Книга шрамов

–… берём штурмом холм! – Только вперёд, мой верный скакун! – подыгрывая, вопит Лилой. – Я нарекаю сей наблюдательный пункт собственностью леди Лилой! – объявляет молодой фурр, и, не выдержав, покатывается со смеху. Трава вьётся по хребту холма, скрывая подступы к нему от посторонних глаз. Идеальное место, чтобы побыть наедине. Или… – Ого! Знаменитые иллюзии тануки! – спустившись на землю, фурра-майконг показывает пальцем в сторону шествия, – Смотри-смотри, они делают огромного петуха! Вместе!.. С ума сойти, я такого ни разу не видела! А ты видел?! – Нет, никогда, – Зеф и сам не может скрыть своего удивления, глядя на то, как огромная иллюзия пушит перья и даже хлопает широкими округлыми крыльями. Образ распадается, и его создатели принимаются петь и танцевать из стороны в сторону, периодически меняя облики по своему желанию. За ними следуют какие-то редкие демоны, названий которых Зефир не знает: со змеиными шеями, пятнистые, одноглазые, всякие. Одни изрыгают пламя, другие жонглируют. Подвыпившие псовичи устраивают шутливые перебранки и иногда проносят по рядам обтрёпанные шляпы, желая подзаработать крипу-другую. К своему изумлению, Зеф замечает в актёрской труппе и грибовитов: они идут рядом с высоченным мирмом, у всех – одежда из живого мха и грибочков, похожих на жемчужинки. Отдельным арт-объектом становится амбулоцетус, чья травяная шкура усеяна светлячками. – Зеф, а Зеф! – Да? – А что вон там за зверь?.. Ай, он молнии делает! Фурр практически сразу же узнаёт существо с вывернутыми назад лапами: – Это ксол. Очень редкое животное. И да – он повелевает молниями. – Откуда ты знаешь? – Я был в месте, где эти звери появляются на свет. – Правда? – не может скрыть удивления Лилой. – Ага. – Наверное, и опасно было? – Я бы сказал, что готов был наложить в штаны от происходящего там, но это было бы неприлично при даме. Лилой задорно фыркает и смеётся. Её висячие ушки подрагивают от эмоций. «Быть собой, да? Спасибо, Кали!» – Новая иллюзия! Ого, и фейерверк будет? Вау-вау! Двое асур выволакивают на передний план бочку с каким-то варевом и творят над ней пассы до тех пор, пока смесь не выплёвывает в воздух огненный шар, раскрывающийся в завораживающих цветных узорах. Лилой поднимает голову вверх. Вспышки зелёного, голубого, оранжевого и красного играют в её широко распахнутых глазах. Ветер дует в сторону Зефира, донося мягкий запах мускуса: запах тела, которое уже приготовилось к пробуждению. Тёплого звериного тела, пока ещё покрытого мягкой подростковой шерстью. Её рука совсем близко, что если только-только коснуться когтями, это ведь не запрещено и довольно безобидно… – Знаешь, – внезапно говорит Лилой, отрываясь от цветения фейерверков в небе, – Кевин многое упускает. – А… – Зеф поджимает только что протянутые пальцы, – Да, пожалуй. – Забыла тебе сказать, что пригласила его следом, – она переводит взгляд на сородича, – Ты ведь не против? Он ведь наш друг. Зашибись! Даже когда Кева здесь нет – он словно призрак витает над их плечами. Зефир испытывает очень сложное чувство, в нём смешивается привязанность и неприятие. – А теперь кто хочет помериться силами с нашим чемпионом по перевоплощениям? – принимается зазывать добровольцев откормленный тануки в зверообразной форме, – Ну же! Такая славная толпа, и ни одного специалиста по трансформации? А? – Да… Ну конечно же, – Зеф не слышит того, что происходит у подножия холма, – Он скоро придёт? Внутренности противно холодеют, а мышцы становятся ватными. Фестиваль меркнет, отодвигается на второй план. – Он сказал, что попробует отпроситься, но ты же знаешь, у него теперь эта проклятая работа с этими жуткими тварями, которые никого не любят и жрут что ни попадя! – вдруг начинает возмущаться Лилой, – Это ему интереснее друзей! В иное время фурр встал бы на сторону приятеля, рассказал бы об уме и смертоносном очаровании любимицы Кевина – Нэнси, но сейчас он отчего-то поступает подло. Молчит. – Чего он такой нелюдимый? Я его талантом пора создать собственный мир, а не сидеть в форменной дыре под названием Федикис! Я что, не права?! – Я не зна… – Ну его вообще! – Лилой взмахивает хвостом, приглаживая его о подол платья, – Думать не желаю! Вот те на… – Ага, а вот и наш доброволец! Ну-ка, ну-ка, юноша, попробуйте-ка переплюнуть нашего умельца! – доносится откуда-то из параллельной Вселенной под названием «Фестиваль Призраков». Сзади на приличном расстоянии от ребят шуршит что-то неуклюжее. Наверное, какое-нибудь травоядное, по старости отбившееся от стада, с притупившимся инстинктом самосохранения. Пусть себе шуршит. – Ну что же Вы, юноша, не сдавайтесь! – фонит бестолковыми сообщениями подножие холма. Некогда! Тут что-то вершится! – Вот ты… – Лилой поворачивает к пареньку нос, но тут же отворачивается, смотря куда-то вниз, – Ты всегда рядом, на тебя можно положиться… Умеешь рассмешить и знаешь кучу всего интересного. «Серьёзно?!» – почти сипит в глубине головы фурра скептически настроенный голосок. – Вот и сегодня ты… словно почувствовал, что мне скучно, и пригласил на Фестиваль, – лисичка бочком подходит ближе, и тут её лапка касается мизинца молодого фурра. Лей-линии Лилой порождают кратенькую вспышку, и… – Я… Не понимаю, – она вздрагивает, озадаченно востря уши, – Мама говорила, я должна тебя прочесть… – Ты всегда можешь попробовать снова, – мило улыбается Зеф, подавая ей руку. – Нет… – Лилой сосредоточенно хмурится, – Что-то пошло не так. Ты уже кого-то касался. – Ого, я чувствую силу! Да ладно Вам, леди, выйдите на свет, попробуйте одолеть нашего чемпиона! У меня такое чувство, что ему придётся несладко! – Смотри, кажется, там нашли первоклассного дримера, – переводит тему Зеф, указывая на толпу зрителей. Тануки ведёт за собой женщину в чёрном кимоно, расшитом белыми орхидеями. Её длинные чёрные волосы перехвачены лентой у самой поясницы, а на лице красуется купленная на Фестивале маска улыбающегося лиса-оборотня. – Да кто когда вообще побеждал на этих состязаниях? – ворчит Лилой, благополучно сменив объект обмозговывания, – Ладно, может, эта особа и умеет что-то эдакое. – У неё красивая одежда. Даже традиционные японские сандалии есть. – Что, лучше моего платья? – Нет, что ты, Лил! Смотри, они начинают. Чемпионом от тануки является хрупкий на вид юноша-полукровка. Он выглядит как человек с явно звериными глазами, а изгиб верхней губы напоминает о так и не свершившемся разделе носогубной складки. Если подумать, не слишком-то приятный тип. «Не слишком-то приятный тип» подпрыгивает, превращаясь в журавля-красавку. Потом взмахивает крыльями – и становится белоголовым сипом. Последний образ – топорик с его ярким клювом. – Наш чемпион начал борьбу без обиняков! – довольно объявляет тануки-ведущий, – Ваша очередь, леди… Вы раздумываете или как? Незнакомка отвечает, правда, достаточно тихо, однако окружающие принимаются хихикать. А потом она расправляет руки – и длинные рукава становятся крыльями серой птицы с огромным, похожим на деревянный башмак клювом. – И это у нас… Ого, молотоглав!.. Спокойно, уважаемые зрители, ещё два образа! Птица становится на порядок меньше, превращаясь в пернатого хищника. – Так, дамы и господа, кто-нибудь знает этого орла? – Каракара, – отвечает за толпу Зефир, – Лилой, а она сильная, ага? – Как бы не сдуться от такого накала, – хмыкает фурра, явно недовольная от того, что ей не уделили должного внимания. Третьей – морской птицей – становится люрик с его примечательным пучком перьев на голове. Чемпион меняется в лице и последовательно превращается в сайгу, бородавочника и ягуарунди. – Ого! Вам придётся постараться, чтобы переплю… Эй, я не договорил! Вы что, начали зеркально? С хищника? Женщина обращается в волкоподобное существо с тонким хвостом и длинными челюстями. Тилацин. – Рискованный шаг, дамы и господа! Ни один дример не видел это существо вживую, и необходимо обладать немалым мастерством, чтобы сделать такое! – Будто воздух вибрирует от напряжения, да? – Зефир неосознанно сжимает кулаки. – Это всего-навсего глупое соревнование, – пытается осадить парня Лилой, однако и сама с интересом наблюдает за происходящим. – Ха-ха, какая ирония! – ведущий приветствует новый образ – тапира, – Вспомнили этот миф о пожирателях снов? Так, а что у нас с пожиранием травы?.. Ах ты, низкое небо Пустошей, ещё и с витыми рогами! Толпа восторженно апложирует. Шоколадно-серая антилопа-куду встаёт на дыбы. …Шрам на её бедре, словно две цапапины на плитке полежавшего шоколада… – Над… – еле слышно выжимает из себя имя Зефир, – Нет, она же совсем не похожа… Глаза Лилой улавливают сияние, а в следующую секунду лисичка-майконг хватает его за правое запястье: – Какого дьявола?! Фурр с тупым изумлением переводит взгляд на правую ладонь, наполняющуюся сиянием. – Ты держался за руку с ней?! – от возмущения Лилой практически шипит, а потом переходит на сипение, наполняющееся злобной усмешкой, – Так вот в чём дело! – Это вышло случайно! – Ага, конечно! – Я едва не упал в пропасть в Каньоне Хорхоя, а она спасла меня, клянусь! – Ты врал мне! – Да в чём?! – Было ошибкой верить тебе и идти сюда! – Но Лилой… – его протянутая лапа хватает пустоту. – Пшёл ты! – огрызается молодая фурра, скалясь и отгибая уши, – Я ухожу! – Лилой! – И чтобы духу твоего рядом со мной не было!! – гремит она напоследок, и финальным зрелищем становится её агрессивно распушенный хвост. Когда грустный и чертовски подавленный фурр спускается на равнину, вокруг выигрыша победителя соревнований – бочки с пивом – уже организуется самое настоящее паломничество. – Одной мне это не вылакать, угощаю!.. Молодой человек, не желаете чарочку? – поворачивается в сторону Зефа белая маска. – Не старайся. Я знаю, что это ты. – Оу… – говорит она и всё же открывает лицо. – Привет. – Привет… Я хотела спросить, как всё прошло. – Если очень коротко: Лилой крайне консервативна в вопросах того, кто, как и при каких обстоятельствах должен держаться за руки. – А как… Как, чёрт возьми, она узнала? Фурр вздыхает, запрокидывая голову вверх: – Второй раз изобразить рождественскую ёлочку у меня не вышло. «Она ждала чуда – чудо не произошло». – Ты уже и до этого автора добрался, – качает головой Над, на автомате выкручивая краник на бочке для прибившегося к сакральному источнику радости псовича. – Ага… Но вообще есть и хорошая сторона, – Зефир силится улыбнуться, – Я прежде не видел тебя одетой просто по случаю, а не для кого-то. Красивое кимоно. – Да нибожемой, тряпка как тряпка, – только и отмахивается она, – Я волнуюсь, как ты… – Кстати, а как ты сотворила длинные волосы? – Немного магии мононоке – и вуаля… Что сказала Лилой? – Не ходить за ней. – Так… Она остынет, дай ей чуток времени, – Кали прихлёбывает пиво, но тут же морщится и отставляет кружку в сторону, – Идём домой. Я как последняя идиотка ввязалась в это глупое соревнование и теперь просто с ног валюсь от ус… И именно сейчас окрестности Пустошей, словно скальпель, прорезает высокий девичий визг. Шерсть Зефира моментально встаёт дыбом до последнего волоска: – Лилой!! – Не так быстро. Фурр переводит глаза на источник странного хрипловатого голоса. Толпа расступается. Незнакомка с аппетитом прихлёбывает из отставленной Над кружки. Откидывает капюшон: – Всё отлично. Её сейчас принесут. – Ты… – Над тоже узнала её по голосу и реагирует раньше Зефира, впиваясь глазами в механический глаз. Незваная гостья стоит в нарочито расслабленной позе: – Отличное вышло состязание, правда? Я редко куда выхожу, но это того стоило. – Твоё имя Вольфрам. – Да-да, – она кивает, по её с ленцой прищуренный здоровый глаз явно изучает окружающую обстановку, – Предлагаю всем трусишкам разбежаться, пока я добрая. Из-за степных трав выходит то самое «животное», шуршавшее на протяжении всего Фестиваля. Это какой-то гибрид тряпичной куклы, оленя и форменного ночного кошмара, ростом два метра или больше, с раскидистыми, беспорядочно растущими рогами. Но самое ужасное то, что в его лапище извивается Лилой с захлопнутой пастью. – Лилой! – Держись за мной! – Кали с усилием хватает фурра за запястье, снова поворачиваясь к Вольфрам, – Кто ты и чего ты хочешь? – Я, как и все в этом мире, ищу своём место, – если бы не жуткий механический глаз, можно было бы с уверенностью сказать, что Вольфрам играет в наивную дурочку. – А если обойтись без крипозной милоты? – чуть приподнимает подбородок Над. Женщина-киборг смеётся с металлическим резонансом, абсолютно нехарактерным для живого существа: – Сегодня я искала одного человека. Но нашла вот эту вислоухую зверушку. Сак отчего-то ошибся. Мне был нужен мой братец, пепельный блондин с платочком на лице. Молчаливый такой. – Твой пёс обознался, – как можно спокойнее произносит Над, усилием воли заставляя свои кулаки не сжиматься, – Такого человека тут нет. Отпусти девочку. – А ты мне что? – О, мать всех ночных тварей, – негромко говорит Кали, глядя куда-то в сторону, – Твоё дитя нуждается в защите! Слева от Сака земля взрывается огненным пузырём. Чудище на миг ослабляет хватку – и Лилой оказывается на руках у княгини ада. – Всё хорошо, маленькая, – Лилит крепко прижимает к груди разрыдавшуюся лисичку и отходит, закрывая спасённую крыльями. – Сак, не трогай, – отдаёт приказ Вольфрам, – А ты ещё кто такая? – Я богиня, заклятая для того, чтобы защищать это дитя, – высокомерно отвечает Лилит, слыша шурш с разных сторон, – Нашли время в ноги падать, пьяные помпоны!.. Кали, что происходит? – «Кали»? – в глазу Вольфрам мелькает смешливое удивление, – Это ты, что ли? Воплощение богини, которая пожрёт всю Вселенную? – А ты начитанная. – Эврика! Я придумала, чего хочу! – Вольфрам хлопает в ладоши, – Что если мы сразимся? Я бы с удовольствием размялась до того, как захвачу этот мир! – Хреновая идея. Я тут бухнула и неслабо растрясла энергию. Давай завтра и без свидетелей, а? – спокойно предлагает Одиннадцать, словно и не замечая изумлённых и испуганных взглядов кругом. – Не-е, без толпы как-то не то, – механическая женщина упрямо складывает губы трубочкой. – Э… Миледи, простите великодушно, но мы бы правда хотели уйти пораньше… – пятится назад тануки-заводила. Вольфрам щёлкает пальцами – и показавшееся из-за стеблей слоновой травы существо ловко хватает оборотня за шиворот. – Меха-твари Кевина, вышло всё-таки, – негромко делится своими наблюдениями Над, против воли совершая желанное движение по вызову глясары. «Опять Кевин» – оторопело шугается по мозгу Зефира ненужная мысль. – Я предполагала, что придётся держать публику насильно, – картинно качает головой Вольфрам, – Дамы и господа, обещаю отпустить вас, как только наше маленькое шоу подойдёт к концу. А теперь сушите штаны, берите угощение и не забывайте болеть во всю силу лёгких: мамочке это нравится! – женщина скидывает плащ с капюшоном, демонстрируя неверному свету факелов своё тело. Она одета в потёртый комбинезон из почти что потерявшего изначальный цвет денима, но именно этот наряд лучше всего передаёт извращённую архитектонику её тела, превращённого неведомым умельцем в сложный механизм. – Говорю ведь, я вымотана, – упорствует в своей версии Над. – Не лги мне, мордашка. В тебе полно скрытой энергии, – Вольфрам совершает характерное движение верхней губой, втягивая запах словно хищник, – Высвободи её – и сможешь биться со мной… ну, скажем, практически на равных. Разве не круто? Или ты трясёшься за свою… Как там её?... А. Человечность? – Отвали от моей подруги, гадюка, или я… – совиные когти Лилит с хрустом вгрызаются в землю. – Или что? Бросишь ребёнка, к которому приставлена в качестве няньки? – Нет!! – Лилой в ужасе вцепляется в шею княгини ночи. – Я только помо… – Не бросай меня! Стой со мной!! – Но Над моя подр… – Стой со мной!! – истеричный визг лисички зажигает над Лилит цепочку глифов. Взъерошенная голова, увенчанная искривлённым рогом, пассивно опускается: – Прости меня, Кали. – Лилой! – в голосе Зефира сквозит горечь и сожаление, – Как ты можешь?! – А чего тут удивительного? – судя по всему, Вольфрам получает от происходящего массу удовольствия, – Кажется, эта крошка меня не на шутку боится… Сак, а ты смог бы справиться с её стражницей? Чисто теоретически? «Очень сильная» – следует еле различимый ментальный ответ. Существу, исторгнувшему его из себя, явно стоит огромных усилий поддерживать собственный разум. – Ладно, тогда как-нибудь в другой раз… О чём бишь мы?.. А! О битве! – Вольфрам с металлическим отзвуком щёлкает пальцами, – Удивительно долгое раздумье для аватары богини смерти и разрушения. Может, поставить на кон жизни зрителей? Сак, ну-ка, вытащи кого помилее, женщину или ребён… – Довольно. Зеф оборачивается к своему наставнику. Её серые глаза стали похожи на неподвижные ледниковые озёра. Здоровенная лапища Сака недоумённо зависает над тануки, обнимающей съжившегося от страха малыша. – Ага! Так ты согласна! – С одним условием. – А ты уверена, что ты в том положении, чтобы ставить условия?.. Впрочем, так даже интереснее. – Зеф, – окликает ученика Кали, не оборачиваясь к нему, – Сейчас же стартуй к Лилит. – Но Над, как же… – Пожалуйста, сделай, как я прошу. – Я не хочу! Она убьёт тебя! – Мононоке хорошо переносят боль, не так ли? – кривовато улыбается женщина, расставаясь с кимоно, которое было надето на голое тело, – И захвати вот это. Не хочется порвать подарок. – Ты не можешь меня заставить! – фурр негодующе вцепляется в ткань, – Есть же Кодекс! – Повтори его для меня. – Э… – трёхкровка теряется, – «Живи сам и дай жить другим». – Повтори первое слово. – «Живи». Но… – Кодекс на моей стороне. Я выкупила для тебя право жить. – Над… – А ну живо пошёл куда сказала, упрямый мальчишка!! – Ну надо же, как это мило, – сюсюкающим голоском выводит Вольфрам, – Я сейчас просто расплачусь. Тебе надо всерьёз задуматься о том, чтобы продать эту душещипательную сценку. Публика будет в восторге! – Я смотрю, п… болтать ты мастерица, – ледяным тоном произносит Одиннадцать, удостоверившись, что Ллит обняла за плечи ещё одного ребёнка. – Поверь мне, воин я тоже хоть куда. – Что ты сделаешь, если я тебе проиграю? – Ты хотела сказать не «если», а «когда», разумеется? – Сути не меняет. – Лады, не буду спорить, – женщина-киборг пожимает плечами, и их поршни издают «вуж», – Вероятно, если мне понравится наш междусобойчик, я немножечко усовершенствую тебя, чтобы ты стала сильнее. А когда ты восстановишься, мы сразимся снова. Чтобы стать правительницей этого мира, мне надо нагнуть самых сильных. Да и тренироваться на чём-то не помешает… Погнали! Я уклоняюсь от первого выпада. Это несложно, меня просто испытывают. – Какая шустрая! А что ещё покажешь?.. Не, ну поглощение волос это не так интересно. Моя грива – это четыре крипы. Хватит ненадолго, и в голове прояснится. Вольфрам продолжает атаковать, но её ужимки встречают лишь уклонение и оборону. – Ну же, я сейчас заскучаю! – Я не обещала использовать силу мононоке, – парирует Одиннадцать. Зеф холодеет при этой мысли. Не использовать силу против настолько сильного врага – форменное безумие! Слушайте, что это за мода смещать рассказчика? Это моя книга или как? Фурр вспоминает, что его наставник рассказывала о пробуждении. Да чего тут вспоминать-то? Мононоке пожирает энергию из всего, что находится рядом, как гусеница, намеревающаяся сотворить кокон. Она не хочет допустить ничьей гибели! Но это значит… – Значит, я буду дубасить тебя до тех пор, пока ты не пробудишься или же начнёшь валиться с ног!! – преисполнившись боевого пыла, Вольфрам не замечает, что участники Фестиваля начинают осторожную эвакуацию. Маленький портал за бочкой, всего-то. А меха-твари, по сути, недоделки, и их можно легко отвлечь чем-нибудь вроде «механическая женщина надирает задницу голой женщине». Но в голове это было более хардкорно… – Над!! – Зефир пробует вырваться, но Лилит лишь крепче перехватывает его за шею. Оклик стоит одного пропущенного удара. Красиво летят. Осколки зубов прямо-таки лебеди перед грозовым облаком. Чёрт, и почему это я могу описать такую ерунду и не в состоянии красиво подать битву? Так, сейчас попробую… – Пробуждайся!! – Вольфрам перехватывает пошатнувшееся тело за волосы и прикладывает к колену. Хрустит нос. Над отшвыривает соперницу, но, утирая лицо, замечает заострившиеся клыки и шумно выдыхает. На белой коже расцветают кровоподтёки и гематомы, по бедру бежит конвульсивная дрожь. А. Ну разумеется. Как я в режиме затравленной дичи, так тут распёрло, мать его растак. А как я блокировала и уворачивалась… – Вот, умеешь же, – Вольфрам вскакивает, вытряхивая из короткой стрижки землю и сухую траву, – Погоди-ка. А где наши зрители? Над подбрасывает меркабу вверх, и портал закрывается. – Как изобретательно, – Вольфрам пинает бочку, да так, что та разлетается в щепки. – Твоя армия слишком любит захватывающие зрелища, – Кали морщится, по-мужски высмаркивая кровь из ноздрей. – Умная, да? – в механическом зрачке появляется яростный алый отблеск. – Есть такое. – У тебя вообще есть гордость? Ты сдаёшься, хотя можешь биться со мной на равных! – Я не участвую в битвах, призванных удовлетворить чьё-то больное эго. – Так, значит? – Вольфрам снова переходит в атаку и довольно скалится, попадая по живой плоти, – Ага! Как тебе такое, аватара жалкой богини? – Вероятно, у меня разрыв селезёнки, но прости покорно, в моём опыте такого не записано, так что будет просто синяк, – Над горбится и отскакивает. Сомкнутые зубы оказываются не в состоянии сдержать тёмно-красные дорожки. – Гр-р-р-р-р! – Ты всего лишь молодая задира, которая хочет взять на рожон целый мир, – голос Над становится хриплым, она откашливается кровяными сгустками, – Что, с реальным не срослось? Думаешь, ты здесь одна такая? – Я не заказывала сеанс психотерапии! – рычит женщина-киборг, явно задетая за живое. – А я не намерена делать то, что ты хочешь. – Пробуждайся, не то я… – СКОМАНДУЙ ВАС СПРЯТАТЬ!! – внезапно кричит Над в сторону детей. Серьёзно. Эта девчонка до сих пор не поняла, что Лилит может унести их отсюда?! – Выполняй! – испуганно визжит Лилой лучшее из возможного в данный момент. Лилит моментально распахивает крылья, обнаруживая своё воплощение шумерской богини ветра. – Стоять! – Вольфрам делает знак Саку, чудище всплёскивает лапищами в попытке поймать белый полосатый хвост, и Кали нападает, вспарывая холстину волчьими зубами. Её глаза в последний раз встречаются с глазами ученика – и мир гаснет от удара между лопаток. В вышине раздаётся испуганный и яростный вопль Зефира, но Лилит крепко держит обоих. Она совершает пике – и исчезает в подземном чреве Диса. Правда, «спрятать» является единичным действием, а у Зефа на такой случай имеется карточка перехода. – Я должен её найти! Над в опасности! – вопит он, вырвавшись из цепких рук Лилит, – Я… я… – Я не имею права тебя удерживать, – правительница ада отводит от фурра глаза. – Почему ты не приказала её защитить? Почему?! – набрасывается на свою подружку фурр. – Я не хотела, я испугалась! – Лилой потрясённо машет головой, и её висячие ушки болтаются туда-сюда, – Куда ты собрался? – Обратно! – А вдруг там ловушка?! – Не дури. Вольфрам получила… что хотела, – трёхкровка скрежещет зубами от бессилия, – Медлить нельзя! Ты со мной?! Лилой виновато всхлипывает. – Правильно, отсиживайся лучше тут, раз ты такая трусиха! Над спаса тебе жизнь, пока ты болталась с закрытой пастью! Вот это благодарность!! – Не надо так… – пытается остановить паренька Лилит, но тут молодая фурра поднимает мордочку от земли: – Я пойду. – Не расслышал. – Пойду, сказала! – С чего это вдруг? – С того, что я виновата – ты это хочешь от меня услышать?! Молодой самец циветты неловко пятится, поджимая хвост, и Лилой невольно разглядывает всю силу его растерянности и боли. – Извини… Открывай портал, и… Спасибо, – говорит лисичка-майконг, оборачиваясь к Лилит. Владычица ада как-то неловко пожимает плечами, пытаясь не встречаться с девочкой взглядом. Зажмуривается: – Я не имею права вмешиваться, когда кто-то готов перевоплотиться в демона. Не имею… Не имею! Чёрт!! Неужели вы так сильно её любите, хочется крикнуть фурре, что готовы ради неё на всё, и даже рискнуть собственными жизнями?! Что в ней такого, в хорайской женщине, готовой стать чудовищем? Что так притягивает к ней? Мерцание портала спадает, и Зеф нерешительно нюхает воздух. Фестиваль Призраков канул в небытие, и его едва ли проведут в этом месте снова. В воздухе висит тяжёлый запах медных монет и ещё чего-то искусственного. Лилой молча указывает на землю, её изящный коготок дрожит. Через примятые стебли тянется багровая дорожка, на некоторых колосьях запеклись кровавые капли. Вольфрам как следует отомстила за презрение к её желаниям и протащила своего противника по земле до личного портала не менее трёхсот метров. Взошедшее солнце Пустошей ни сколько не смягчает ужаса зрелища, окрашивая его в по-хищному тёплые тона. Зеф конвульсивно зажмуривается и сжимает кулаки, понимая, что теперь будет наполнять его кошмары. Где-то неподалёку открывается ещё один проход между мирами, и оттуда, позёвывая, к удивлению двух представителей расы фурр, выходит… – Кевин, – мертвенным голосом произносит Лилой. – А, вот и вы, – паренёк потягивается, замечает их напряжение, оглядывается кругом, выдерживает паузу и спрашивает: – Я что-то пропустил?