Книга шрамов

– Над, пора мне с этим что-то делать. Тон решительный, настрой – боевой. Но, положа руку на сердце, я не имею ни малейшего понятия, о чём идёт речь. – Что ж, если так, то конечно, дерзай, – отзываюсь я нейтральным тоном, перелистывая страницу книги. – Я хочу пригласить Лилой на свидание! Хорошо что вставание рывком не мой стиль, не то я бы как пить дать обрушилась бы вниз, прямо из обнимашек моего любимого гамака. – Это ответственный шаг, юноша, – говорю я спустя некоторое время, – Объект страсти уже в курсе? – Поскольку ты – мой наставник, я пришёл посоветоваться. Мне нужно очень крутое и одновременно красивое место. И чтобы там была еда, костюмы… Вспомни что-нибудь из своего дримерского прошлого!.. Ну На-а-а-ад! – Я не хочу встава-а-а-а-ать, – дублирую нудёж ученика я, – Ты бы знал, какой ужасный у нас с носителем был день. – А как же знаменитое второе дыхание? – Издохло смертью праведника. – А я могу воскресить его магию словом «пожалуйста»? – Эх… – я возвращаю детектив на тумбочку, – На куче хлама у входной двери есть календарь – чёрный с золотистыми страницами. Принеси. – Сейчас! – белая молния тут же исчезает на лестнице, словно галопирующая породистая лошадь. Судя по всему, договаривать последний слог вообще без надобности. Ну да не очень-то и хотелось. Я едва успеваю коснуться ногами пола, как запрошенный календарь оказывается у меня в руках. – Тише, тише, беленький, – я осторожно торможу подскакивающую передо мной тушку, – Дай мне сосредоточиться. – Есть, мадемуазель! – молодой самец циветты тут же плюхается на пол, предано глядя на меня снизу вверх. Вон какой вымахал. Плечи в рост пошли потихоньку, гривка заколосилась золотом. Мы вместе около пяти месяцев, а он уже почти что достаёт до моего плеча кончиками ушей. Не ровен час, будет наклоняться, чтобы взглянуть мне в глаза. – Так, – я кладу календарь на колени, достаю меркабу и читаю заклинание. Страницы принимаются перелистываться и останавливается, когда зажигается одна из граней. – Ага… – Что? Что там?! – Сегодня вечером по расписанию Фестиваль Призраков. – Ого! Что это?! – День, когда по окрестностям Селефаиса ходит всякая нечисть. Они веселятся, поют, танцуют, меняют облики и пугают прохожих. Но это проходит весело, без кровопролития. На маршруте следования открывают лотки с едой и напитками, можно поиграть во всякие игры и прикупить сувенирчики. Как ни погляди – идеально. – Просто превосходно! Я-то думал, ждать придётся! Лилой недавно ныла, что засиделась и хочет куда-нибудь сходить – ха! Вот Кев выкусит, когда узнает! Я припоминаю совершенно нейтральное лицо его лучшего друга: – Зефир, а ты уверен, что он вообще является для тебя соперником? Вроде как Кевин вовсе не проявляет к Лилой никакого внимания. – Ещё как является! Она же за ним хвостом ходит! Если бы он ничего не делал – не ходила бы!! Порочный круг: теория заговора. Лучше я не буду открывать рот. – Ты поможешь мне её пригласить? То есть портал для письма я открою, это не проблема, но сочинить… – Не-не-не, давай сам, Ромео, – я окончательно расстаюсь с мечтой об отдыхе и заражаюсь энтузиазмом ученика. – Но Над, ведь из нас двоих ты – писатель, – он тут же делает умильные глазки. – Вы шантажируете меня, молодой человек, – я создаю для фурра бумагу и выбираю мягко пишущую ручку с хорошими манерами: такую, которая не позволяет себе течь и оставлять пятна, достойные теста Роршаха. – Я не шантажирую, мне правда нужна помощь! Что мне ей написать?! Она же наверняка не простила мне того случая на Пляже Мелочей, и… – Так, стоп. Вот это не я заваривала, не мне и расхлёбывать. – Кали! – Спокойно, белянка, – я скребу глубины своей причёски, – Скажи, как ты думаешь это сформулировать? – «Это не свидание» – и два восклицательных знака. – Не пойдёт. – Три восклицательных знака?.. Ну что ты хихикаешь, в самом деле?! – обиженно светит лей-линиями трёхкровка. – Прости-прости. Я редко встречаю романтиков, мне интересно смотреть, на тебя… Ладно, не буравь меня взглядом. Если серьёзно, то это должно быть, как мне кажется, что-то вроде этого: «Лилой, приглашаю тебя полюбоваться на Фестиваль Призраков. Форма одежды: праздничная, закуски и напитки за мой счёт»… Ты что, записал?! – Ага, идеально! Только добавлю, что это не свидание. – Перехвалила, – осуждающе качаю головой, я однако не могу не улыбнуться. – Зачем же заново изобретать велосипед? – Сдаюсь. Не переспоришь. – А восклицательных знаков всё же… – Запаковывай уже, – фыркаю я, подавая конверт и канцелярскую кнопку, – Вот. Прикрепим на дверь. Сейчас я сделаю для тебя маленький портал. После успешного размещения послания Зеф только и делает, что ходит из угла в угол и взбудоражено пушится: – А что дальше? Пора собираться? – Времени у нас достаточно, но почему бы и нет, можно и правда начать. – «У нас»? – Да. Я тоже пойду. Думаешь, я пропущу такое зрелище? Всего раз на нём была. А ещё буду утешать тебя, если зазноба сердца не придёт, – и хотелось бы не говорить такое, но Лилой становится стервознее с каждым днём, при всём моём уважении к чувствам ученика. – Кали… – он явно мнётся, – Ты мой наставник и всё такое… – Я не буду мешать или подглядывать, – в знак искренности поднимаю ладони вверх я, – Просто повеселюсь и схрумкаю чего-нибудь вкусненькое. Ты меня и не увидишь. – Тебя тяжело не заметить, с твоим-то стилем. И не говори, что ты накинешь шарфик Брин, это не спасёт. Мой взгляд становится решительным: – Ты. Меня. Не. Увидишь. Или все уроки к чёрту, и меня не учили маскироваться, пока я куковала в стане дримеров! – Но… – Я пойду отдельно… Да что я у тебя вообще прошу разрешения? Я вроде бы взрослая женщина, и вольна идти, куда захочу! – Воу, не сердись, – Зеф примирительно виляет хвостом, – Договорились, нет проблем. – То-то же… Айда в домик у моря, я обеспечу тебе ванну с маслами. Шерсть станет помягче. И когти подточить не забудь. – Это обязательно? – У тебя ведь свидание, – отзываюсь я, уже следуя по выбранному направлению. – А не ты мне говорила, что естественное всегда лучше фальши? – В уходе за собой нет ничего предосудительного, – парирую я, – Вот если я тебе предложу накачать плечи силиконом – это другое. – А так можно?! – Не вздумай!! – Я пошутил! – Шутит он, – я дружески швыряю в него пышное, свёрнутое в рулон полотенце, – Чтобы раньше, чем отмывается стандартный фурр, я тебя вне ванны не видела. – Слушаюсь! – Зефир залихватски вытягивается в струнку, запираясь в ванной. Когда трёхкровка изволит вылезти, я беру костяной гребень и хорошенько расчёсываю лоснящуюся белую шерсть, а также золотистую гривку на голове и хребте. Уделю им повышенное внимание. – Я точно не буду выглядеть по-идиотски? – в который раз спрашивает Зеф. – Ты будешь выглядеть как принц, – уверяю ученика я, – Ухоженный внешний вид ещё никому не навредил, уж поверь мне. – Как думаешь… – его хвост дергается возле моей правой икры, – Она… захочет коснуться моей руки? Если я, допустим, ненавязчиво… Ты говорила, что там будет фейерверк, и… Всего лишь намёк, а не как… – Не как было у нас? – Я такого не говорил, – его уши опускаются. – Но подошёл достаточно близко. – Мы ведь условились не вспоминать об этом. – Ты, конечно, сказал, что это чепуха и всё в порядке, но раз ты сравниваешь… – Кали, я читал «Лолиту». И – прости уж – при всей твоей монструозности, – его белые пальцы рисуют кавычки в воздухе, – Ты ни хрена не грёбаный Гумберт! Никогда не слышала от него такой цветистой ругани. – Заболтались, – усмехаюсь я, разгребая мех на его лбу, – Голова всё ещё болит? – Как-то… отупело. Самую малость некомфортно, а в остальном нормально… Я предположил, что это произошло после случая, которым мы не вспоминаем, ибо мононоке устойчивы к боли. Я выдерживаю паузу, чтобы разглядеть, как его плечи дёргаются от беззвучного смеха. – Ах так? Ну, довольно с тебя. Дальше сама, Лолиточка. – Эй! – Мне тоже надо навести марафет, – я встаю под негодующие щелчки суставов, – Наш уговор помню, мешать не буду. «Но вот следить, чтобы не произошло никакой фигни, мне не запретит никто!» – обещаю себе я, когда мы возвращаемся в Шпиль и я начинаю восхождение по лестнице, – А, и Зеф. – Да? – Не робей. Но и напора не надо. Ты отличный паренёк, она непременно это заметит… Ну или она слепая. Вслед мне доносится его характерный кашляющий смех. Я тем временем заглядываю на один из своих складов. Свёрток слегка запылился, однако содержимое невредимо. Настал его час… Зефир является на место действия в тот момент, когда солнце начинает тонуть за горизонтом, облизывая окрестности оранжевым языком. Эта часть Пустоши, оборудованная под празднества, выглядит очень симпатично. Земля расчищена, Под лапами похрустывает мягкий песочек, повсюду угнездились палатки, шатры и кибитки. Маленькие селефаисцы задорно гоняют матерчатый мячик, к товарам начинают стекаться гости. Трёхкровка принюхивается. В воздухе повисло ожидание чего-то волшебного. И немного примеси животного мускуса, очень знакомого. – Я пришла. – Привет, Лил! Ого, ты сегодня… – молодой фурр смущённо виляет хвостом, разглядывая платье девушки – изумрудно-зеленое, с рисунком из крупных розовых гибискусов. Лисичка фыркает, вытаскивая из кармана письмо. Разворачивает, указывая на надпись «Это не свидание» с двумя пресловутыми восклицательными знаками: – К твоему сведению, я это увидела. – Не думаю, что сей факт мешает мне сделать комплимент твоему платью, – выходит из неловкой ситуации фурр, сверкая улыбкой, – Оно прекрасно! – О, спасибо, Лилой картинно прикладывает руку к пушистой щеке, – Так что, будем стоять здесь, или же поглядим на товар в палатках? – Да!.. То есть – да, конечно, пошли, ты хочешь что-нибудь из еды? – От хрустящих рёбрышек я не откажусь. – Да, хорошо… – Зефир залезает в карман, чувствуя, что его кошелёк обрёл какую-то нетипичную тяжесть. Это не то, что он заработал, играя на скрипке. Это свежесозданные эйдолонские деньги! Но это значит… – Всё нормально? – Да, просто думал, что положил в другой карман, – отшучивается трёхкровка, выуживая крипы, – На поиски пищи! Блестящие монетки греют его карман огоньком благодарности. Над обратила часть своей энергии, чтобы его свидание – не свидание! – прошло как нельзя лучше. Он постарается потратить их с умом, а потом вернуть со всей признательностью. – Ужасно вкусно! – ушки Лилой дергаются, пока зубы дробят хрустящую корочку лакомства, – Слушай, доешь за меня, ладно? Мне о фигуре надо думать, как-никак, скоро начну танцевать вместе с мамой. – У тебя отличная фигура. – Все вы так говорите, – хмыкает лисичка. – Но это правда! – Ты доешь, или мне выбросить? Её кавалер принимает еду с покорностью собаки. Разве это не счастье – есть то, до чего только касались эти мягкие губы и крепкие белые зубки? Да эти ребрышки – самое вкусное за всю жизнь! И всё равно, что от волнения еда застревает у самых подходов к желудку! Они ходят от палатки к палатке. Лилой, деликатно покусывая яблоко в карамели, говорит «хочу» – и её верный рыцарь тащит требуемое к её ногам. Им пользуются, но, кажется, он никогда прежде не чувствовал себя лучше. Если даме понадобится вытереть ноги, вполне может быть, что предложит ей хвост вместо коврика. – Смотри! Вроде начинается, – Лилой отрывается от лотка с масками и указывает на горизонт. Поначалу кажется, что там вьётся диковинная светящаяся змея, но если присмотреться… – Это фонари, – вострит уши Зеф, – Наверняка Фестиваль. Надо поскорее занять места! Ага, Куда там. – Где вас только, таких мастодонтов, выращивали? – бурчит трёхкровка, натолкнувшись на стену спин. Лилой лёгкая и может довольно высоко подпрыгивать, но так смотреть на зрелище не пожелаешь и врагу. – Залезай ко мне на шею, – предлагает фурр, наклоняясь. Лисичка теряется: – Ты уверен? – Абсолютно. – Но ты сам ничего не увидишь. – Главное, что ты увидишь, – он чуть опускает уши. Лей-линии обоих вспыхивают. – Что, хорошо… Ух! Осторожнее! – Держишься? Лилой задорно встряхивается после подъёма, кладя руки ему на шею: – Как круто! Началось!.. Представляешь, псовичи танцуют в своих традиционных нарядах, и, кажется, уже хватили лишку… Призраки старых зонтиков, а это… О, низкое небо, да это же тануки! – Смилуйся, не трави, – жалостливо скулит кавалер, держа её за икры. – Да не травлю я… Слушай, кажется, я нашла холм, где никого нет и где будет видно! Айда туда! Дай мне только слезть. – Не надо, я донесу. – Шутишь? – Не. Ты лёгонькая. – Ну… Тогда вперёд, мой верный скакун! В это же время где-то на окраине территории Фестиваля охранник-ультхарец, сам того не зная, играет в русскую рулетку: – С оружием нельзя. – прискорбно, – голос женщины глубок и холоден, – Я никак не могу отказаться от собственных рук и ног, даже если они являются оружием. – Я говорю о Вашем слуге, – охранник старается, чтобы его голос не дрожал под пустым взглядом высокого чудовища, увенчаного короной рогов. – То есть пройти не выйдет? – Нет, мэм. Если вы будете упорствовать, мне придётся вызвать дримеров, – из-за насыщенного запахом металла мужчина не может разобрать, является незнакомка местной или же очень диковинным, но всё же сновидцем. – Не надо так нервничать, – незнакомка переминается под тихий скрип поршней, – Я просто ищу кое-кого. Молчаливого с короткими серыми волосами. Могу поклясться, что уловила его присутствие, но как-то… иначе. Видно, Вы его не знаете. Если не его – тогда ещё желаю встретиться с женщиной. Она не носит одежду и у неё очень характерная причёска: короткие волосы и две пряди, зачёсанные, словно волчьи уши… – Мэм, Вам лучше немедленно уйти! – из-за плеча охранника выбирается пшенично-зелёный хохлик, похожий на птичку. – Сак, – нарочито мягко произносит незваная гостья. До этого не подававший ни единого признака жизни монстр одним экономичным движением хватает крохотное трепещущее существо. – Что за… Женщина откидывает плащ и вцепляется в руку ультхарца: – Одно лишнее движение – и я проверю, как ломаются твои кости, глупец. – Что ты, чёрт возьми, такое?! В искусственном зрачке мелькает что-то смутно похожее на ухмылку: – Можешь звать меня Вольфрам, ничтожество. Только не говори мне, что ты до сих пор выбираешь между целостностью свои руки и моей просьбой пройти. – П…проходите. Хруп! На землю приземляется ещё тёплая тушка хохлика. – Вот спасибо, вот и отлично, – Вольфрам улыбается, заходя на территорию Фестиваля, – Сак, ищи братца. – Отпустите… – глаза охранника с ужасом глядят на крохотную тушку внизу. – Умоляющий мужчина. Какое жалкое зрелище. – Но я же пропустил Вас! – слова срываются с губ дрожащим шёпотом, – Оставьте меня, у меня есть жена и дети! Пожалуйста! – Как у тебя с болевым порогом? – вдруг спрашивает женщина. На секунду ультхарец ловит отражение своего испуганного лица в её металлическом ирокезе. А потом его руку пронзает боль такой силы, что сознание меркнет почти что сразу же, не желая досматривать. – Как я и думала, – Вольфрам достаёт салфетку, брезгливо вытирая пальцы, – Поваляйся… Сак, учуял что-нибудь? «Много людей» – Ничего, – женщина снова натягивает на лицо капюшон, – У нас ещё есть время. Фестиваль только начался…