Книга шрамов

Грохот тела Камнепада похож на Иерихонскую трубу (или, скорее, иерихонские маракасы), особенно когда я едва умудрилась вывалиться в вирт, едва утихомирив скрючившегося от аллергии носителя. Аллергия на Эля, кстати, а ещё и на других теплокровных, покрытых шерстью существ: эдакий намёк на то, что эту карму не отстирать уже никаким отбеливателем. Я, нудистка, шантажистка, вечно сующая нос не в своё дело, беспардонная и навязчивая. Возрадуйтесь, настрадавшиеся из-за меня мученики, мой мешок с костями тонет в море соплей за вас, и ни один препарат от аллергии не оказывает мне ни малейшего содействия! Как там говорил преподобный Орб? Во мне живёт грех, да? Похоже, я пытаюсь его вычихать. Или высморкать. Моя недельная оборона, которую я заняла в Шпиле после происшествия с Багом и походом в Бастион, сменилась изматывающим этапом с носителем. Сил нет настолько, что я валяюсь пластом даже в вирте, мысленно составляя список того, на что готова обменять чёртову аллергию. Аппендицит, или шикарная складка жира у бёдер, или… Камнепад засекает кого-то у входа в купол и превращается в божество грома, которое, судя по доносящимся до меня звукам, танцует румбу. Чёрт. Неужели за мной?! Мысли разбегаются, словно напуганные летучие мыши, и на периферии сознания остаётся только адское недовольство. Чего так долго?! Я что, должна быть в кондиции по первому требованию? Кто бы там ни был: солдат армия из Бастиона или новый гонец от религионеров, я рявкну «Не сегодня! У меня башка раскалывается!», а там уж на его или её усмотрение, может брать лопату и пытаться выкопать меня, подрывая основание защитного барьера. Но моя логика сопливого вомбата живо показывает полную несостоятельность, когда я вижу своего гостя. – Госпожа, рад приветствовать Вас в добром здравии, – кланяется мне человек, которого я точно не видела. – Здра… То есть, Вы меня ни с кем не перепутали? – обескуражено вздёргиваю брови я, всё ещё силясь отойти от обращения «госпожа». Да меня ни разу так не звали. Кто он такой?.. – Прошу простить, что явился без предупреждения, – незнакомец снова изгибается с галантном поклоне, и видно, что он ни малейшим образом не издевается, – Позвольте представиться. Моё имя Нуар. – Одиннадцать, – в свою очередь, осуществляю обмен именами я, – Чем обязана? Камнепад наконец замолкает и вываливает свой раздвоенный язык. Видимо, гость кажется Зверю рыкающему неопасным, и я склонна с ним согласиться, поэтому выхожу к Нуару, тут же ощущая, что он – нечто большее, чем сновидец. А сновидец ли вообще?.. – Госпожа, позвольте засвидетельствовать своё почтение и перейти к делу. – Вам необязательно звать меня гос… – Нет-нет, позвольте мне эту малость как знак искреннего восхищения. – Если это шутка, она затянулась. Брюнет тут же улыбается, показывая крупные, не свойственные человеку зубы, и тут я понимаю. – Вы полукровка, один из родителей сновидец, а второй… – Да, мой отец был дримером, а мать демоницей. Узнав о моём появлении на свет, Орден Фаэтона изгнал моего родителя из стана. Полагаю, об изгнаниях Вы знаете больше моего. – Наверное, – я упираю руку в талию, впрочем, безо всякого намёка на агрессию. Не могу понять, к чему он клонит. – Я был рождён с демоническими инстинктами, помноженными на желание сновидеть и путешествовать по мирам. Отец не смог перенести изгнания и сгинул, уйдя в Вольный Поиск, предварительно перерезав связь с носителем. У демонов меня принимали, но, понятное дело, настороженно. И я пустился в странствия для того, чтобы отыскать таких же, как я. Отвергнутых из-за непонятной, противоречивой сущности. Наделённых силой и талантами. И я услышал о Вас, госпожа. И я склоняюсь перед Вашим могуществом и восхищаюсь городом, который Вы смогли создать. Это он сейчас про жалкий клочок под Куполом?.. Надо сказать, давно я не чувствовала себя такой растерянной. – Понимаю, Вы смущены, – подобострастно мерцают его зрачки, прослоенные демоническим тапетумом. – Нуар, что Вы предлагаете? – Союз тех, кто отвергнут. Тех, за кем гоняются религионеры, а Орден Фаэтона закрывает глаза, как на несусветную мерзость, – с жаром говорит юноша, и я улавливаю подобие праны, слегка озаряющее его сплощенные ладони. Откуда он нарисовался? Я что, притягиваю таких? Что ему сказать?.. – Вы отстояли свой город и свою независимость. Своё право быть той, кем являетесь, – тем временем, продолжает вещать мой неожиданный собеседник, – Никто из нас не в состоянии дать отпор. Мы бежим и прячемся, обитая на периферии сёл и городов. Нам нужен лидер. И нужен дом… Пожалуйста, не думайте, что мы какие-нибудь дармоеды, мы талантливы во многих областях, плюс, сумма наших энергий сможет расширить эту территорию. – Мою? – всё ещё не могу въехать я. – Да. – По… погодите! – я трясу ладонями, пытаясь сосредоточиться, – Чего Вы хотите? Мести тем, кто вас не принял? – Нет, это бессмысленно, – качает головой Нуар, – Мы хотим отыскать свой путь. И место, из которого нас не будут гнать. А Вы станете нашей госпожой, и мы будем относиться к Вам с любовью и безграничным уважением. Никогда бы не подумала, что можно дать под дых словосочетанием «безграничное уважение», но мой гость справился с этим просто блестяще! – Госпожа? Странно, я думала, моя оторопь выкинет меня обратно в хорай, но запуска отчего-то так и не произошло. Что ж… – Так… Я поняла… Вроде, – слова выплывают наружу из какой-то несусветной глубины моей социофобной натуры, и, корёжась под давлением, превращаются в трупы, не поддающиеся никакой идентификации, – Я не уверена… Точней, это предложение просто снесло мне голову, и я думаю, что делать… Может, желаете чашечку чая? – Для меня это будет честью, госпожа! Ему нужен катетер: выводить излишки энтузиазма. Заходя под купол, Нуар начинает напоминать мне восторженного чихуахуа, который может в два счёта напрудить лужу, сверх меры обрадовавшись возвращению хозяев. Какое-то время я думаю, что его в качестве мести заслал ко мне Баг, но, судя по всему, они совершенно не связаны. – Ну как? – не могу удержаться от вопроса я, подавая заветный напиток. – Да, именно так я себе это и представлял, – мой гость отпивает такую порцию улуна, что округляются щёки, – М… Я учился у имажинёров, смотрел, как они создают дома и пейзажи. – Есть идеи? – поняв, к чему он клонит, потираю подбородок я. Кажется, это было равноценно выдёргиванию чеки из гранаты. Нуар прямо-таки детонирует: – О! У Шпиля огромные возможности! Например, свернуть пространство и сделать штаб. Подвал тоже есть? Выйдет чудесное хранилище! – А… – Кроме того, близость моря. Купальни с морской водой, это же прелесть что такое! Рощу тоже можно сделать нашей территорией. У меня есть идеи по облагораживанию пустыря… – Пустырь не обсуждается. – Прошу прощения. Это что, яшмовая плитка? Полагаю, если её почистить… А, да, я при входе заметил стык миров. Госпоже, конечно же, виднее, – его жестикуляция наглядно демонстрирует, что это дело всё же по капле переходит к нему, – Но… – Что-то со стыком? Нуар морщится: – Он как… гангрена. Я вижу, что есть попытки почистить, но, боюсь, всё это придётся удалить. Знаю, решение непростое… – Это не мой мир. – Не Ваш? – он снова смотрит на купол, – Странно, я готов поклясться, что сигнатура… – Нуар. – Да, госпожа? – Я уверена, что у Вас куча идей… – Хотите глянуть на чертежи? – … и вы уже знаете претендентов… – Они отличные ребята! – … но я говорю «нет». Вид у полукровки становится растерянным, как у человека, узнавшего, что не все ступени ракеты выходят в открытый космос: – Простите?.. – Нет. Это мой ответ. Я не собираюсь ничего переделывать и ни с кем селиться. И тем более – быть чьей-то госпожой. – О… – он поникает, словно промокшая под дождём птица, и я тут же вступаю в сделку со своей совестью, мысленно разглядывая лобные доли закатившимися очи горе глазами: – Но времена меняются. Как знать, что будет завтра… Я подумаю. Огонь надежды вспыхивает в нём так неприкрыто, что я даже отшатываюсь от неожиданности: – Отлично! Спасибо, что потратили на меня время! Если Вы перемените решение, оставьте для меня записку у бармена в «Счастливой лапке» – и я примчусь на всех парах! – Я ничего не обещаю, – предупреждаю я, но куда там. – Позвольте напоследок сказать, что много слышал о Вас, и молва не лжёт: Вы смертоносно красивы, и это Ваше пышущее синим пламенем тело… – Всё, хорош! – отмахиваюсь я. – Понял, понял, ухожу. Надеюсь, в следующий раз мне выпадет честь познакомиться и с Вашей сестрой. И подумайте насчёт гангрены. – Нуар, – предупреждающе бужу то самое синее пламя я. – Свалил! Всего хорошего! – почти что напевает он, и вскоре растворяется за косой пляжа. Некоторое время я молчу. А потом начинаю нервозно хихикать, пока это не выплёскивается в неслабый хохот. – Над, ты чего это? – высовывается наружу любопытная белая мордочка. Опять в моих наушниках, вот паразит. – Да так… Гость у нас был. – Гость? – фурр нюхает воздух, впрочем, без особого интереса, – А кто? – Что-то вроде дизайнера. – И… он тебя рассмешил? – В общем и целом, да. – А-а… – в голубых глазах плещется непонимание, – Ну… хорошо, что ты в порядке. Думает, я не увижу наушники, если он тихо спрячется обратно. Союз униженных и оскорблённых. Да уж. И даже лез в мои дела, каков наглец! Впрочем, думаю, я слишком зациклилась на Бастионе и Вольфрам, и, раз пока ничего не рухнуло, можно жить дальше. Вот только… Я смотрю на стык миров, перекатывая на языке это страшное слово. Гангрена.