Книга шрамов

– Ещё раз, – с выражением упрямого терпения повторяю я, – Ты точно уверен, что хочешь туда? – Да, окончательно и бесповоротно, – ровно с таким же количеством терпения в голосе повторяет свою мантру Зеф. – Радость моя, знаешь, за что я обожаю вирт? За то, что здесь почти не встречаются кладбища. По моему глубокому убеждению, делать в подобных местах нечего. Мёртвые ушли – и их не вернуть. Стоять подле них скорбеть до бесконечности значит презирать дар жизни, оставшийся у нас в руках… Прости за пафос. – Ничего, я понял. Я просто хочу увидеть... Нет… Оказать дань памяти тем мужчинам и женщинам, которые боролись за целостность вирта. Вот пристал. Не выпросил историю о Битве за Целостность ¬– так начал канючить, чтобы отвела его на могильник, прямо-таки хоть что-то урвать с наставника. Начинаю жалеть, что не рассказала о битве, но всё же решение приняла, решив, что Зефиру рано об этом знать. Да-да, мой ученик растёт быстро, но для меня тот инцидент стал глубоко личным, и я всё же перенесу его на потом. А пока, устав от логической битвы, я потираю лоб: – Мне непонятно, почему это нельзя сделать, не ходя на кладбище, но, видно, тебе нужна атмосфера. Ладно, я открою портал и схожу с тобой. – Ура! Ты лучшая, Кали! Я лишь хмыкаю, начиная вертеть меркабой: – Быстрее зайдём – быстрее выйдем. – У меня есть предчувствие чего-то интересного, – делится со мной ученик, глядя на разрастающийся портал. – Это же вирт, – развожу руками я, – Здесь куда не пойди… А, ладно, похоже, ты меня уже не слышишь. Запихивайся давай, искатель приключений. Мир неправильной треугольной формы встречает нас привычной тишиной. Вьюнки и другие полевые травы смогли несколько украсить символичные холмики, но птицы или мелкие зверьки так и не захотели здесь поселиться. – Как здесь… спокойно, – только и может сказать Зефир, оглядываясь. – В хорае такая атмосфера практически на всех кладбищах, – поясняю я, закуривая, – Но для тебя, наверное, это в новинку… Что такое? – Я кого-то чую. – Зомби? – не могу не удержаться от шутки я. – Полагаю, всего лишь старый воин, – раздаётся знакомый мягкий голос, и то, что казалось мне небольшим холмиком, выпрямляется и приобретает человеческие очертания. – А, Рино, здравствуй, – без особого удивления приветствую давнего знакомого я, – Опять мы с тобой встречаемся у могил. Надо что-то изменить. В следующий раз, пожалуйста, жди меня в Волчьей Шкуре с бочкой пива, хорошо? Легенда среди трёхкровок легко улыбается: – Пусть так и будет… А кто это с тобой? – Зефир, мой ученик. Сын Дюны. – Она уже родила? Давно не было такого в наших мирах… Здравствуй, молодой фурр, видишь, ты такое же чудо крови, как и я. Я Рино. – Рино из Эгиды Семи? – уточняет Зеф, готовый лопнуть от восторга в любой момент, словно зерно кукурузы на огне. – Да, это я. – С ума сойти! То… то есть я имел в виду, что для меня большая честь познакомиться с Вами… Кали не сказала, что вы знакомы. – Кали никто не спрашивал, – поднимаю руки в шутливо-извиняющемся жесте я, – Рино, я предприняла попытку не рассказать вот этой белой меренге о Битве за Целостность. Ну и вот, чего я достигла этим. Попросился сюда. – Для общего развития не помешает, – двигает плечами старый воин, – Малыш, в этом мире есть небольшое искажение, примерно в два с половиной или три чешира. Мы с Над привычные, но тебя может начать подташнивать. Поэтому экскурсию затягивать не стоит. – Он не пойдёт куда-то только если оторвать ему голову, – делюсь итогами своих наблюдений за подопечным я. – Кого-то мне это напоминает. Одну девчонку с серыми глазами, – невинно приопустив веки, протягивает Рино, – По виду робкая, по сути – нахрапистая. Подошла ко мне на спор с товарищами. Сжала губы и протянула мне ладошку: «Давайте знакомиться!»... Помнишь такую? Я усмехаюсь, постукивая себя по солнечному сплетению кончиками пальцев: – Мелкая слегка обросла жилами, мясом и жиром, но в целом почти что не изменилась. – Да ладно?! – только и может воскликнуть Зефир, попеременно глядя то на Рино, то она меня. – Было дело, – я ерошу волосы, порядком отросшие и нуждающиеся в стрижке, – И до сих пор мы хорошие друзья… Что такое? Ты меня слышишь? Рино оборачивается в ту же сторону, что и мой ученик. Безмятежность на лице старого воина никуда не девается, когда он негромко заявляет: – Хм, да у нас тут гости. И притом необычные. В сиянии неровного портала возникает фигура, которую я никак не ожидала здесь увидеть. Правильно сказать, что я видела только иллюстрации в книгах, но никогда – вживую. – Зефир, держись меня, – на всякий случай предупреждаю я, всматриваясь в незнакомца в странном пёстром плаще, покрытом паразитарными сухопутными ракушками. Незваный гость поднимает голову и откидывает капюшон. Он очень стар, но стать и крепость не покинули его. Однако его кожа словно истерзана оспой и имеет сероватый оттенок. Выглядит некромант просто ужасно, но кого когда красило тайное знание? – Доброго времени, – как-то хрипло приветствует нас существо из легенд, оглядывая нашу троицу ярко горящими глазами, не вяжущимися с состоянием тела. Это поистине собачий взгляд, взгляд здоровья здорового фанатизма там, где у собаки, как правило, кроется зона голода. – Доброго, – отвечает за нас Рино, – Тоже пришли насладиться тишиной? – Это занятие не имеет смысла, но в общем и целом – да, – некромант касается заржавевшего меча, служащего надгробием, узловатой рукой, – Нет мёртвых, только их оружие… И призраки воспоминаний. Настоящие умерли и ушли в никуда. Но люди... слишком любят оболочки… Эй, сынок, подойди, дай на тебя посмотреть. – Над? – спрашивает моего разрешения Зефир, скашивая на меня глаза с расширенными зрачками. – Он не сделает плохого. Иди, если сам этого хочешь, – разрешаю я, освобождая ученику путь. – Удивительно, – некромант поглаживает подбородок, когда трёхкровка подходит к нему поближе, – Это племя ни разу не щенилось мальчишкой. Ты ещё и нескольких кровей, только пока что растёшь. Удивительное тело. – Эм… спасибо, сэр. – Вот что мы сделаем, – некромант роется в кармане, и, достав обрывок бумаги, протягивает его фурру, – Ты необычный сосуд, в тебе много силы, но и слабости достаточно. Выбор – превыше всего, но если однажды ты захочешь поменять это противоречивое тело – буду рад помочь. Выберешь любое другое. – Спасибо, но… Я не думаю, что когда-то захочу сделать… что-то подобное. – Я просто предложил, – разводит руками незнакомец, – Мой орден никогда не настаивает. Выбор превыше всего. – Старый хрыч, – не очень-то уважительно окликаю некроманта я, – Прошу заметить, что я отвечаю за этого ребёнка. Если ты уломаешь его причинить самому себе вред, я наделаю переплётов из твоей ободранной кожи. Незнакомец лишь улыбается: – Не бойся, дева-мононоке. Его выбор не в моей и не в твоей власти. Моя судьба – работать с мёртвыми телами, его тело удивительно. Для меня он редкий драгоценный камень. Впрочем, ты тоже интересна. Твоя плоть почти такая же ноздреватая, как и моя. Но я погибну, если попробую извлечь силу мононоке, Хотя, конечно, это наверняка впечатляющее зрелище… Что ж, удивительный сегодня оказался день. Хватит с меня тишины, – он срывает нераспустившийся цветок вьюнка, задумчиво вертя его в пальцах, – На этом наши пути расходятся. Он исчезает так же быстро, как и пришёл. Только после закрытия портала я понимаю, что хочу выдохнуть. Уж сколько я повидала в вирте чудес – а впечатление от адепта тёмных искусств шибануло по-моему нутру как следует. – Расслабься. Некроманты не маньяки, – утешает меня Рино. – Ну, пушистый, твоё предчувствие, смотрю, не обмануло, – говорю Зефиру я. Мой ученик кивает, хотя и выглядит озадаченным: – Над, Рино, а… как некроманты могут… менять тела? – Хороший вопрос, – замечает старый воин, – Кали, позволишь ответить твоему ученику? – Конечно, я тоже с удовольствием послушаю. – Некроманты являются древними демонами. Они форма жизни, которой нужен носитель, примерно как люди хорая и их ментальные тела. Только они используют жителей вирта… Над, скажи, как у вас называется место, где можно сохранить трупы. – А ваши тела не растворяются? – тут же задаёт мне вопрос воспитанник. Чёрт. Я и не ожидала, что сегодня буду обсуждать что-то вроде этого. – Да нет, растворяются, но… медленно, – подбирая слова, отвечаю ученику я, – Чтобы растворения, или как у нас называется, разложения не произошло, трупы хранят в холоде, в месте под названием морг. – Да, точно, морг, и как это я позабыл… – чешет голову Рино, – Я хотел сказать, что некроманты умеют делать морги. Они хранят некоторые тела, и, когда их текущие дряхлеют, переселяются в новые. Тела для них словно одежда, им нравится искать новые, как бы парадоксально это не звучало. – Не, ну, в принципе, их можно понять, – пожимает плечами Зефир, – Кали, я посмотрел на всё, что хотел. Это просто... тихое место. – Именно. И всегда им было, как и любое кладбище… – подвожу итоги я, – Ну что? Домой? Рино, зайдёшь на чашечку чая или чего покрепче? – Я пока побуду здесь, понянчу воспоминания. Спасибо за предложение. Зефир, был рад познакомиться. Обратно мы проделываем путь через портал в молчании. Я нарочно смещаю выход, и мы оказываемся на пляже у купола. – Как насчёт пройтись? Может, удастся поймать трилобита на ужин, – предлагаю я. – Давай. Мы идём по берегу, выковыривая из песка ракушки и камушки и возвращая их обратно в родную стихию. – Над. – Да? – Что не так с моим телом? – В смысле что с ним не так? – растерянно моргаю я. – Некромант сказал, что однажды я могу… захотеть поменять это тело. – Ну мало ли что он сказал. Не грузись этим, – отмахиваюсь я, хотя настороженность прилипает ко мне как паутина. – Хм… Знаешь, ещё интересно, что он назвал твоё тело ноздреватым. У него уникальные глаза. Я не вижу никаких изъянов. Я фыркаю: – Ну ты и льстец. – Я имел в виду то, что у него другие глаза. Наверное, он видит и силу мононоке, струящуюся в тебе. – Она не струится, – усмехаюсь я, – Она перекатывается в костях, словно зернённый творог. – Ого как... Я понял… Наверное. – А знаешь, что мне теперь интересно? – Да? – Мы, дримеры ли, имажинёры ли, живём двойной жизнью. Наш мозг порождает ментальное тело, и мы приходим в вирт. С нашей точки зрения, твоё тело и тела любого другого жителя вирта – чистая энергия. Но если некроманты умеют замораживать ваши тела и потом обитать в них, значит, мы упустили что-то значимое. И… – я оборачиваюсь к нему, – Теперь я бы всё отдала за то, чтобы узнать, можешь ли ты сновидеть. Если да, то где, в каких неведомых землях это происходит. – О… – брови Зефира неловко выгибаются скатом китайской крыши, – Я никогда не запоминаю сны. Только … тот раз, когда ты меня разбудила. Но я ничего не помнил. Вольфрам. Она снова повисает где-то рядом с нами. Я встряхиваюсь и бодряще улыбаюсь: – В этом мире еще столько тайн, и, даже если наш век недолог, так здорово здесь жить! Даже если я здесь гость… Ну что, кто поможет мне отыскать самого жирного трилобита? Дважды просить охотника не приходится, и взволнованно мечущийся туда-сюда распушенный хвост окончательно рассеивает в атмосфере побережья проклятое имя на "в". Разумеется, до следующего раза. – Перекус-перекус-перекус! – вопит охотник, яростно выкапывая из песка притаившееся членистоногое, – Над, а ты знаешь лучшее сопровождение для хорошего перекуса? – Понятия не имею, – охотно подыгрываю я. – История, конечно! – Если ты снова начнёшь выпрашивать ту историю про Битву… – затягиваю я, но лапка с подушечками цвета увядшей розы машет более чем дружелюбно: – Я понял, что ты пока не хочешь об этом говорить. Расскажи лучше, как тебе пришла идея сотворить Шпиль! – Неожиданно, – слегка хмурюсь я, – Но я как-то не задумывалась, когда начала строить его и его окрестности. – Не может быть… Попался! – Зефир едва не валится, вытаскивая на свет трилобита и ища место, с помощью которого можно было бы сотворить смертельный «кусь», – Сама же говорила. Ничто не рождается из ничего. – Подловил, ладно, – я жду, пока он приканчивает жертву, а затем иду разводить костёр, – Погоди, кажется, вспомнила. Мы как-то говорили об этом с Дирком… Да, точно, а потом была немного другая история, в которую меня, как обычно, вляпал мой товарищ. Но! Молодой человек, к твоему сведению я расскажу только половину истории и ни граном больше. Остальное изреку, когда ты подрастёшь, уговор? – Лучше пусть так, чем ты вовсе ничего не расскажешь, – неохотно, но всё же соглашается фурр, сгибая свою добычу так, чтобы можно было насадить на шампур. – На том и порешим, – щурюсь я, глядя на танец пламени.