Книга шрамов

Полноценный облом в какой-либо области автоматически порождает бурную деятельность. Практически в любой области. Итак, заклятие разрушения из трёх слов произнесено, ловко отрикошетило мне по носу, и теперь я с самыми что ни на есть радужными мыслями собираюсь занять себя настолько, насколько это вообще возможно. Жаль, что у нас с Зефиром нет чёткого расписания занятий, я сегодня была вполне готова наставлять молодой неокрепший ум. Увы, вернувшись с дежурства, на котором я заставляла носителя изображать кобылу с яйцами, я узнала, что трёхкровка ушёл в гости к Кевину. Что ж, сложилось как сложилось. Выйдя на середину своих владений, я собственническим взором окидываю фронт работ. Обычно женщина в стрессе меняет имидж, но здесь я не ношу одежду, а стричься короче уже некуда. Так что у меня намечен апгрейд окружающего пространства. Я расстилаю на асфальте толстый рулон крафтовой бумаги и начинаю чертить на нём глифы, придерживая своё полотно коленями. Голем восседает рядом, и, сложив задние лапы по-турецки, перемалывает для меня в ступке карточки перехода. Низкие небеса, как я ей завидую. Жаль, она не сильна в черчении глифов, а то я бы с удовольствием поменялась с ней местами. Сейчас бы измельчить в пюре что-нибудь по-настоящему жалкое, например, фразу «Но ведь это неправильно». Нет, не пойдёт. Я бы взяла этот пест и использовала его для того, чтобы запихать эти слова обратно в исторгшую их глотку. Кап! Я отвожу от бумаги руку с заострившимися когтями. Чернила потекли, я не сдержала внутреннее пламя. Спокойно, спокойно… Глянь на Голем, она просто тихо сидит и страдает. На автомате. В стиле минимализм. Это даже красиво. Страдает и чешется, оставляя на коже длинные, похожие на удары хлыста полосы. Я хотела ей запретить, но иначе аналогично начнёт скрестись носитель. Лично у меня все переживания перелились в навязчивый нервный тик на моём косящем глазу. Учитывая, что носитель чешется не постоянно, а её глаз дергается с утра до вечера, я явно не дорабатываю. Единственная моя попытка оправдаться заключена в этом рулоне бумаги (твою мать, коленом наступила!! А, фух, уже высохло…) и содержимом ступки. Нам нужны положительные эмоции. Срочно. В знак уважения к урбанистической природе носителя в нашем личном мире воссоздано несколько многоэтажек: жителей, конечно, нет, но есть этажи и застеклённые окна. И стоят они без толку, разве что ждут момента, когда я и мой хлам перерастёт Шпиль и выплеснется наружу. А до этого я превращаюсь, хватаю клювом собранный в мешочек пепел из чешуек Мигрирующих и несколько обрывков с глифами и вспархиваю верхние этажи. Стёкла больше не будут прежними. Если сработает, разумеется. Я втираю порошок в раму большим пальцем, а на само стекло леплю глиф. Теперь нежно. Только слегка нагреть бумагу, чтобы чернила перевелись и въелись в стекло. Мягче, ещё мягче… Ага! Мой подопытный участок коротенько вспыхивает, по нему проходит искра, а глиф исчезает. Я протягиваю руку и касаюсь стекла. Она подаётся нажиму и изгибается, словно целлофан. – Над, а что ты там делаешь? Я поудобнее устраиваюсь на подоконнике и смотрю вниз: – Привет, Зеф! Получилось слишком радостно, но с такой высоты тяжело орать с нейтральной интонацией. – Я спросил Голем, но она не отвечает! – Я скоро закончу и покажу тебе результат. Подожди меня! Пусть будет сюрприз. Я облетаю ещё несколько точек, наполняясь предвкушением. Зефиру точно понравится! – Ну? Ну? Ну?! – он уже мячиком подпрыгивает рядом с безвозвратно осунувшимся рулоном, когда я элегантно приземляюсь рядом, намереваясь как можно лучше замаскировать свой восторг. – Я только что сделала сеть порталов, – после заслуженной творческой паузы делюсь с учеником достижением я. – Да ну?! Ох, да неужели в моей жизни есть хоть кто-то, не отвечающий на мою фразу недоумённым взглядом или вопросом «Чё?»? Да. И они открываются, – я подпираю руками бока, – Совершенно. Спонтанно. Каждый. Раз. – Это же полный улёт!! Я подбочениваюсь. Разве за говенный день в реале я не заслуживаю долю восхищения? – Над, а как скоро мы будем их испытывать? – «Мы»? – Но ведь… – Никто не знает, что за мир откроется на той стороне окна, – с самым что ни на есть серьёзным видом начинаю вещать я, – И неужели ты думаешь, что я стану рисковать твоей моей жизнью, чтобы это выяснить? Нет, нет, нет и нет, молодой человек. Дома гораздо безопаснее… Не вижу ничего смешного. Зефир с удовольствием окунается в свой кашляющий хохот: – Мне жалко тех, кто мыслит подобным образом! – И мне, – нахожу в себе силы улыбнуться я. – Прежде, чем мы пойдём, я могу одолжить часть рулона? – Можешь, а зачем? – Меня тут заинтересовало, как рисуются карты. Научишь? – Не сказала бы, что я большой специалист в этом вопросе. – Расскажи, что знаешь, остальное я вычитаю. Уговор? – Да, твоя взяла. Отрывай сколько надо и готовься к путешествию. – Ура-ура! Это я мигом! Превращаясь в аргентависа, я некоторое время ищу глазами Голем, но её и след простыл. Утопала в свою бочку, как пить дать. Даже не поинтересовалась, что я делала. Хотя ясен пень, что бы я сейчас ни предпринимала, в этом будет не больше толка, чем плевать против работающей турбины самолёта. Всё будет без толку и прилетит обратно, главное, не швыряться тяжелыми предметами. – Готов-готов? – спрашиваю я. Меренга довольно скалится: – Как никогда! – Только не выщипывай перья, – я наклоняю голову, чтобы ученику было удобнее взобраться мне на спину, а потом, наловчившись, взлетаю: – Выбирай окно. – Вот это! Ура, приключения!! Я шустро складываю крылья, проходя через портал. Мимолётное натяжение, разрыв – и мы с учеником уже в новом месте. Какая-то гористая местность с расстилающейся в чаше скал долиной. Солнце только что взошло, и земля и камень слегка окрашены в розовый. Кроме редкого писка птиц и гудения ветра в полостях пещер не слышно ни единого звука. – Здесь никто не живёт, – негромко, торжественным шёпотом констатирует увиденное Зеф, – Кали, ты тут бывала? – Вроде бы нет, – я оглядываю местность, ища какие-либо опознавательные знаки, – Нет. Я уверена. Ни разу. – Тут так красиво… Так что насчёт карт? Под нами мелькает разлом, и я чуть меняю курс, чтобы избежать коварных порывов ветра: – Держись ногами. Сожми голени поплотнее. Тебе нужно достать бумагу и писчий инструмент. –… ага, готово, что дальше? – Рисуй то, что видишь. – От балды? Я щёлкаю клювом: – По сути, да. Создание карты – процесс небыстрый. Приходится много раз подниматься в воздух. Если же ты делаешь это один, тебе приходится спускаться и чертить по памяти. – Ого. – Да… Ты уже начал? И не дави на карандаш так сильно, мне щекотно. – Извини, я просто боюсь, что листок может улететь. – Старайся соблюдать пропорции и не забывай о примечательных деталях. Деревья, странной формы, скалы, излучины рек… – Да, хорошо, я понял. Я сосредотачиваюсь на парении в тёплых потоках воздуха. Так и вижу, как трёхкровка рисует, сосредоточенно высунув кончик языка. – На-ад? – А? – А если я ошибся? – Обведи верную линию пожирнее. Ничего страшного, ты ведь учишься. – Понял, хорошо. Спасибо… А штриховать? – Это твоя карта, – напоминаю я, – Если хочешь, можешь даже изобразить в углах стилизованных драконов. Он хихикает, а я на всякий случай кошусь на небо. Впрочем, не похоже, чтобы эти места кишели добычей. Кроме свиста сусликов и пения птиц я не засекла ничего. Неужели этот мир настолько юн? – Эй, Над. – Что? – Думаю, было бы здорово… Нет, ты будешь смеяться. – Так не пойдёт. Сказал «А», изволь вытащить из себя и «Б». – Обещаешь не смеяться? – Я в обличье аргентависа, малыш, ты думаешь, из меня сейчас лучший хохотун? – Ну Кали! – Ладно, обещаю. – Спасибо… В общем, я подумал, что было бы по-настоящему здорово, если бы… – Щенись уже, – ворчливо подбадриваю ученика я. – …если бы люди могли рисовать карту, летая на Мигрирующих… Ну вот, теперь можешь говорить, что я глупый. – И не подумаю, – я перехожу на новый виток над долиной, – это и правда хорошая идея. Кроме того, мне кажется, что такое уже случалось. В далёком прошлом. – Как?! – Есть такая версия, – отвечаю я, мягко покачиваясь в потоке воздуха, – это было ещё до Ордена Фаэтона. В старинных библиотеках хранятся карты исключительного качества, и, похоже на то, что для их создания древние седлали каких-то летающих тварей. А тут самых подходящих есть только два варианта: Мигрирующие и… – …драконы, – выдыхает за меня ученик., – Но Кали, это же просто ошизеть как круто!! – Конечно!! – с неменьшим энтузиазмом отзываюсь я. – Причём крут и тот, и другой вариант! Скажи, а тогда карты рисовали тоже сновидцы? – Думаю, это могли быть и местные… Ну что, раз ты начал болтать, полагаю, с картой ты разобрался? – Ага, не терпится тебе показать! Я присматриваю себе идеальную площадку для приземления и вскоре уже принимаю человеческий облик. Руки слегка тянет в суставах, так что я скрещиваю их на груди, едва заметно шевеля пальцами: – Давай, показывай. – Сейчас, ещё пару штрихов… – он отворачивается, завершая свой шедевр на расправленной ладони, – Вот! Что скажешь? Я беру из его лап результаты нелёгкого чертёжного труда. Кое-где карандашная линия пляшет, но Зефир, сразу видно, следовал моим рекомендациям. Несмотря на схематичность, выглядит правдоподобно. – Вот приметная деталь, – поясняет мне трёхкровка, тыча в правый верхний угол, листа, – Это одинокая обветренная гора. Похожа на кривую бочку, правда? И разлом, конечно. Будто ножом разрезали. – Да, отлично… Ну что, осталась ещё пара штрихов, – я вызываю меркабу, заставляя её выяснить координаты, – Запиши с краю листа. И да. Подпиши свою работу. – Что сделать? – Зеф замирает, выводя цифры своим по-детски округлым почерком. – Подписать работу. – Но… но у меня нет персонального глифа. Папа говорит, что я пока… формируюсь. – Вот как, – понимающе киваю я, – А вообще идеи есть? – Смутные… Как пишется моё имя на языке хорая? – На каком из них? – уточняю я. – А их много? – Двоечник, – шутливо журю фурра я, – В хорае нет общего языка. – Но ведь это ужасно. – И не говори, – соглашаюсь с его мнением я, – Вечно то слишком много заимствований, то пора бороться за чистоту и самобытность. Наши, земные языки, рождаются и умирают… В общем, раз уж тебе интересно, я знаю, как написать твоё имя на трёх языках. – Вау! Покажи! – А волшебное слово? – А то умру от нетерпения. – Ладно, – дружелюбно усмехаюсь я, принимая из его рук карандаш, – Так… и вот… Вот и вся магия. –… Хм, – он внимательно смотрит на слова, написанные в столбик, для верности даже принюхиваясь, – Очень похожи. – Конечно. Ведь языки рождаются из других языков. – Ясно… Спасибо, что показала мне, как создавать карты. – Я почти ничего не сделала, ты сам постарался, беленький. – Всё равно, – упрямо прядает ушами трёхкровка, – Всё равно спасибо, а… Зачем ты хотела, чтобы я подписал карту? – Я полагаю, этот мир не изучен, – поясняя я, снова для верности окидывая взглядом цепь гор, – Так что, вполне возможно, твою карту нужно будет предоставить в архив. Голубые глазищами фурра начинают выкатываться из орбит: – Ты сейчас серьёзно?! – Конечно, – повожу рукой я, – Разве ты не хотел стать одним из представителей Вольного Поиска? – Я ещё думаю, но… Стоп. Так ты веришь в то, что я смогу стать одним из них?! – Я всегда в тебя верю… Ты что, плачешь? – Я тронут, – он смущённо потирает нос, – То есть этот мир правда… Может быть… открыт мной? – Я не могу обещать, нужно сходить в архив Ордена. И если вдруг ты не был первым, обещай не расстраиваться. – Не буду! – обещает Зефир, победно вспушивая хвост, – Ведь я могу добавить к их сведениям карту! – Отличный настрой, так держать, – я задаю координаты Полигона для меркабы и вручаю инструмент перехода ученику, – Вот. открой нам портал. – А как? – Осторожно крути меркабу в руке, пока не почувствуешь, что она где-то цепляется за воздух, – поясняю я, – Это будет точка сборки. Учись. Вполне возможно, когда-нибудь этот предмет станет твоим. – Вот ещё, – фыркает фурр, вертя меркабу со всей надлежащей осторожностью, – Куда ты денешься? Я тихо вздыхаю, и сила мононоке затаившимся червём шевелится в моих костях. Хорошо быть ребёнком. Всё твоё окружение окутано дымкой наивной вечности. Разве не здорово? Когда-то я была такой. Зубастая улыбка ученика отражается где-то в глубинах моих детских воспоминаний, в прошлом моего носителя. – Над… Над, ты зависла? – На связи, – тут же откликаюсь я, – Что ты хотел? – Меркаба за что-то зацепилась. Что дальше делать? – Тяни, будто рвёшь ткань. Резким решительным движением, словно ведёшь ножницами, – подсказываю я, вынырнув из омута неявных воспоминаний. Меренга делает, как я советую, но по первости портал выходит немного кривоватым, и лично я могу в него влезть только на четвереньках. Придётся повозиться, закрывая разрыв с обратной стороны. – Неаккуратно вышло, – с сожалением констатирует трёхкровка, касаясь края портала. – Ничего, для первого раза сойдет, – оборачиваюсь волком я, – Могу устроить тебе торжественный въезд, что скажешь? Конечно, я не гравискат Марго и не Креза Генри, но… Он снова довольно смеётся и принимает моё предложение. Белый всадник на чёрном волке – прекрасное и ни с чем не сравнимое зрелище. Мы торжественно входим на территорию Ордена Фаэтона. Тренировки замирают, и весь Полигон провожает нас глазами. Вблизи архива я принимаю человеческий облик, чтобы любой желающий смог убедиться в том, что я практически ничем не отличаюсь от обычного человека. Впрочем, молодые дримеры всё равно смотрят на меня не моргая, будто ждут, что у меня отрастёт вторая голова. Хорошо, что Зеф, окрылённый возможностью занести карту, а то и целый мир в каталог, не замечает этого созерцания. Меня посещает странная мысль, от которой я сначала отмахиваясь, но потом всё же разрешаю ей поиграть возможным развитием событий. Впрочем, недолго. Мне нужно держать для ученика тяжеленную дубовую дверь. – Да? – пожилая ультхарка сдвигает очки на кончик носа, видит меня и лишь равнодушно хмыкает. На Зефире её взгляд задерживается ровно на секунду дольше. – Леди, мы, по-моему, нашли новый мир! Ох, Да неужели эти это кошёлка умеет улыбаться? Вот это чудо. Видимо, энтузиазм Зефа слегка смог её заразить. – Давай проверим… Арнольд, принеси-ка мне справочник по срединным мирам. – Сию минуту, – молодой помощник библиотекаря выволакивает на свет громадный том, и, пыхтя и отдуваясь, плюхает его на стол. Видит меня. Замирает с явной настороженностью. – Координаты, – просит или, скорее, командует старая ультхарка. – Вот, – разворачивает карту фурр. По движениям хвоста ученика я понимаю, что волнение тут как тут. На всякий случай я стою неподалёку от прохода, чтобы не пугать хранителей архива и его редких посетителей, Так что Зеф должен разобраться со всем сам. –… А, вот. Этот мир есть в каталогах. Разрез-от-Меча. – Вот как… – ушки слегка пригибаются, – Но название крутое! – В каталог он занесён, но вот карты как раз нет, – библиотекарь принимает у моего ученика из рук карту, а потом неожиданно подмигивает мне, – У молодого человека дебют по черчению? – О, да. – Арнольд, – снова кликает своего помощника властительница архива, – Разгладь карту и положи куда положено. – Вы её правда возьмёте? – глаза Зефира наполняются ярким блеском, – В самом деле возьмёте? Она ведь кривая! – Но другой у нас пока нет, – усмехается пожилая ультхарка, снова бросая взгляд на лист бумаги, – И это неправда, я видела за свою жизнь гораздо более кривые карты, малыш. Лучше взять эту, чем не предоставить ничего для будущего исследователя. Так что большое спасибо. Домой мой ученик летит словно на крыльях, судя по всему, гораздо более крупных, чем его тушка: – Над! Вот увидишь, я стану исследователем! Ты будешь мной гордиться! – Я верю в тебя, – улыбаюсь ему я. – Мы будем открывать миры вместе! Непременно!! – Да, – отвечаю я, игнорируя своих демонов. Какая сладкая ложь, – Да, беленький. Непременно.