Книга шрамов

О том, что значит быть наказанным, Зефир знал только в теории. Обычно в книгах главного героя ссылали в его комнату и не разрешали выходить энное количество времени, чтобы тот мог «подумать над своим поведением». Кали своих условий не изложила, а обдумать было что, так что трёхкровка, строго следуя канону, безмолвно попялился в стену, прибрался в порядке подхалимажа и уже было начал подрёмывать, как в дверь постучали. – Да? – Могу войти? – что бы ни случалось, наставник не позволяла себе вламываться в комнату без спроса. – Да, конечно, – Зеф вскакивает и приглаживает шерсть. Я появляюсь на пороге его территории в тот момент, когда Пустоши за пределами города одеваются в закатные шелка. – Кали, я… Прости, я не хотел… – Мне нет нужды обижать тебя, – мои глаза делают короткую саккаду вниз, глядя, как полосатый хвост инстинктивно прикрывает гениталии, – Я ведь тоже была ребёнком и тоже была любопытна… Но отчего-то я уверена, что тебя на сей подвиг подбил Кевин. – Он совершенно не при чём! Мы обсуждали Кодекс, и эта разведка – целиком моё решение! – Кевин, значит, – ещё больше укрепляюсь в своей версии я, – Ладно, проехали. Однако я была бы очень признательна, если бы ты больше так не делал. – Над… Я выставляю вперёд открытую ладонь: – Пожалуйста, давай не будем более мусолить эту тему. Если ты обдумал своё поведение и сделал соответствующие выводы, я бы хотела предложить тебе прогулку по Сумеречному морю. Смотри, – я показываю ученику гранёный флакон с золотистым отваром, – Я разозлилась на тебя, и, чтобы занять руки, разобрала одну из хламовых куч… Что? – Если честно, я думал, что ты в ярости и ищешь для меня какое-нибудь орудие пытки… И не смешно, я испугался! –Влад Цепеш в восторге, – я сгибаюсь пополам, силясь унять хохот, – Вот это фантазия!.. Так. Если ты не хочешь вернуться домой засветло, нам лучше поторопиться. Идти далеко, но оно того стоит. Пойдём?.. Да не косись ты на меня так, будто я рога отращу с минуты на минуту! Мы оставляем Шпиль на попечение Голем, а сами выходим на близлежайший пляж. – Поймать трилобитика-другого? – сразу предлагает Зеф, шевеля ушами. – Нет, мы пришли сюда не за этим, – я открываю флакон, – Вот. Сядь и намажь себе стопы, колени, локти и ладони. Достаточно самой малости. – Пахнет горько… А что это? – спрашивает ученик, пока я, приземлившись рядом, тоже нношу на кожу отвар. – Сейчас узнаешь, – мои суставы издают щелчки, готовясь к длительному походу, – Просто заходи в море. Зеф просто не в состоянии удержаться от восторженного возгласа, когда его лапа уверенно становится на переменчивую водную поверхность. – Отвар из булукийского хвоща, – усмехаюсь я, чувствуя, что и моё тело вступает в диссонанс, не погружаясь в набегающую волну, – Предназначен для тех, кого укачивает на кораблях. – Это же невероятно! – Именно. А если мы пойдём по вон тому западному течению… Что? – Моё имя, – фурр хихикает, прикрывая нос лапкой, – Зефир это ведь «западный». – А, ну да, – оцениваю шутку я, – Тогда погнали. Зефирное течение нас ждёт. Ученик подходит ко мне, по-собачьи виляя хвостом: – Ты больше не сердишься на меня? – Если мы не будем вспоминать об этом происшествиии, я окончательно перестану дуться в ближайшее время… Так мы сдвинемся с места или как? – Хождение по воде это безумно круто, но крайне непривычно. – Не поспоришь. Но постарайся не паниковать и держись меня. – Да, капитан! А можно по дороге полюбоваться на город гнорри? – Не вопрос, – соглашаюсь я. Вскоре мы выходим на середину залива, сопровождаемые озадаченными взглядами рыбообразных солдат. Зеф привественно сверкает совими лей-линиями, и, к моему изумлению, пограничники подводной империи отвечают фурру аналогичным сверканием сенсорных дуг по бокам угревидных тел. – Как ты определил, что у вас схожая система энергообмена? – спрашиваю ученика я чуть погодя. – Не определял. Но, судя по их крохотным носам, обнюхиваться гнорри не любят. А поздороваться было нужно, мы ведь в какой-то мере соседи. – Зачёт по вежливости, – хвалю трёхкровку я, отметая из своего сознания ассоциации со словом «сосед». – Над, пока ты не сказала мне, куда мы идём. – Досадное упущение, – с деланно-сокрушённым видом качаю головой я. – Ну Кали! Нет, ты действительно не скажешь?! Я заговорщически подмигиваю: – Пусть это будет секрет. – Эх… Но, в принципе, возжелай ты утопить меня, сейчас самая глубина… Над? Я останавливаюсь и смотрю на него в упор. Меренга через некоторое время сдаётся и шокированно пятится: – Ты чего… – Да шутка это! – даже всплёскиваю руками я, – Ты действительно думал, что я… Ой, да брось, в самом деле?! – Вообще не смешно, – пушится на меня трёхкровка, но вскоре снова весело топает возле моего левого бока, – Темнеет. – В темноте океан особенно красив. – Слушай, а почему на нас никто не нападает? – Потому что местные хищники сидят на диете? – с любопытством выдвигаю версию я. – Нет, не то, – сосредоточенно хмурится белый лоб. – Тогда потому, что наши силуэты не похожи ни на что из знакомой пищи, а ещё отвар довольно горький. – Это более реалистичная версия, – соглашается Зефир, – Кажется, я вижу… свечение на горизонте. – Значит, мы идём в правильном направлении. – Скучно доходить так быстро, – вдруз заявляет трёхкровка, – Интрига страдает. – И не говори, – со знающим видом киваю в ответ я, – Но мы всегда можем сделать крюк или поболтать на абстрактные темы, чтобы кому-то по ту сторону было, что читать. – Я не понял последнюю часть предложения. – Это не столь важно, – заговорщически подмигиваю я, – Так делаем крюк? Мы синхронно поворачиваем, обходя место действия со стороны берега, дожидаясь момента, когда солнце окончательно закатится за горизонт. – А что там за абстрактные темы? – вопрошает Зеф, поворачивая ко мне уши, до сего момента прилежно сортировавшие крики чаек. – Я могу спросить тебя, что ты знаешь об истории возникновения Сумеречного моря, а сама бы пыталась найти ответ на вопрос, шершавые ли языки у циветт. – Это не слишком сложная задачка, – отзывается своим кашляющим хихиканьем Зеф и тут же коротенько облизывает мою руку чуть выше локтя. – Ай!.. Это было неожиданно, беленький. Если я правильно почувствовала, твой язык скорее бугорчатый. – Так ты в итоге угадала или нет? – Это как посмотреть, – отвечаю я, с наслаждением втягивая в лёгкие солёный морской ветер, – Но вообще я думала о том, что у циветт и виверр должно быть что-то среднее, и, если пошло, расчёсывать лей-линии кошачьей тёркой то ещё удовольствие. – Уй, наверняка больно, – Зеф чешет ухо лапкой и вдруг напрягается, – Под нами что-то огромное. Морская гладь внезапно вспыхивает ярчайшими узорами, рядом с которыми померкла бы и радуга. – Это кристаллические кальмары?! – трёхкровка почти что запрограммированно опускается на колени, абсолютно без боязни разглядывая существ метров по 15 длиной, – Какие красивые! А почему они зависли тут и переливаются? – Надо подумать, – подмигиваю я, – Когда живые существа бросают всё на свете и демонстрируют красоту своих тел? – А-а-а, брачный период… Нужно подать заявку в Орден Тупорезов, если такой существует… Кали, под твоими ногами тоже светится. – Это уже планктон. Вскоре его прибьёт к берегу, и приливные волны тоже станут светиться, – поясняю я, – Однако на кальмаров можно смотреть только тут, они не заплывают на мелководье из-за своих размеров. Словно знаменуя развернувшееся под водой зрелище, хвост фурра победоносно вспушивается и принимается вилять самым кончиком, изгибаясь в форму трости: – А самки это вон те, рыжеватые? Они мало мерцают и не такие крупные… Смотри, Над, они касаются щупальцами! – Ага, – согласно киваю я, – Кальмары явно выводят традицию «держаться за ручки» на новый уровень. Мы ещё некоторое время любуемся на роскошных моллюсков и их цветовые соревнования, но с восходом луны огромные существа начинают попарно погружаться в родные глубины. Мы с Зефом замечаем пару-тройку акул с длинными рылами. Этим ловким хищникам не по зубам взрослый кальмар, зато они с огромным удовольствием примут участие в грабеже гнёзд, если им удастся обхитрить бдительную родительницу. – Всё закончилось быстрее, чем хотелось бы, – с неохотой признаёт очевидное мой ученик, с осторожностью принимая ревтикальное положение, – А куда мы теперь? – Пойдём ближе к мелководью, погуляем вдоль берега. Настой ещё держится, но если он внезапно откажет, мы сможем доплыть. Давай, в темпе. – Я уж боялся, ты скажешь выходить. – Жалко упускать возможность полюбоваться Сумеречным морем, ведь оно полно красот, – улыбаюсь ученику я, – Смотри. Аммониты. Помнишь того наутилуса, раковину которого ты отыскал, когда Дирк заглядывал в гости со своими учениками? Предки и потомки в одном месте – такое только в вирте и бывает… – Э… Да. – Кажется, кое-кто меня не слушает, – говорю Зефу я, делая соответствующее выражение лица. – Прости, я вовсе не хотел тебя обидеть, Над, но то животное на пляже выглядит как-то… странно. Где моя женская сущность с долгим дутьём и закатыванием сцен на тему «До меня никому нет дела!», когда на горизонте маячит что-то неординарное? Увы, я в который раз кляну на чём ночь стоит своё далёкое от совершенства человеческое зрение, поскольку не вижу в указанном месте ничего определённее мутного пятна. – Никак? – с нотой сочувствия интереуется у меня Зефир, заметив, как я впериваюсь в даль, вертя головой вправо-влево в поисках более чёткой картинки. – Кроме того, что это вроде бы четвероногое, мне сказать нечего. – Подойдём поближе, я думаю, он не испугается, – довольно деликатно предлагает мне фурр. Мы делаем залихватский скрадывающий круг по глади, пахнущей рыбой и водорослями. Где-то у меня в носу свербит желание закурить, но я заставляю себя отложить эту идею до более подходящего момента. Терпеть и держаться, женщина! Наконец, зловредное пятно на берегу начинает обретать знакомые мне анатомические черты. – Да это же лошадь, – с некоторым удивлением распознаю существо я, – И что она делает в подобном месте? – Не лошадь. Или же не до конца, – нос Зефира лихорадочно втягивает ветер с пляжа, – Ты не чуешь? Я виновато улыбаюсь в ответ: – Прости, беленький. Мы, люди, не лучшие нюхачи. И чем она пахнет? Отвечать моему ученику не приходится: из гривы животного внезапно появляется переливчатый виноградно-голубой плавник. Зарядив нас по самые уши приливом любопытства, необычная деталь, будто натешившись, складывается обратно с лёгкостью веера светской кокетки. – Ага, – негромко восклицаю я. – Ты знаешь, кто это? – Это только теория. – Пусть так. Так кто это? – фурр поворачивает ко мне оба своих округлых радара. – Думаю, это подтверждение древних легенд о том, что иногда гиппокампы не могут устоять, если видят на берегу земных кобыл. А это существо – полукровка, наверное, в отличие от отца, он не слишком приспособлен к плаванию, однако плавник на хребте требуется смачивать. Вот наша находка и живёт… на пограничье. Зефир задумчиво наблюдает за тем, как лошадь быстро окунается в набегающую волну и встряхивается. Крохотные капли создают гало вокруг блестящего гнедого тела. – Должно быть, её отец был очень расстроен, когда не смог увести свою подругу в море, – с искренним сочувствием произносит мой ученик. – Но ведь она бы захлебнулась, – резонно замечаю я. – Да… Но я говорю не совсем об этом. – А… – я проникаюсь глубиной мысли и как-то не решаюсь произнести что-то ещё. – Знаешь… Иногда я чувствую себя прямо как она, – трёхкровка кивает в сторону прибрежной жительницы, которая подобрала с берега пучок водорослей и теперь сосредоточенно пережёвывает находку. – Как именно? – Как… существо, не принадлежащее ни одному из миров более чем наполовину. – Тебе от этого грустно? – Нет, я скорее… Несколько растерян. Часть моих генов говорит танцевать, часть – вызывать кошмары, часть – соблазнять и запутывать. – Да ещё и я на мозги с учёбой капаю, – дополняю картину молодого самца циветты я. – Нет, – он улыбается в усы, – Вещи, которым ты учишь, универсальны. – Мне приятно это слышать. И я хочу, чтобы ты знал: каждый из нас может одновременно принадлежать всему этому миру, не проводя границ. – Не совсем понимаю. – Видишь ли, – я пользуюсь случаем выудить из пространства вожделенную глясару, – В хорае детям чаще всего говорят, что они принадлежат определённому народу, определённому классу, а то и определённой вере – и это лучшее, что могло с ними случиться, поскольку те, «другие», не такие, как надо. – И это правда? – Сам подумай. Может ли быть права крохотная горстка людей, и если да, то какая именно. Он сосредотачивается: – Учёные? – Верно. Хотя и то далеко не всегда, – я с наслаждением затягиваю в себя морозный дым, – Мы, люди, тратим на эти размышления несусветное количество времени. Я знаю множество жителей хорая, которые верят в превосходство своей расы так же свято, как в правдивость гороскопов. Ты знаешь, что хорай постепенно тоже входит в этап признания Кодекса, и, в принципе, его жители в состоянии смириться с тем, что у других может быть иная точка зрения на жизнь. Но время от времени… – я содрогаюсь, – Находятся люди, превозносящие свой патриоризм выше всяческих разумных границ. Люди, внезапно объявляющие свою нацию избранной частью человечества, вольной распоряжаться жизнью и судьбами других. Последний в известной мне истории кровавый тиран был горячим патриотом. У него были идеалы, в жертву которым он приносил людей, не подходящих под его описание золотого стандарта. – Как его звали? – интересуется Зеф. – Разве имя имеет значение, если чудовище остаётся чудовищем? Как и пол, национальность, место рождения и всё остальное, – я растворяю осиротевший «бычок» в плоти пространства, – Не хочу сказать, что плохо любить родных или место, в котором родился. Главное, не забывать, что все мы, по сути, куча одинаковых придурков с благими намерениями, пытающихся ужиться друг с другом… Беленький, ты меня слушаешь? Вид у фурра в этот момент прямо-таки пахнет неловкостью и смущением: – Я уверен, что понял тебя, но тут… Там… Я оборачиваюсь по направлению его взгляда. К нам со стороны берега, усердно трепеща крылышками, мчится порядком запыхавшийся хохлик. – Вот же время приключений, – я сразу протягиваю ладони, и довольный передышкой искусственно созданный зверёк плюхается мне в ладони. – Кали, он летел к тебе? – Понятия не имею, – я оглядыва. Запыхавшееся существо с гладенькой шёрсткой и чешуйчатыми лапками. – Да, к Вам! – выдыхает хохлик, облизывая пересохший нос, – Мой хозяин Меррай приглашает вас на свою свадьбу! Празднуем на Диком берегу, есть еда и напитки на любой вкус! – Шелки женится, подумать только, – удивляюсь новости я. – Простите, что опоздал, я не мог Вас найти по указанным координатам… Молодой господин с Вами? – Да, это мой ученик. Зеф, сходим на свадьбу? Меррай отличный парень, заодно познакомитесь. А я перехвачу пару чарочек за здоровье молодых. И хохлика донесём. Могла бы и не спрашивать. У моего ученика в глазах горит слово «шелки». Я усмехаюсь. Эта ночь словно бы и не собирается кончаться.