Книга шрамов

Кажется, я собиралась рассказать нечто эдакое… А, чёрт, о чём это я? Вот прямо в этот момент я допиваю стакан пива, в перерывах о размышлениях о бренности всего сущего, уговаривая фитоэстрогены внести посильный вклад в формирование двух очень посредственных холмиков, образующих мою грудь. Пиво либо отвечает «хрен тебе», либо делает своё дело со скоростью одного миллиметра в год, так что изменений я не чувствую. А теперь, раз я привлекла ваше внимание… – На-а-ад! …предоставим слово моему ученику. Конечно, его очень сложно не заметить, но вот он, рядом, ноет мне прямо в ухо. В последнее время я всё явственнее ощущаю, что Зеф перешёл в ранний подростковый возраст. Он нервничает и частенько злится, по поводу и без. Но сейчас он какой-то… зашуганный, что ли. – Ты хочешь послушать историю? – ещё пребывая в пивном коматозе, спрашиваю я, но фурр в ответ возмущённо фыркает: – Не нужна мне история! – Она для малышни? – на всякий случай интересуюсь я, и он, поняв, что нагрубил, сразу идёт на попятный: – Прости, Над, я не хотел тебя обидеть. Ты занята, да? Глазами я провожаю пивную пену, стекающую по внутренней стенке стакана: – Да я бы не сказала… Что случилось, беленький? – Я перечитал всё, что мы купили в Библиотеке Мира. Быть может, ты найдёшь для меня ещё что-нибудь интересное? – Конечно, это в моих силах, но по твоим расстроенным глазам я что-то не уверена в том, что ты горишь желанием скорчиться над книгой. – Я не хочу об этом говорить, – тут же ощетинивается трёхкровка. – А. Ну ладно, – с деланным равнодушием повожу плечами я, хотя меня и не покидает пресловутое ощущение дежавю. Однако Зефир явно позабыл прошлый случай: он ошарашено моргает, но потом, поняв, что обратная психология работает и на таких умницах, как он, всё же восклицает: – Это был кролик! Я охотился на кролика, а он от меня убежал! – «Убежал»? – не могу поверить я. Да я скорее соглашусь с историей, в которой кролик возносится прочь на летающем облаке, нежели с тем, что Зефир его не догнал. – Убежал! – скрежещет зубами мой ученик, – Он обхитрил меня! Вильнул прочь, сделал крюк, я побежал прямо, а там была топь, и вот! – он поднимает одну на смерть перепачканную болотной грязью лапу, и я только теперь замечаю, что моё святилище от входа до верхнего этажа украсили высокохудожественные отпечатки лапок зеленовато-бурого оттенка. – Так, – я покидаю уютные объятья своего любимого гамака и встаю, наколдовывая тазик с водой, – Начнём с мытья твоих лап, а дальше посмотрим. Зеф судорожно оглядывается и едва ли не подскакивает от зрелища своего помеченного пунктиром маршрута: – Ой, Над! Над, прости, я не заметил, я уберу! – Ничего страшного, это легко отмыть, – я пододвигаю ученику пуф и даю мыло. Едва высушив задние конечности, Зефир хватается за швабру, поэтому, чтобы поработать психотерапевтом, мне приходится идти за ним следом: – Значит, тебя расстроила неудача на охоте? – Ничего не расстроила!.. Ладно, расстроила, – всё же признаётся фурр, не выдержав моего проницательного взгляда, – Но чтобы меня обдурил кролик… Кролик, Над! – Тебе стоило бы поуважительнее относиться к своей добыче, – замечаю я, – Ведь вы пляшете танец жизни и смерти, а он является одним из основополагающих как в этом, так и в том мире. – Ну вот ещё, это ведь всего лишь тупой кролик! – Ты помнишь историю о Проглоте? – как бы невзначай поднимаю бровь я. Зефир нервно облизывает нос: я явно задела его за живое. – И всё же тигропламень умнее кролика, – нерешительно мямлит трёхкровка. – Я говорю не об уме. А об уважении. – Я питаюсь кроликами, Над, о каком уважении может идти речь? – он поднимает заднюю лапу и шевелит ею, проверяя, испарилась ли вода между пальцами. – Он хочет жить точно так же, как и ты. И сегодня он выиграл в вашем соревновании. – Хитростью. – Не суть важно. Зеф упрямо продолжает хмуриться: – И всё равно это – всего лишь глупый кролик. – М… – мне в голову приходит идея, – Идём со мной. Оставив позади чистую лестницу, мы посещаем Зал Полотен. – Над, что мы ищем? – Она должна быть здесь. Странно, что я совсем про неё забыла, надо было дать тебе её в первую очередь, хм… – я останавливаюсь у книжного шкафа, почёсывая висок ногтем указательного пальца, – Вот она, ага! Держи. Сам просил почитать что-нибудь новенькое. Ума не приложу, почему я не внесла эту книгу в наш учебный список. Впрочем, наверстать никогда не поздно. – Адам Ришар, «Кролики и наводнение», – правая бровь Зефа незамедлительно начинает ползти вверх. – Убавьте скепсис, молодой человек. Это потрясающий по силе роман о дружбе и приключениях. – Кроликов. – Точно. – Нет, спасибо, – тут же протягивается мне книга. Упрямый мальчишка. – Не будем торопиться с выводами, – я пристраиваю книгу на кухонном столе, – Ты когда-нибудь бывал на Великих Столпах? – Да, прям как к себе домой туда шастаю. – Молодой человек, это невежливо. – Прости, Над, но у меня нет меркабы или межпространственных ножниц, не говоря уже о том, что я не знаю и половины координат, находящихся в твоём распоряжении. – Поняла. В общем, ты там не был, а значит, самое время туда заскочить, – принимаю решение я, вызывая меркабу из сплетения своих вен, – Но обещай быть осторожным. – Там водятся хищники? – Ни единого. Но надо внимательно смотреть под ноги. – Уже интересно, – оживляется трёхкровка, – Идём прямо сейчас? – Ага. Мы выходим за пределы купола, и я на ходу вспоминаю идеальный «танец» для своей открывашки порталов. В обращении с меркабой требуется определённый церемониал, а мне в этом не откажешь – годы практики. Так что я ловко верчу звезду Давида как ленточку для художественной гимнастики, пока одна из граней не начинает светиться, открывая проход. – Погнали? – я хочу подать ученику кусок шарфа, но куда там. Подростковый возраст активирован. Фурр упрямо качает головой, бросая на меня полный осуждения взгляд. Да понимаю я, понимаю, мой носитель тоже не родился сразу взрослым, знаешь ли. – Под ноги смотри, – закуриваю я с нарочитым равнодушием, когда рванувшийся было вперёд ученик отскакивает от пропасти и испуганно бормочет какое-то ругательство, глядя вниз, на лижущие камень волны мелкого моря. Высота от точки, где мы стоим, и до гипотетического дна составляет не меньше тридцати пяти, а то и все сорок метров. Слой воды совсем незначительный, и смягчить падение у него не выйдет. Как ни крути, существу гуманоидных габаритов придётся напоследок насмерть поцеловаться с каменистым дном – а на том и сказочке конец. – Может, всё-таки возьмёшься за шарф? – ненавязчиво предлагаю я. – Я буду внимателен. Обещаю, – он хватается за собственный локоть, но терпит. Что ж, я сделала всё, что в моих силах, верно? – Красиво здесь, правда? – я с удовольствием повожу головой. По небу расплёскан рыжий и малиновый закат. Зеф тоже оглядывается: – Эти столпы с плоскими вершинами образуют… э… Дорогу? Вон к той скале. Там… Я не уверен, но вроде бы там что-то копошится. – Думаю, если мы посмотрим, вреда не будет, – я откидываю концы шарфа назад, чтобы не мешали, – Расстояние между скалами небольшое, но всё равно будь осторожен. – Пф, Над, я ведь циветта. Прыжки у нас в крови. Ё-моё, прорезался самоуверенный самец. Ну просто «Не парься детка». Я закатываю глаза. То ли ещё будет… Во всяком случае, вперёд мы продвигаемся безо всяких проблем. Уступы тёплые, не покрыты ни зеленью, ни противной каменной крошкой, так любящей впиваться в пальцы. – Над, почему у меня такое чувство, что здесь регулярно подметают? Ветер уже должен был нанести мусор, – мой ученик садится на корточки и дотрагивается до камня, – Это какое-то священное место? – Нет. Здесь не подметают. Просто часто ходят. И да, здесь и правда сакральное место. – Для кроликов, что ли? – Увидишь, – подмигиваю трёхкровке я. – Писательская интрига, – он сверкает острозубой улыбкой, дожидаясь меня, – Ну же, Над, чего ты так медленно? – Я прогуливаюсь. На мордочке ученика появляется серьёзное выражение: – Опять те странные сигналы? – О, нет-нет, – я преодолеваю разделяющее нас расстояние, – Я уже давно не улавливала то, что приходит от Вольфрам. Думаю, кем бы она ни была, от нас она отстала. – Слава жизненным потокам, – с видимым облегчением кивает Зеф, и я понимаю, что мне приятна его забота, – Мы пойдём до скалы? – Нет. Ещё три-четыре столпа – и остановимся. Мы находим площадку поуютнее, и, когда глаза привыкают к открывшемуся с нашей точки обзора зрелищу, Зефир восхищённо свистит: – Там кролики! Тьма-тьмущая кроликов! В жизни не видел столько! – Круто, а? – сажусь я и закуриваю. – Хочешь, я поймаю парочку, и мы устроим пикник? Это несложно, им некуда бежать оттуда, – фурр хищно облизывается, но моё звенящее молчание оказывается настолько красноречивым, что он без дополнительного сигнала плюхается рядом и поворачивает в мою сторону уши. – Понюхай-ка хорошенько ветер. Ты чуешь этих кроликов? – спрашиваю я после некоторой паузы. – Э… Но я же их вижу… Однако запаха нет, – неохотно признаётся Зефир. – Догадайся, в чём дело – и получишь сэндвич. – С ветчиной? – Если хочешь, – узакониваю ставку я. – Ладно! Тогда… Хм. Быть может, это призраки? – Бинго, – я наколдовываю ученику обещанный перекус. Зеф с энтузиазмом вцепляется в хлеб, и, с хирургической точностью выуживая передними зубами аппетитную начинку, замечает: – Они так и будут там стоять? Я вижу позади них портал. – В самом деле? – придётся признать, что моё зрение уже не столь острое, но тут уже ничего не попишешь. Придётся опираться на знания. – Да. Чёрный. – А. Портал Инле. Врата в Небытие. А второй видишь? – Второго нет. – Непременно должен быть. Зеф вскакивает и какое-то время напряжённо вглядывается в море кроликов, но потом снова садится и облизывает пальцы: – Портал один. Но почему они не заходят? Они, конечно, не больно-то и умны, однако это единственный выход со скалы. Следом за учеником я вглядываюсь в виднеющийся за тушками проход. Он чёрный, как образцовая безлунная ночь. Настоящий кошмар для таких жизнерадостных зверьков. Мгла, в которой водятся волки, лисы и совы. – Над?.. Над, эй? – Да? – я поворачиваю голову к фурру. – А как насчёт вот этих столпов, идущих от скалы? Примерно под углом в 120º, образуемым нашей обзорной площадкой, скалой с кроликами и дорогой к ней расположены другие каменные образования. Даже отсюда видно, что они отстоят друг от друга на пять, а то и на все семь метров. – Ха! Нет, я сглупил, Кали. Они ведь ничем не заканчиваются. Даже я побоялся бы скакать здесь, ведь уступы совсем крохотные. А уж маленькому и лёгкому зверьку и надеяться не на что. – И, несмотря на отличную логическую выкладку, ты всё же ошибаешься, – выпускаю колечко из снежинок я. – В чём?! – В том, что кролики не пытаются преодолеть этот путь, – и, раньше, чем Зеф попытается мне возразить, добавляю, – То, что ты видишь, называется тропой Эль Ахрейры. Любого, кто проскачет по ней, ждёт портал в конце дороги… Гляди, этот ушастик решил попытать счастья. – Да это же полное безумие! Над, ты сама-то понимаешь? – хвост фурра начинает дёргаться от волнения против его воли. Я непринуждённо закуриваю следующую глясару: – Давай-ка лучше посмотрим на этого смельчака. Как думаешь, он справится? – Эй, парень, бросай это дело! Спасайся, пока не поздно! – неожиданно орёт в его сторону мой ученик, складывая ладони рупором. Прогресс для того, кто недалече как минут десять назад собирался пообедать парой прыгунов. Кролик лишь на мгновение поворачивает ухо, но потом всё же оборачивается к столпам. И тут, совершенно неожиданно для нас, его отпихивают в сторону. На стартовой площадке воцаряется крупный мускулистый кролик с серебристой шерстью. – Этот нахал полез вне очереди! Ты видела?! – к Зефиру прямо на моих глазах возвращается привычное по яркости эмоциональное поле, и он в забытьи даже принимается трясти меня за плечо, – Вот же хам! – Давай понаблюдаем, – успокаивающим тоном предлагаю ученику я, и тот неохотно, но всё же садится подле меня. Зверёк покрупнее выглядит довольно самоуверенно. Остальные кролики поглядывают на него с явным интересом. Первый смельчак не кажется обиженным: он ложится «коробочкой» чуть поодаль, поджимая под себя лапы. – Ну он даёт. Хоть бы оплеуху этому мужлану отсыпал, – чуть слышно ворчит Зеф. – Думаю, с такой разницей в габаритах это чревато… О, гляди! Претендент вне очереди разгоняется и запрыгивает на первый столп тропы. – Вау! Я знал, что они прыгают будь-здоров, но чтобы так… Круто! – от волнения мой ученик доедает ненавистный хлеб из своего охолощённого один ломтик ветчины назад сэндвича. – Вот только разгоняться больше негде… Мне кажется, или у него что-то на бедре? – Похоже на тавро, видимо, он был домашним. Оно и понятно, почему такой большой – разросся на хорошей кормёжке! О, тогда он ещё покажет! Я без напоминаний обновляю наш запас закусок, отправляя в рот пару ломтей бекона. Здоровяк преодолевает ещё один столп. На третьем он едва не падает вниз, и Зефир невольно испускает вздох ужаса, когда зверёк выбирается на твёрдую скальную поверхность, испуганно молотя по склону мощными ногами. От былой смелости не остаётся и следа, кролик напуган и утомлён. Он делает крохотный шажок и замирает, прижимая уши к голове. Несмотря на гонор, он сдался, не пройдя и половины пути. – Над, как же… Он там так и останется? – А тебе разве не всё равно? – притворно изображаю удивление я, – Это ведь всего лишь глупый кролик. – Ну хватит! Прости, я наговорил много лишнего, только скажи, что его там не оставят! – окончательно капитулирует фурр, – Ну же! Почему ты теперь молчишь? – Пауза победителя. – Над!! – Спасение уже близко, – киваю по направлению к тропе я. В обманчиво-нейтральном небе появляется разрыв, будто кто-то расстегнул «молнию» потайного кармана, и оттуда вылезает существо с грязно-белой шерстью и длинными жердеобразными ногами. Оно настолько большое, что может без особого труда перешагнуть то, что пришлось перепрыгивать кролику, но при этом оно выглядит изящно и по-игрушечьи уютно. – Это холдер, они с итерами родственные виды, только цели у них разные, – отвечаю на повисший в воздухе вопрос я. – Какой красивый… А что он... – Просто не зажмуривайся. Длинные ноги останавливаются возле растерявшегося кролика, и холдер мягко подбирает не оказывающее сопротивление тельце, вытянув причудливые хелицеры. А после отправляет зверька себе на спину. Поворачивает обратно к общей скале и идёт к чёрному порталу. Кролики почтительно расступаются. Холдер и его ноша исчезают в темноте. – Но… Этот зверь ведь не есть его понёс? – почти что благоговейным шёпотом спрашивает Зеф. – О, нет-нет, конечно же не есть. Холдеры покровительствуют домашним и лабораторным животным, которым не хватает смелости шагнуть навстречу забвению. Они – это ласковые руки. Или спины, если хочешь. Домашний любимец никогда по-настоящему не вырастает, вот и… – Над, первый рванул! Без разгона!! – Зефир вскакивает, словно собираясь мчаться следом за кроликом. – Что-то мне подсказывает, что этот парень сможет, – щурюсь я. – Так ведь без разгона! Ого, четвёртый столп! Пятый!! Тяжело дышит, вот же чёрт, хотелось бы увидеть это вблизи! Ты видишь это, Кали?! Давай-давай, ушастый, ещё немножко!! Я прячу улыбку в складках шарфа, слушая, как оживлённо он тараторит. Несмотря на примесь демонической крови в сочетании с инстинктами хищника, Зефир всё же намного человечнее целого сонма среднестатистических людей. Он борется со своей тьмой, и я горжусь этой двуногой меренгой. Сейчас фурр от всего сердца волнуется за свою потенциальную добычу, а значит, когда я… Ухо пронзает неявный ментальный шум, и я трясу головой. – Над, он почти, почти…Что это? Кролик совершает прыжок в пустоту – и рядом с ним возникает силуэт другого зверька. Кончики ушей этого дублёра сверкают как первый иней в начале зимы. И до нас доносится звук, похожий на пение самого пространства, звук праздничных фанфар. – Умирая, каждый кролик может сдаться – или попытать удачу на столпах. Если он будет достоин, Эль Ахрейра, кроличий бог, выбежит встречать новобранца своей ауслы. – «Ауслы»? – Свиты, если хочешь. – Настоящий бог?.. – мой ученик с немалым интересом оглядывает среброухого кролика, – Ого… Рискнувший зверёк не падает. Его лапы вдруг встречают невидимую опору, и он продолжает скакать по воздуху, уходя всё дальше и дальше. Поднимается приятный бодрящий ветер, и вдохнувшие его кролики кучкуются на скале ещё оживлённее, принимая сложное решение – последнее за время своего существования. Зеф погружается в многозначительное молчание. Потом неловко откашливается: – Так… И что за книгу ты там мне предлагала? Я уже собираюсь ответить, как глаза моего ученика наполняются страхом: – Над, твой нос! – А? – я дотрагиваюсь до краешка одной из ноздрей. У меня пошла кровь носом. Прямо как в детстве. – У тебя что-нибудь болит? Вот, держи скорее! – Зефир выуживает из кармана платок и подаёт мне, – Скажи, что всё в порядке! – Всё в порядке, – чуть приглушённо отзываюсь из-за ткани я, стараясь ободряюще улыбнуться, – Это пустяки, беленький. Спасибо за платок. Побудем здесь ещё немного, или тебе не терпится открыть книгу? – Да… об этом, – он чешет затылок, растягивая паузу, – Я… словом, я был не прав. Как это называется? А. Предосудительность, вот. Но ведь я не знал, что кролики такие интересные животные, правда! – Ничего страшного, – машу ладонью я, – У меня в Шпиле отыщутся сыр и фрукты, и мы отлично перекусим и без твоей добычи… Что? – Меня волнует твой нос, – он решительно скрещивает руки на груди, выставляя волосатые локти. Я едва сдерживаюсь, чтобы не хихикнуть: – И совершенно напрасно, ведь это мой нос. – В чём причина? – Право, не знаю. Должно быть, из-за перехода, – я сворачиваю платок пополам. – И часто такое случалось раньше? – В детстве – постоянно… Слушай, идём уже домой, говорю тебе, всё это ерунда. – Не врёшь? – напоследок хмурится он. Я выжимаю из себя кривоватую улыбочку: – Не вру. – Ладно… – тянет Зеф, но его отогнутое в сторону ухо явственно сигналит о том, что я не больно-то его и убедила. Однако вовремя подсунутая книга делает своё дело, и вскоре мой ученик уже поглощает её страница за страницей, оживлённо болтая ногами и пофыркивая от восторга. Готова поспорить, вскоре в его лексиконе появится пара слов на лапини… Было бы здорово! Я прохожу на кухню, сопровождаемая вечно голодным Элем, и застаю там Голем, которая, к моему вящему удивлению, оценила редкостную фотогеничность куска ультхарского сыра и пытается зарисовать его в небольшом альбомчике. – Вот так буде попроще, – я прорезаю реплике глаз, и она благодарно моргает, но практически сразу же касается моего носа. – А, это… Это ничего, просто… Кажется, снова шалит тот сигнал. «Я его тоже слышу» – внезапно докладывает мне сестра, выпрямляясь и зарывая тонкие пальцы в загривок нашего мраморного махайрода. Я вздрагиваю сообразно ситуации: – И… Как ты думаешь, кто она? Голем делает еле заметное движение, словно пытаясь солгать, но наконец, её зрачок останавливается на мне: «Кто-то нехороший» Выбив меня из колеи своей лаконичностью и категоричностью, она как ни в чём ни бывало принимается за портретирование сыра. Я с минуту жду разворота поднятой темы, но, так и ничего не добившись, капитулирую с подносом фруктов и кусками приглянувшейся ей модели к ученику. Позади меня Голем пробуждается от своих дум, и я слышу весёлое позвякивание корма, с неистовством Ниагары низвергающегося в миску. Счастливый Эль мурлычет как высококвалифицированный мотор, а где-то внутри меня гнездится ледяная игла. – Кали! А это что за слово? – доносится из моей комнаты. Пушистый поганец опять устроился читать в моём гамаке. – Сейчас гляну! – ору в ответ я, понимаясь по ступенькам. «Кто-то нехороший» Я проверяю платок. Пятна крови чёрные. Сжигая его, я думаю о том, что сестра права. Защити нас река Безмолвия и невысокие небеса. – Женщина, эй, – окликает меня Тэу, когда я возвращаюсь от ученика. – Я не в том настроении, – с ходу отвечаю ему я. – А я не секс предлагаю, – ловко парирует он, – Нельзя быть не в настроении, когда дело касается еды. Я серьёзно. Жизнь твоего гостя под угрозой. Я улыбаюсь против воли. Как же ловко он может выманивать. Несусветно противный, но, если подумать, не такой уж и плохой демон. – Случилось что? – Нет, – машу зажжённой глясарой я, – Ничего особенного. – Где сегодня были? – внезапно интересуется он, обернув хвостом лапы. – Смотрели, как призраки-кролики бегут к Эль Ахрейре. Один даже справился. – Fortes fortuna juiat, – кивает Тварь Углов. – Фортуна помогает смелым, – перевожу я, – А откуда ты знаешь латынь? – Любой уважающий себя демон должен знать латынь, – с интеллигентным видом произносит Тадэуш. – Все демоны знают латынь… А ведь точно! – я вызываю черновики, роясь в разбегающихся веером листах, – Знаешь, у меня есть кое-что для тебя, только это нужно немного дописать. Но ты подал мне идею. – Не благодари, просто дай еду как можно быстрее, – он идёт следом за мной и запрыгивает на кухонный стол, видя, что я расположилась. Потягивается, вознося к потолку тощую задницу. К слову, его рёбра от моей якобы некачественной кормёжки совершенно не видны, но кто спорит с великим критиком? – Nulla dies sine linea, – улыбаюсь собеседнику я, принимаясь писать, – Ни дня без строчки…