринимают мут-дью и марское пиво равно что воду. С глясарами же другая история, и в тот день мы твёрдо решили их попробовать. Вместе, разумеется: на то и лучшие друзья. Только сначала… – Дирк! Холли! – к нам подбежала Дюна. Её молоденькое стройное тело было укутано в платье для танца, – У меня сегодня дебют! Мне разрешили-разрешили-разрешили!! Она буквально скакала от счастья, и её коротенькая гривка, украшенная перьями и бусинками, брякала при каждом «разрешили» как маракасы. Тогда Дюна казалась милой и слегка наивной, и никто, даже самый опытный сыщик не мог заподозрить в ней мать моего будущего ученика. – А ты уверена, что отрастила достаточно, чтобы что-то показывать? – с сомнением поднял кустистую бровь мой друг и тут же получил шлепок полосатым хвостом по губам: – Извращенец! Это не главное!! – Подтверждаю, – решила вмешаться я, – Большая грудь есть зло, не позволяющее с комфортом носить мужские доспехи. Дюна прыснула от смеха, и мы захохотали так, как могут смеяться только дети, не подозревающие, что конец их детства уже предрешён, и дело вовсе не в глясарах и танцах. – Начинается! – мокрый холодный носик попеременно ткнулся в наши щёки, оставляя отпечатки, похожие на влажные сердечки, – Ни пуха мне! – Ты справишься, – Дирк поднял вверх большой палец. Я оживлённо закивала, полностью уверенная в его словах. Танцы у фурр в крови, сомнения и возражения здесь ни к месту. Когда полосатый хвост нашей подруги скрылся за кулисами, мы потратили энное количество времени, чтобы вытащить из пространства заветные глясары. Руки отказывались выполнять заветный пасс, но мы были слишком гордыми, чтобы канючить у кого-то из взрослых, так что наших потуг хватило только на одну ментоловую палочку. – Я первый! – совершенно не считаясь с тем, что я дама, сделал первую затяжку Дирк. Буквально через секунду я с немалым удовольствием наблюдала, как он закашлялся с непривычки. – Ну и как? – Какая… Кх! Гадость! Будто кусок льда разжевал, отвратительно! – Первый он, – я отняла глясару и затянулась следом. Покашляла раз или да. Лёд и ядрёная ментоловая жвачка – вот суть каждой глясары. Несмотря на то, что язык покалывало, вкус показался мне довольно приятным. – Серьёзно втянулась? – вылупились на меня глаза напарника. – Ага, очень даже ничего. – Респект, сестрёнка!.. О, начинается! В тот день Дюна танцевала на разогреве, смеша и умиляя зрителей своими прыжками и ужимками. При этом её многозначительные взгляды, брошенные в толпу через пятнистое плечико, как ничто другое говорили о том, что день, когда наша подруга станет звездой и будет соблазнять кого захочет, не за горами, пусть тогда её лей-линии и посверкивали от смущения перед сценой. Она твёрдо знала, что такая и куда идёт. Поняв это, я ощутила укол зависти. Наверное, это здорово – рождаться с призванием. Это у нас, дримеров, двойная жизнь, и если в вирте всё более-менее предопределено, в хорае ты мог и не догадываться, куда выведет кривая. Но это уже вопрос для другой истории. Я заканчиваю экскурс в прошлое и смотрю на Зефира. Он думает о чём-то, а затем изрекает: – Я понял, что вы были хорошими друзьями и всё такое, и всё делили пополам. Я тоже хочу такую дружбу, но в прошлый раз… Я молча гляжу, как он потирает уже давно рассосавшийся фингал. – Никто не говорит, что дружба это легко. Она требует терпения и времени. Думаешь, мне всегда было легко дружить с Дирком? Зеф лупится на меня так, как будто впервые увидел: – А разве нет? – Конечно нет! – удивительно, что он этого не заметил, – Мы притёрлись друг к другу за столько лет, но пойми: любая дружба это испытание! Дружба между людьми разного пола – тем более! – Не верю, – хмурится он. – Вот смотри, – решаю привести пример я, – Холли всегда прогибалась под его нужды, хоть и ворчала. После того похода в Кабак Волчьей Шкуры Дирк зачастил туда, чтобы любоваться танцами фурр. Не мне его винить, подростковый возраст и всё такое, но я-то априори ходила вместе с ним. Смотреть. Женский. Стриптиз. Понимаешь о чём я? – Понимаю, но хорошего-то было больше. – Ладно, будь по-твоему, – ерошу белую голову я, – У тебя вроде как должен быть урок музыки, открыть тебе портал? – Точно! – спохватывается трёхкровка, – Да, пожалуйста! Сейчас вернусь, только за скрипкой сгоняю! Проводив его и поняв, что из-за прекрасного супа на дежурство к носителю отправилась Голем, я некоторое время роюсь в своей комнате в попытке отыскать записку от Марго (правда, с нулевым результатом). Потом выполняю наш уговор и принимаюсь записывать историю о своей дримерской юности. Ставлю точку там, где остановилась. Хмыкаю. «Но хорошего-то было больше» – звучит в моей голове голос наглой меренги. Ну, раз так, напишу ещё кое-что. Прочитает, когда подрастёт. Должно быть, проводя вечера вместе с Дирком и от некуда деваться пялясь на мохнатые груди фурр, я поняла, что женщины нравятся мне в той же степени, что и мужчины. Потягивая лонг-дринк или куря глясару, я методично зарисовывала тела, обёрнутые в лоснящийся мех, и моя рука сама собой выводила плавные изгибы зверообразных тел, покрытых затейливыми узорами и прикрытых минимумом одежды, уже навсегда расписавшись в невозможности выяснить, где пролегает граница между человеком и зверем в их противоречивой природе. – Что бы ты поставила? – бывало, спрашивал у меня Дирк, провожая глазами очередную увенчанную хвостом задницу. – М-м, думаю, 7, – отвечала я, оценивая окрас, полноту и соразмерность остальному телу. – 7 из 10-и?! Да тебе вообще реально угодить, извращенка?! – Кто знает, – пожимала плечами я, снова закуривая от почти догоревшей глясары, – Отдирай своё филе от стула, у нас миссия, если ты не забыл. – Занудная вредина, – загробным голосом ныл мой напарник, с неохотой покидая насиженное место. После охоты, удачной или не очень, мы снова приходили сюда, за любимый столик, и пока мой уже повзрослевший визави ощупывал официанток, я смотрела по сторонам, сверяясь с тем, какие отряды вернулись из сражений и с какими трофеями. В Кабак Волчьей Шкуры наведывались и имажинёры, и группы Вольного поиска. Здесь же, набравшись смелости и поразив даже Дирка, я познакомилась с Рино из Эгиды Семи, и вплотную занялась написанием его биографии и его приключений. Иногда, напившись до непотребства, мы с Дирком горланили песни в Пустошах неподалёку, верно, рассчитывая, что они долетят до тех странных созвездий над нами, что менялись каждую ночь, словно состояли из непоседливых светлячков. Мы сматывались сюда, когда правила Ордена вызывали тошноту. Мы приходили сюда хвастаться добытыми трофеями. Мы приходили сюда, чтобы расслабиться, или наоборот, набраться сил перед сложной миссией. Именно в Волчьей Шкуре что Дирк, что я рассказали друг другу о наших первых влюблённостях: о его, что подарила крылья, и о моей, низвергнувшей в пучины личной Преисподней. Кабак Волчьей Шкуры и фурры, танцевавшие в нём, стали нашей семьёй.