Книга шрамов

Удивительное дело: придя в обитель фурр, я не нахожу его обитательниц в суете и приготовлениях. Некоторые подрёмывают или вылизываются, некоторые разучивают с юными новые танцы… – Кали, какими судьбами? – в моё плечо утыкается холодный нос Звёздочки. – Привет, да на самом деле я… Ого, – не могу не выдохнуть от изумления я, когда, обернувшись, вижу новую для себя фурру с явным химеризмом, сочетающую в себе хаски и лабрадора. Ровная граница «водораздела» окрасов, ни малейшим образом не петляя, идёт от макушки до самых гениталий, укрытых джинсовыми шортами. – Знакомься, это моя однопомётница, мы зовём её Фифти-фифти. Фиф, это Одиннадцать, наставница Зефира. – В самом деле? – сестра Звёздочки с удовольствием обнюхивается со мной, – Зеф прелестный малыш, давненько его не видела… Хорошо учится? – Очень сообразительный, но иногда жуть какой упрямый, – не без улыбки делюсь наблюдениями я, – К слову, я тут из-за него. Подскажите, куда спрятать подарок? – Подарок? – недоумённо переглядываются полукровки. – Ну… Как бы… – даже теряюсь я, – Ему ведь год исполняется… Завтра, если я ничего не путаю. – Ах, нет-нет, дорогая, ты ошиблась, – будто извиняясь, виляет хвостом Звёздочка, – Зефир на две трети демон, а демоны отмечают день рождения по истечении тринадцати, а не двенадцати месяцев. «Королева лохов!» – вопят мои глаза. – Девочки, я дома! – вдруг раздаётся с веранды знакомый голос. Я замираю в панике, ибо это Зеф. – Быстро прячься! – фурры моментально впихивают меня в гримёрку… Дюны. – Они пытались, – поясняю оторопевшей от неожиданности матери моего ученика я, захлопывая дверь. – Придётся постараться, чтобы спрятаться, – моментально оценивает ситуацию циветта, и, едва я успеваю исчезнуть с прохода, как в помещение врывается Зефир. – Мама, ты тут?.. Мам? – Попался! – Дюна выпрыгивает на сына из-за угла, щекоча и щёлкая у его уха челюстями, – Кто это тут у нас такой взрослый и независимый, а? – Мама, хватит, щекотно! – молодой фурр хохочет, слабо отпинываясь и вертясь в руках матери. В данной ситуации лучший ракурс у меня, ибо я повисла между балками, впившись в древесину видоизменившимися когтями. – Скоро забуду с твоей учёбой, как ты выглядишь, – Дюна пару раз проводит языком, приглаживая мех сына, – Голова больше не болит? – Ничего, терпимо. – Видимо, Над порядочно забивает тебе голову всякими заданиями, – Дюна моментально наполняет для сына тарелку. Циветты – не сторонники раздельного питания, я замечаю вяленое мясо, яйца перепёлок, фрукты и кокосовые ириски, волею судеб превращённые в единую композицию. – Мам, да ты что! – Зефир безо всяких церемоний вгрызается в карпаччо из курятины, – Не может же голова болеть из-за учёбы! Я не сижу за книгами день и ночь. – Может, ругает тебя, вертячка ты эдакая? – Дюна шутливо наступает отпрыску на кончик хвоста. – Если и ругает, то по делу, когда веду себя уж совсем как форменный болван, – Зеф отправляет в пасть сырое содержимое яиц, напоследок облизывая пустые скорлупки изнутри. – Понятно. Ты хорошо учишься? Внимательно слушаешь? – Да, мама. Будь что не так – Кали бы непременно мне сказала. – Я надеюсь, ты с ней не споришь? – Но мама, Над позволяет мне делать это! Она считает, что я должен составить своё мнение, уметь аргументировать и доказывать. Учит не верить на слово. Если в чём-то сомневаюсь, она ведёт меня в какое-нибудь интересное место, показывает и рассказывает. – Что насчёт твоего плана стать дримером? – в лоб спрашивает циветта, садясь на пуф напротив перекусывающего сына. – М... Кали считает, что мне гораздо больше подойдёт группа Вольного поиска. Я обещал подумать над этим... Слушай, мама. – Да, маленький? – Через месяц у меня будет день рождения, и я... Над ведь наверняка захочет что-то мне подарить. Я в панике выпучиваю глаза, понимая, что если он сейчас поднимет голову и воскликнет «Попалась!», я спикирую вниз как пьяный ленгский упырь. – Вполне может быть. Ты мне улыбнёшься и скажешь «большое спасибо», – фурра сама улыбается сыну, возвращаясь к делу, от которого её оторвали – плетению ожерелья из крупных бусин, кусочков полированной древесины и маленьких костей – такие вот шаманские атрибуты прирождённых хищниц. – Я понимаю, но… Мне будет очень неловко, ведь она так много делает для меня… каждый день. Она терпелива и тактична даже в тех ситуациях, когда я заслуживаю пинка, никогда не закрывает мне рот, никогда не говорит, что я слишком молод и не пойму… Если где-то есть лучший наставник, то, вероятно, он живёт очень-очень далеко или даже вовсе пока ещё не родился на свет. От его слов моей груди теплеет. Это ужасно приятно. Я была уверена, что Зефир будет жаловаться на мою резкость, говорить, что я не права, и всё делаю не так, а он… Черт, я расчувствовалась! – Ну всё, мам, я побежал. Обещал ребятам в футбол поиграть перед тем, как вернуться в Шпиль. Кевин приведёт других подмастерьев, будет весело. – Отличная идея, – Дюна напоследок потирается носом об мордочку сына, – Прибегай почаще, я скучаю. – Ага! Пока, мам! – … Ну как? – удостоверившись, что шаги сына больше не слышны, вопрошает меня старая подруга, подмигивая. – Никак не могу понять, от чего я сейчас умру: от желания спуститься по лестнице или всё же от умиления… Вот спасибо, мои бедные ногти спасены! – восклицаю я, когда ко мне тут же пододвигается стремянка, – Зеф… я не ожидала, что он относится к своему ученичеству столь позитивно. – Я же говорила, что ты справишься… Поешь? – Спасибо, думаю, я итак получила достаточно от этого дня, – я прислоняю ладонь к солнечному сплетению, но внезапно какая-то неявная мысль посещают меня. – Что-то случилось? – спрашивает циветта, заметив, что моё выражение лица изменилось. – Дюна… А можно тебя попросить спрятать этот мешочек? – я подаю ей свой бесценный груз, – Здесь ничего запретного, просто подарки твоему сыну на день рождения. – О, без проблем, конечно, а… – Для сохранности. На всякий случай. – Над, не темни. У тебя какое-то предчувствие? – Я точно не уверена, просто… Спустилась и… Конечно, я не могу тебя заставить… – Нет, не переживай, я с удовольствием сохраню этот сюрприз… Там записка? – Ага, – усмехаюсь я, – Ты же знаешь, что я гораздо, на целую гораздину лучше излагаю мысли на бумаге, нежели толкаю речи. – Есть такое… Была рада увидеться, но… Скажи, всё точно в порядке? – О, в полном, насколько это вообще может быть у мононоке, – отмахиваюсь я, но даже мне кажется, что где-то сфальшивила. Судя по глазам Дюны, её я тоже не убедила. – С твоим сыном всё будет хорошо, – говорю я. Поначалу кажется, будто я сделала ещё хуже, но фурра вздыхает, и улыбаюсь, с облегчением почёсывая затылок. – Пойду в Шпиль. Высплюсь, и, глядишь, намечу какой-нибудь интересный поход на завтра, – прощаюсь с подругой я. – Спасибо за подсказку, дамы, – подмигиваю Звёздочке и Фифти-фифти я, выходя на улицу. И уже придя домой, я бросаю взгляд на серую тетрадь, в которую записываю то, что происходит со мной и с моим личным миром. Сегодня «без изменений». Завтра… будет завтра.