Книга шрамов

– Давай-ка ещё раз, для безнадёжно тупых, – прошу я, потирая виски и изо всех сил стараясь не наорать на этого умника. Верион раздражённо шевелит жвалами: – Не прикидывайся, что ничего не знаешь, Кали! Прикидываться? Мой носитель попал в западню под названием «годовщина корпорации», и по ночам она спит без задних ног, с трудом переваривая ор начальства. И если вы полагаете, что здесь, в вирте, ментальные тела отдыхают, носясь наперегонки с единорогами – что ж, вы и понятия не имеете, каково нам приходится. Сейчас мешок с костями бросает все силы, чтобы не разреветься от прессинга в офисе, и поэтому начисто игнорит меня и Голем, которым надо следить за Шпилем, пестовать Зефира, разбираться с Вольфрам и служить подушкой безопасности для носителя, в конце концов. Ну и да: выслушивать истерики главного лодочника мирмов, обвиняющего не-вашу непокорную невесть в каком преступлении. – Давай так: просто покажи, что случилось, и я сделаю всё возможное, чтобы разобраться, – я разминаю плечи, собирая крошки сновидческих сил. Верион прекрасно понимает, что я – грозный соперник, и едва ли стал бы кидаться обвинениями без причины. – Стой на месте, – его хитиновая туша нависает надо мной, шаря в воздухе усиками. Ага, видели, знаем. Детектор лжи мирмов, они способны выводить собеседника на чистую воду, анализируя его феромоны. Должно быть, со мной этот трюк провернуть сложнее, ведь настоящее тело мирно спит за гранью этой реальности. Благо, я измотана делами хорая так, что даже сейчас ощущаю боль в спине, плюс, сила мононоке постепенно создаёт в этой оболочке невидимые, но всё же бреши. – Спрашивай, – соглашаюсь я, решая отложить праведное ворчание на потом. В конце концов, я сама явилась на его приглашение, и жаловаться мне не на что, разве что на отсутствие гостеприимства, и на то, что мне пришлось поменять планы насчёт вылазки с учеником. – Продавала ли ты ещё кому-нибудь, кроме меня, молоко Мотылька? Вот это неожиданность. – В тот раз я отдала тебе всё, что имела, – вздёргиваю брови я, – Когда купила ройма. Усики моего собеседника замирают, и, наконец, Верион со вздохом отстраняется: – Да. Ты говоришь правду. – Серьёзно? – не могу удержаться от иронии я, – С минуту назад ты рвал и метал, грозился плащ из моей кожи сделать. Или забыл? – Извини, я просто… Просто это ужасно! – он делает ломаное движение жвалами, и мне на секунду становится жалко этого рослого антропоморфного муравья, – У меня не было ни единого следа кроме этого, лососи его заглоти, треклятого запаха! Идём, я покажу. Мы спускаемся в каюту, и я с интересом оглядываю помещение, гадая, прибавилось ли запахов у лучшего их коллекционера. Знаю, не время для этого, но это чёртово любопытство из меня клещами не вытащить. – Вчера, – кажется, Вероион держится из последних сил, – Ко мне пришёл клиент. Попросил найти кое-кого по запаху. – Так, – киваю я. – Он принёс это, – Верион с явственным отвращением протягивает мне неровный кусочек чего-то, заключённый в прозрачную коробку из слюны стеклочервей. – Это… – я приглядываюсь к объекту, насколько позволяет волнистая прозрачность контейнера, – Кусок холста? – Мешковина, да, – наверное, если бы огромный мирм мог, он бы поморщился, – Клиент предложил хорошие деньги, у меня аж жвалы разъехались, и я немедля сделал эссенцию. Должно быть, возбуждение и нотка молока Мотылька снесла мне голову, и я сделал инъекцию в кокон лучшего из моих роймов! А потом было вот что, – покрытая бугорками хитина рука убирает занавеску, и я замираю на месте. На полу лежат шесть скорчившихся роймов, сохранённых хозяином в желе от разложения на чистую информацию. – Низкие небеса, – едва слышно бормочу я, несмело подходя ближе. Усики смяты, крылья сломаны – чувство, будто несчастные твари колотились о стены каюты, пока не сдохли. – Они колотились о стены каюты, пока не… – в голосе Вериона нарастает дрожь, и он отворачивается. Бесстрашный путешественник на моих глазах превращается в существо, пережившее потерю, и я выдерживаю полагающуюся паузу. Однако я просто обязана спросить: – Чем ещё пахла ткань? – Я нюхал этот клок, но так и не понял, что на нём. Никто бы не понял! И этот жалкий псович… – Псович? Клиент, который предложил большие деньги? – Да, маленький такой. Когда я его прижал, он растяфкался, что был всего лишь посредником и ныл, что ничего не знает. Я мысленно пропускаю вопрос о том, что Верион и его дюжие молодцы сделали с несчастной дворнягой. – Пойми, Кали: запах молока Мотылька был моей единственной зацепкой. А теперь, оказывается, ты об этом ни сном, ни духом! Я поднимаю вверх ладони, всем телом сигналя «Ну прости уж, убогую». – Верион, – окликаю я капитана через некоторое время, пока он удручённо опирается всем корпусом на столешницу из лабрадорита. – Что? – Какие запахи… или вещества могли отравить роймов? – мне правда не хочется дёргать его лишний раз, но эй, у него в углу каюты трупы лежат, неужели я стану последней каплей? – Что-то не из этого мира. Искусственное. Я хмурюсь: – Звучит расплывчато. Разреши понюхать мне. Он машет рукой, мол, ни в чём себе не отказывай, и я открываю коробку, для верности трансформируя лицо в волчью морду. Нюхач из меня так себе, но здесь запах очевиден. Он настолько знакомый, что я чихаю от неожиданности. – Верион, это… – я тру клочок пальцами, чувствуя, что он немного склизкий, – Я знаю, что это. Но в вирте не должно так пахнуть. – Говори, – сегодня он раскомандовался, но пусть выпустит пар. – Это, – я не могу поверить сама себе, – Машинное масло. – Машинное масло? Что бы это такое значило? – сразу же нависает надо мной Верион, хотя его интерес скорее направлен на запоминание аромата. – Его используют в хорайских механизмах. В машинах. Это смазка для движущихся деталей, чтобы те не изнашивались и не сильно тёрлись друг об друга. – Как… слюна? – Очень приблизительно, но да, – соглашаюсь с аналогией я. – Но какого демона?.. – здоровенные ноги мирма топают туда-сюда. – Я не знаю, – едва ли не жалобно произношу я, – Но существо, использовавшее его, явно не собиралось никого убивать. Этот кусок ткани – тряпка. Им стёрли излишек масла, видишь мазок? Скрежет докладывает о том, что негодование Вериона лишается вектора. Наконец, он вздыхает: – Хочешь кофе? – Не откажусь. Пока мы пьём ароматный напиток из чашек, изваянных из прибрежной глины, Верион поднимает усики: – Если мои выкладки верны, значит, наниматели псовича понятия не имели, кого они ищут. – Думаешь, это общеизвестно, что роймы не любят искусственные соединения? – спрашиваю я. – Но ведь это же логично, – здоровенная жилистая рука обводит каюту, но подразумевает вирт, – Эти миры по большей части созданы животными, а животные не любят технику. Сама знаешь, именно поэтому вирт и разъедает всё искусственное на составляющие. – Значит, скорее всего, мы имеем дело со сновидцем, – решаю я, – Сновидцем, у которого есть некая машина, которую он или она охраняет от негативного влияния. – Слушай, Кали, – жвала моего собеседника снова шевелятся, – А что насчёт того мальчишки, Кевина? Тёмного имажинёра? Это правда, что он вышел из-под опеки Леди Дорог? – Правда, но Кевин теперь в состоянии контролировать своё желание творить, и он под присмотром у нового наставника. – Откуда ты знаешь? – Они друзья с моим учеником. – А, так вот что это за запах на тебе. Мальчишка, ребёнок фурры, и… Трёхкровка? Я киваю. – Развлечение? – Не уверена, что поняла тебя. – Развлечение, – вертит рукой мирм, – В отличие от нас, вы постоянно думаете о размножении и спаривании. – Слышь, видовой шовинист, я сейчас тебя кофе оболью! – рычу я, – Я, конечно, извращенка, но не настолько! – Я пошутил, – в его голосе слышится попытка разрядить обстановку. – Невероятно смешно, – пинаю хитинистый сустав на ноге мирма я. – Может быть, но твоя энергия мне не нравится. – О, буду знать, в следующий раз оставлю её дома, – язвлю я. – Какой смысл тебе иметь ученика? Он же не делает ничего полезного. – Сказал мне тот, кто едва не рыдал над своими питомцами. – Роймы – мой бизнес, – обороняется Верион. – Ври больше. Даже твоё увлечение запахами выходит далеко за пределы «бизнеса», – рисую кавычки в воздухе я, – И разве ты не хочешь спросить, как поживает твой ройм у У Кха? – Так он жив? – заинтересованно склоняет голову Верион, и, поняв, что спалился, делает «кусь» жвалами в воздухе, – Ладно, твоя взяла. Но иметь что-то просто так глупо. – Мне нравится быть наставником, – парирую я, – Оказывается, я могу что-то кому-то дать, раньше чем… лишусь рассудка окончательно. – Тогда в этом есть смысл. Тратя силы на что-то помимо собственных переживаний, ты можешь отсрочить свой конец. – Умеешь ты поддержать, – я возвращаю хозяину его кружку, – Благодарю за угощение. – Надеюсь, в следующий раз мы встретимся по иному поводу, – миролюбиво произносит Верион, – Могу ли я хоть как-то загладить вину за свой ор? – Давай попробуем, – я оборачиваюсь к нему уже на палубе, готовясь преобразовать руки в крылья, – Ты слышал что-нибудь о некоей Вольфрам? – Нет, не припомню, – он шевелит усиками, явно спрашивая свою команду, – И они тоже. Это кто-то важный для тебя? – Так… – отмахиваюсь я, толком не зная, что ответить, – В любом случае, совсем скоро Луна соблаговолит помочь мне в одном ритуале, и, возможно, я найду, что ищу. Ко мне подходит один из помощников Вериона. Не узнаю его, хитиновый панцирь светлее, чем у сородичей, должно быть новенький: – Госпожа мононоке, моё имя Ракиен. Прошу простить моё вмешательство, но, возможно, Вы сможете отыскать свой ответ в Ультхаре? – Твоя любовь к мелким пушистым тварям угнетает меня, – пренебрежительно скрипит на юнгу Верион, но моё лицо расцвечивается улыбкой: – А ведь и правда! Вот я балда! Это отличная идея, спасибо, Ракиен! И для тебя Над. Просто Над, приятно познакомиться, – я жму хитиновую лапу, и новичок с явным смущением шевелит усиками: – Удачи Вам. – О, это пригодится, – киваю я, превращаясь в скопу и желая дать самой себе пинка за тупость. Воистину: если ты много знаешь, это не гарант того, что ты мгновенно отыщешь решение в сложной ситуации. Но чтобы я тупанула насчёт Ультхара… О, это будет отличным походом, да ещё и Зефира кое с кем познакомлю, вот он обрадуется! Моё настроение резко взлетает вверх, и на мгновение я забываю о беде Вериона. Бизнес так бизнес, будут у него и ещё роймы. Интересно, конечно, что за машина в вирте, но как это может меня касаться? Пока поэкономлю силы, а завтра выдвинемся в сторону Ультхара. Голем не справляется с носителем, пора идти в бой мне. Жди меня, мой бестолковый мешок с костями, Над всё порешает!