Книга шрамов

«Его капитуляция не принесла мне ровным счётом никакого удовольствия». Я прокручиваю эту фразу снова и снова, пока она не начинает дребежать у меня в голове. Я надеялась на успокоение – а в итоге ещё глубже погрузилась в фугу своих страстей и желаний. Может быть, у меня появилась пара поводов для размышлений, но далеко не то, что зовётся забвением. А на десерт у меня – испуганный скачок в исполнении Зефира. За то время, что он числится в моих учениках, фурр значительно подрос, и, признаться честно, я едва не выпала из вирта, чертыхнувшись от неожиданности. – Кали, прости! – Чего ты так подлетаешь, случилось что? – спрашиваю я, облегчённо выдыхая, – И смысл прятаться, я вижу, что ты не в комнате. Обдумал произошедшее – так выйди и взгляни мне в глаза. – Я без одежды. – А, ну это… Прости, что? Белая мордочка виновато выглядывает из-за колонны: – Извини, правда, я не знал, что ты вернёшься так скоро! – Успокойся, всё нормально, каково бы ни было объяснение. – Это всё мех. – Мех? – я прохожу на кухню, создавая для себя апельсин. – Да. Если носить одежду не снимая, наши шкуры комкаются, волоски тускнеют, и вскоре образуются некрасивые проплешины, – его голос призрачно плывёт где-то за моей спиной. – Я поняла. Ты так и будешь стоять за колонной? – Ничего, что я… так? – А то, что я, ничего? – усмехаюсь я, стараясь снять шкурку с плода непрерывной спиралью. – Но… – он нерешительно подходит ближе, – Ведь ты это ты. Ты всегда так ходишь. – Здесь – положим, – я цокаю языком, случайно срезав свой серпантин из цедры, – А вот мой с Голем носитель вечно лазает в уродской одежде. – Серьёзно? – удивляется мой ученик, запрыгивая на барный стул. – Да, – пока фурр вертится на своём сидении, я замечаю призрачный узор из полос и пятен на белом крестце. Исходный окрас даёт о себе знать, появилась пигментация хребта, а на голове вот уже какую неделю идёт война по разделению а шерсть и волосы. Какое занятное зрелище, подобные метаморфозы я наблюдала только у Эля, когда он превращался из крохотного комка в громадного котяру много лет назад. – Кали… Да Кали же! – А? – Ты принесла с собой запах фурры. Но он немного смешан с твоим, и я не могу определить, чей он. – Я была у Шамкат. – О… – видимо, он знает, зачем к ней ходят, – Всё в порядке? – Да, лучше не бывает, – кривовато улыбаюсь я, делясь с учеником апельсином, – Ты мне вот что скажи. Голова ещё болит? – Голова?.. А-а, ты про это. Если не трогать, то нет. – Родители в курсе? – Так не болит же! – Зефир, – предупреждающе тяну его имя я. – Я в норме, всё под контролем! – деловито машет лапой трёхкровка. Мы какое-то время молча приканчиваем апельсин, работая челюстями так рьяно, будто силимся прикончить собственные, непонятные никому (и нам в том числе) проблемы. У меня есть ещё один повод для беспокойства: пропавший сигнал от Вольфрам. Он оборвался так резко, что поначалу я подумала, что достигла нового уровня сознания, настолько привычным стал для меня зуд чужой бессловесной трансляции. Теперь же я не могу избавиться от мысли, что в этой тишине кроется что-то тревожное. Ну хватит. Так и до истерики рукой подать. – Как насчёт хорошей истории? – несколько натянуто улыбаюсь ученику я, – Знаю, ты уже большой парень, и, возможно, росказнями тебя уже не удивишь, но мало ли… – Хорошую историю приятно послушать в любом возрасте, это ведь не сказки, – оживлённо повиливает хвостом Зеф, явно признательный мне за то, что я не припоминаю злосчастного кабана, – У тебя как раз осталась история, которую ты не дорассказала. – Я вся внимание. – Момент, когда дядя Дирк зазвал тебя в Лак-и-Ретушь, – ученик с удовольствием принимает от меня белый персик, – Ты сказала, тебе было семнадцать или около того. – А. Ну да. Достаточно для приобретения изящных форм, – припоминаю я. – Короче, до моего рождения. На заметку: ученики – прекрасный способ в любое время и в любом месте почувствовать себя безапелляционно старой. – Короче, да, – смирившись с фактом моего возраста, закатываю глаза я, – Кстати, это связано с матерью Лилой. Беленький мрачнеет от упоминания имени Лилой, но сразу же вгрызается в ворсистый бок персика: – Уже интересно. – Так уж и быть, – я вызываю глясару и завожу рассказческий тон, – Давным-давно… – Эй, не старая ты, нечего преставляться! – Ладно-ладно, – со смехом отмахиваюсь я, – Если я правильно помню, после того похода Дирк слёг с нехилым гриппом, и именно поэтому был не в адеквате, когда затащил меня в Лак-и-Ретушь… Ты далеко? – Штаны, – говорит он, – Видимо, я всё же не нудист. – Твоё право, – пользуясь паузой, зажигаю глясару я, – Итак, Лак-и-Ретушь.