Книга шрамов

Я где-то читала, что курильщики опиума называли своё кайфовое состояние «пригвождённый к земле». Однако, я полагаю, им было на порядок лучше, нежели мне… Я прихожу в сознание, лёжа поперёк кровати. В вирте. – Доброе утро. – М-м... Зеф? Что вчера было? – я долго уговариваю собственный локоть побыть опорой, и, наконец, приподнимаясь, замечаю ученика, сидящего неподалёку на стуле. Выражение морды Зефира какое-то необычайно сложное, и, полагаю, что оно не сулит ничего хорошего. – Первым делом скажу то, о чём меня просили. Голем передаёт свои извинения за то, что свалила на тебя свои переживания, но, цитирую, «сестра итак шла выпить». – Ах вот оно что, – я морщусь, хватаясь за голову. Кажется, будто в моей черепной коробке штробят горную породу, – Снова всё на меня свалила, трезвенница чёртова… А я чего? – Начать сначала? – услужливо предлагает фурр. – Да, если не затруднит, – я принимаю от него предложенный стакан воды. – Пожалуйста. Дядя Дирк отмечал свою помолвку. – Это я помню. Вы ещё с Кевом зажигали на сцене. –Точно, – кивает трёхкровка, – Потом вечеринка разошлась, полагаю, ты сделала пару кружочков по окрестностям, и, чуть подумав, возжелала продолжения банкета. Мои глаза тут же послушно разлипаются: – Я что, вернулась в кабак Волчьей Шкуры?! – О, ещё как, – он рассказывает как будто бы отстранённо, сам в это время затачивает когти на задних лапах, но я знаю, что он предельно внимателен. Только никак не могу понять, что удерживает фурра от разноса меня как дерьмового наставника и прочей соответствующей случаю дребедени. Хм, судя по этой серьёзной морде, я этого так и не узнаю. Может, оно и к лучшему. – Я пила, – смиряюсь с ролью Мисс Очевидности я. – Ага. Тут вернулся я, чтобы найти, куда ты запропастилась, и ты заказала мне за компанию целое море лимонада. От такого количества сахара в крови я практически не спал нынче… Как ты понимаешь, пила ты не лимонад, в отличие от меня. – Так… – виновато зажмуриваюсь я, чувствуя себя как подзалетевшая на выпускном старшеклассница. Если закрыть глаза, возможно, эта гадость рассосётся сама собой. Ага, чёрта с два. – Ты очень смело и решительно смешивала мут-дью и пиво, говоря, что от этого выигрывает и вкус, и текстура. – ... (кто может, подкиньте мне другие варианты, кроме выдерживания виноватой паузы или невразумительного бурчания). –… а потом у тебя развязался язык, и ты всерьёз задумалась над тем, не устают ли голуби кивать головой и какой логикой руководствуются родители, называющие своего ребёнка в честь себя. – Уй б... – А потом ты танцевала на столе. – ?!! – Под песню Jack you Up. – Не-е-ет… – скулю о пощаде я. – Да, собственно, я почти закончил. Потом я волок тебя до дома, потому что ты не могла чётко произнести координаты и нас выбросило где-то за пару километров от купола. Всё это время ты впаривала мне премудрости взрослой жизни. Говорила не сопротивляться зову пельменей из морозилки и немного о том, что пора избавиться от концепции аиста и капусты и дать некоторым вещам просто случаться, какими бы… Не могу вспомнить слово, которое ты употребила. – Зеф, пожалуйста, – от стыда я утыкаюсь лицом в подушку. – А! Какими бы сучаристыми они не были! Ну вот, я закончил. Я бурчу что-то невнятное из своего лицевого укрытия. – А теперь тебе надо хорошенько проветриться. – Я не в том состоянии. – Зато я в том. – Меня видела твоя мать? – Ну ты ведь танцевала на столе, – резонно замечает трёхкровка, – Тебя всем было видно. – Она сказала, чтобы ты съезжал и что наш с ней договор на воспитание расторгается? Фурр приподнимает бровь: – Нет, она сказала уложить тебя спать, а как проснёшься, погонять немного, чтобы выветрить алкоголь. – Не перестаю поражаться её толерантности… Я выщипаю Голем уши за то, что я напилась до такого скотского состояния. – Да не так уж было и плохо. Ты практически сама дошла до дома… Ну-ка, соберись. Сможешь превратиться в крылана? – Я попробую… А чего не в птицу? – Быстрее протрясёшься… И не ной. – Мы что, местами поменялись? – картинно возвожу очи горе я, чувствуя, что тело всё же послушалось команды и пусть и неловко, но всё же принялось отращивать перепонки между удлинившимися косточками пальцев. Недурно выбрано. Хоть крылан и одна из самых крупных летучих мышей, но это не кондор и не альбатрос, для которых не нужно так сильно схлопываться. И вы посмотрите на этого белого, как он буравит меня пытливым взглядом, таким, чтобы я не могла шагнуть ни вправо, ни влево. Он знает, что я просто не могу ударить в грязь лицом с превращениями, даже если в голове у меня, судя по всему, происходит моделирование взрыва супервулкана. – Шантажист проклятый, – выцеживаю сквозь зубы я, чувствуя, как моё лицо превращается в заострённую мордочку. – Хорошо вышло, – Зеф перемещается по кровати, и, в полной мере оценив метаморфозу, протягивает ко мне лапы, – Иди сюда. Я отнесу тебя на верхний этаж, чтобы ты могла полетать. Это так мило с его стороны, что я даже не могу придумать ни одной хоть сколь-нибудь достойный отговорки. – Фурры на руках меня ещё не носили, – только и могу неловко усмехнуться я, пока Зеф волочит меня в верхние покои. – Вчера я тебя на закорках пёр, – вообще не раздумывая, отвечает мне он. – Ты же сказал, что я почти что сама дошла. – До дома. Шагов пять, финальных. Должен же был я тебя как-то поддержать, в знак доброго расположения. Я только и могу, что чертыхнуться и прикрыть глаза косметическим когтем. – Вот, – меня опускают на подоконник, – Погодка сегодня замечательная, самое то для полётов. Кружка четыре – и будешь как новенькая. – Три. – Пять, – тут же увеличивается моё наказание. – Три. Ты знаешь, как я люблю физру, – из последних сил сопротивляюсь я торгу. – Четыре, – лицо у Зефира непроницаемое, он копирует мой жест, скрещивая руки на груди и точно также вытаскивая кончики пальцев левой руки на бицепс правой. Кто ж знал, что карма так быстро долетает?.. – Это твоё хвостовое слово? – всё ещё надеюсь выпросить снисхождение я. – Хвостовее не бывает, но будет «пять» в ответ на твоё «три». – Шантажист малолетний. Твоя взяла, – я безо всякой охоты расправляю крылья и прыгаю вниз. Пара-тройка хлопков – и я ловлю воздушный поток. Трепещущая плоть ветра щекочет мех и гладкую, пронизанную кровеносными сосудами кожу, и вскоре всё моё нежелание физических нагрузок исчезает в небытии. Как же здорово просто парить здесь и ни о чём не думать… Погодите, я только что сделала четвёртый круг. Срочно возвращаться, не то мой эксплуататор ещё подумает, что выиграл в вечном противостоянии меня и неумеренных физических нагрузок. Залетев через бойницу внутрь Шпиля, я понимаю, что в комнате уже никого нет. –Зеф? – окликаю я, спускаясь вниз и попутно отыскивая следы присутствия Голем. На двери, ведущей в её подвал, по-королевски улёгся Эль. Он непринуждённо лижет левую ляжку, явно надеясь, что я не догадаюсь об его охранной миссии. – Ну и сиди себе, – зыркаю на махайрода я, проходя на кухню. Разумеется, как и за все годы нашего с ним проживания, мой колючий взгляд намертво застревает в разнеженных кошачьих жировых складках. Я нахожу Зефа. Он стоит у плиты и методично распределяет масло по сковородке. На полу видны пёстрые перья. Размеры ощипанной тушки, обосновавшейся на столе, заставляют меня предположить, что это была куропатка. – Я сам, – быстро бросает мне фурр, когда я подношу руку к его добыче. – Я только уберу внутренности и разделаю, – обозначаю свой фронт работ я, вооружившись ножом. – Тебе лучше? – осведомляется мой ученик, когда я засыпаю в чашку кукурузные хлопья для панировки. – А? Да, намного. Благодаря тебе, – я тепло ему улыбаюсь. – Ай, засмущала, – он щурится и чешет затылок. Шерсть под его когтями расходится, и тут я замечаю волоски золотистого цвета. – Ух, похоже, у тебя появляются волосы, – не могу не поделиться открытием я. – А? Я ведь фурр, мы все пушистые. – Нет, не шерсть, а именно волосы. Вроде таких, которые у Джаспера, твоего отца. – Да ты что?! – даже ахает мой ученик, едва не роняя сковородку, – Покажи, где? Ты их уже видишь?.. Ну же, я сейчас скопычусь от нетерпения!! – Это словечко тебе Кевин подкинул? – хихикая, разгребаю шерсть на его затылке я, – Скопытится он… Я создам два зеркала, смотри внимательно. Получив возможность увидеть свое отражение, трёхкровка принимается вертеться с таким рвением, что я начинаю всерьёз волноваться за целостность его шеи. Однако вскоре он находит новый участок и восхищённо присвистывает: – И правда! Кали, ты можешь пройтись рукой по хребту? Шерсть стала гуще? – Ну, если подумать… – моя ладонь неторопливо ищет следы необычного меха, – Да, пожалуй, здесь шерсть гуще и несколько жёстче. А что… – Выходит, я почти вырос! – объявляет трёхкровка, пуша хвост от удовольствия. – Да быть не может… – в моей памяти воскресает разговор с Лилит, – Слушай, но ведь ты же пока что ниже меня. Ты должен ещё подрасти. – Я подрасту, подрасту, но детёныши циветт становятся половозрелыми в возрасте от девяти месяцев до года. Мне десять с небольшим, и уже скоро исполнится полный демонический год! – Ага… – я быстренько произвожу калькуляцию в уме. Человеческие дети в тринадцать уже вовсю влюбляются и осваивают взрослые модели поведения, в том числе иногда способны стать родителями, совсем как их дикие предки. – Над… Над, ты зависла. – Нет, я в порядке, – я разглаживаю шерсть фурра на затылке, и на моих пальцах остаётся несколько мягких волосков. Он взрослеет… – Пахнет чем-то… – мимоходом замечаю я, обрабатывая смутную информацию от носа. – Я мылся. – Нет, не тобой… Масло!! Мы сразу же отправляем в рассерженную сковороду запланированную куропатку. Кухонная утварь зло плюётся, но зажаривает наш завтрак до идеальной корочки. Подать с апельсинами и шейком из драконьего фрукта – и старт дня станет незабываемым. – Это для Голем, – Зеф откладывает одну порцию в сторону, внимательно следя за тем, чтобы там не оказался любопытный нос вечно голодного Эля. – Уши выщипаю, – всё ещё не расстаюсь с соблазнительной идеей я, попутно косясь в сторону подвала. Дверь настолько неподвижна, что, кажется, будто она и не приспособлена для того, чтобы открываться. – Да ладно тебе. – Не волнуйся. Я могу сделать это и после. – Над, серьёзно. Может быть, Голем косвенно и виновата, но это не значит, что не настало время разобраться в своих проблемах. Я вздыхаю, не отрывая взгляда от опустевшей тарелки. Зеф отпивает свой шейк из трубочки: – Слушай. Мы целыми днями делаем что-то интересное, ты учишь меня и даёшь советы, но я же вижу, что тебя что-то гнетёт. Ты бы не напилась без причины. – Я грудь отращиваю. – Это ты кому-нибудь другому расскажешь, – тут же обрушивает моё прикрытие ученик. – Что, у меня совсем не получается? Зеф мимоходом окидывает взглядом моих девочек: – Я не вижу особенной разницы… И не меняй тему, это нечестно! – Слушаюсь, – примирительно поднимаю раскрытые ладони я. – Эх… Я готов поспорить, что это состояние у тебя нарисовалось после похода к Мокше. И после того, как ты узнала о проекте «Мицар»… Ты говорила, что Мицар и Алькор образуют двойную звезду, значит, теоретически, у проекта две стадии. Я киваю, показывая, что он всё правильно понял. – Что ж, возможно, – продолжает фурр после небольшой паузы, потраченной на поедание последней апельсиновой дольки, – Мокша показал тебе того, кто может знать больше, и… – Слушай, а я рассказывала тебе о системе Мицар и Алькор? Это ведь очень интересно… – Над, не юли!! – Пф-ф-ф... – я со всей доступной мне скорбью потираю лоб, – И что ты предлагаешь? – Сходить к тому человеку. Чем больше ты затягиваешь – тем тревожнее становишься. Так ты изведёшь себя гораздо раньше, чем решишь проблему. – Ба, да это слова не мальчика, но мужа. – Над!!! Никаких цитат, ты уже на грани! Тебе надо решить эту проблему!.. Кивни, если поняла! – Да, босс! – по-солдатски рявкаю я, – Есть решить проблему, сэр!! – Кали, не придуривайся. – Да ладно, смешно же ведь. Вместо ответа он буравит меня своими голубыми глазищами. – Что-то я не заметила, когда ты успел стать таким серьёзным, – я шебуршу тарелками ровно для того, чтобы собрать их в гору и аннигилировать, вернув обратно в окружающее пространство уже в виде чистой энергии. Когда надо, я создам их снова – абсолютно чистыми, прошу заметить! – Над, так куда надо идти? – можно подумать, он ждёт ордена за 180-й уровень настойчивости. – В Мокрую Морось, – неохотно отвечаю я, подправляя угольное кольцо на лице и приглаживая волосы. Это всегда помогало мне собраться в трудной ситуации. – К Хель? – Нет, не совсем. В одной из клеток содержится демон по имени Пустоликий… Я не знаю, знаком ли ты с такой разновидностью. Они похожи на объёмные тени. Ловят жертву и паразитируют на ней, пока та не исчезает. – А, я таких не встречал, однако знаю, что ты хорошо находишь язык фактически со всеми живущими на просторах вирта. – Нет, на этот раз всё будет совсем непросто, – я безрадостно усмехаюсь ученику, откладывая щётку для волос в сторону, – Дело в том, что это я заточила Пустоликого в Мокрую Морось. – Ох… – только и может сказать трёхкровка после долгой паузы, – Что ж… Сегодня твой счастливый день, Над. – Что, прости? – от неожиданности я чуть не грохаю на пол только начавшую правильно вращаться меркабу. – Дело в том, что за всю жизнь я ещё ни разу не был в Мокрой Мороси! Ты же не подумала о том, что я считаю своим счастьем встречу с тем отбросом? – Но он же демон, совсем как ты, – даже теряюсь я. – Если ты посадила его под присмотр Хель, значит, это был тот ещё козёл. – А… Ну… В любом случае, ты со мной не идёшь. – Да за кого ты меня принимаешь? – он спрыгивает с барного стула и с явным возмущением подтягивает штаны, – Ты правда думаешь, что я оставлю тебя без поддержки, пока ты будешь общаться с этим Пустоликим?! – Сегодня что, Всемирный день безоговорочной капитуляции? – со стоном вопрошаю невесть у кого я, – Насчёт пойти со мной – это ты на полном серьёзе? – Я ведь твой ученик, – просто отвечает, дергая плечами фурр. – Ты можешь увидеть то, что... тебе не понравится. – Ай, не надо этого, – фыркает он, – Я сын стриптизёрши и демона-соблазнителя. А у меня в наставниках значится обнажённая женщина. Короче, все тайны мира свернулись клубком у моих задних лап, – он улыбается, заслышав моё хихиканье. – Что ж, учти, ты сам напросился. Только обещай мне, что в случае чего позволишь этой, как ты выразился, обнажённой женщине решать всё самостоятельно. – Ты сомневаешься в моих способностях защитить тебя? – очень серьёзно хмурится в ответ детёныш циветты. – Нет, не сомневаюсь ни малейшим образом, – я мысленно скрещиваю пальцы за спиной, – Однако у каждого живущего есть свои демоны, с которыми он должен сойтись один на один и победить, чтобы стать по-настоящему цельной личностью… В аллегорическом смысле, разумеется. – Конечно… Так ты готова ко встрече с ним? – Ты спросил очень вовремя, учитывая, что мы уже стоим у портала, – я улыбаюсь только одной стороной лица, и от этого улыбка выходит кривоватой. – На-а-ад? – он взволнованно облизывает кончик своего носа. – Да нормально. Как говорится, перед смертью не надышишься, – я подтягиваюсь, чтобы хоть немного расслабить затёкшие мышцы, – Пошли. Познакомлю тебя с Океаной и Багровым Дымом.