Книга шрамов

Наш с Вольфрам лимит уже угрожающе близко. Лимит окружающего нас пространства тоже не за горами. Мы проедаем брешь, сражаясь на горе трупов. Оружие против нас уже никто не применяет: стрелы и пули похожи на бестолковых мошек, погибающих, едва касаясь нашей пламенеющей кожи. Вероятно, рядом с нами идёт битва, А мы не в состоянии определить этого. Мы слишком заняты сражением друг с другом, и то, что попадает нам под ноги, по сути, не отличается на ощупь вне зависимости от источника происхождения. – Раньше, чем мы обе сдохнем, – я едва разжимаю челюсти, трансформировавшиеся в уже практически окостенелую конструкцию, способную грызть, но не говорить, – Скажи, что ты за тварь и откуда взялась. – Победи меня – и узнаешь, – её зубы уже начали просвечивать. Я лишь мутно замечаю остатки её живого тела, растворяющиеся в энергии мононоке. Себя я не вижу, лишь изредка засекаю что-то большое и чёрное в её зрачке. Конец. Так вот он какой. Растворение в боли и ненависти, горячее до тошноты, желанное, как забвение. Вольфрам пилит, сечёт, бьёт, грызет, пинает меня, а мои мысли лишь медленно протекают где-то за пределами гудящей от напряжения головы. И там, в параллельной Вселенной, наступает моё время собирать камни. Вот и всё, что у меня было – моё прошлое. Только оно остаётся, что бы ни случилось. Быть может, живя прошлым, я не имею будущего, но если будущее можно у меня отнять, с прошлым такое не прокатит. А настоящее… – Я тебя убью!! – циркулярная пила визжит рассвирепевшей баньши возле черепа. Да. В общем и целом, в настоящем я мало что решаю. – Что за чёрт с тобой происходит, ты дерёшься без прежней ярости! – мне в живот устремляется клинок. В иное время я бы испугалась, но сейчас лишь ломаю его, зажав в механической ладони. – Я… вспоминаю, – словно оправдываясь, бурчу остатком покрытого плотью горла я. – Никаких воспоминаний! – Вольфрам свирепеет, её механический глаз светится как маяк Преисподней, – Здесь и сейчас! Сражайся!! С этими словами она оборачивается в остатки меха-тварей. Запчасти покорно начинают закрывать стыки, из которых прёт энергия. А потом мне влетает. Усиленным кулаком. Так, что я едва вправляю шейные позвонки обратно. Более неудачливую на моём месте уже бы парализовало. Но что тут скажешь, я воплощение богини. Восстановить кости. Ещё энергии. Больше. Мои воспоминания отступают. Сначала хорошие. Плохие задерживаются, подпитывая меня, но затем тоже уходят по общему тоннелю сознания. Я сражаюсь. Зачем я это делаю? Почему она на меня нападает? Есть в этом что-то неправильное, но… Она собирается меня убить. Убить. Меня. Она. Мои губы застывают в холодной усмешке, на секунду я вижу её жар и молодецкий гонор. – Ха… – Что ты… Я начинаю посмеиваться. Какие жалкие потуги. Я, воплощение богини Кали, которая смеется над людскими амбициями. Мисс Вселенная. Большой начальник. Работник года. Люди, тащущие сами себя на холодный алтарь жизни, безмозглые хомяки колеса Сансары: что останется за вашими плечами после вашей неизбежной смерти? Ведь они умрут, неважно, на пике ли успеха или в объятьях всепоглощающего одиночества – перед смертью они сравняются. Один к одному. Что за молоденькая активистка мечется у меня под ногами? Что-то кричит. Дерзит. Пора это заканчивать. Одним мощным ударом я прибиваю голову с ирокезом к земле. Вольфрам даже вскрикивает от удивления. Я снова улыбаюсь, облизывая языком губы: – Попалась. Она пытается сбить меня вслед за собой. Никакого уважения. Я в целях профилактики провожу её головой по смеси грязи и крови, и именно тут она вонзает один из своих ножей в мою коленную чашечку. Боль адская. Плевать, чьё я воплощение – я оседаю следом, и Вольфрам принимается мутузить рухнувшее на неё тело. Трещат кости. Я принимаюсь ломать её доспехи. Мы встречаемся на земле, калеча тела до неузнаваемости. Тот, кто встанет, выиграл. Наши гривы взлетают до небес. Ещё немного – и мы вспыхнем двумя аурора бореалис, уничтожив всё вокруг. Я ловлю в её глазах не страх, а чистый восторг. И я согласна. Сдохни оно всё! И тут… Земля содрогается. На секунду мы отрываемся от взаимного уничтожения и видим невероятное. Нет, ну вы понимаете, Вольфрам вообще не в теме, у меня-то опыта в таких делах побольше, однако и я в шоке от того, что прямо здесь и сейчас на нас падает вышедший из-под контроля кетцаль. Но если бы всё заканчивалось раздавливанием нас в лепёшку, согласитесь, вышла бы сущая банальность. Мы ведь в вирте, а не в людских боевых песочницах славного прошлого, где всё мило, очевидно и подчиняется законам логики и физики. Чёрта с два будет как по нотам! Итак, на нас грохается кетцаль. Истрёпанная нами ткань Пустошей рвётся. И мы с Вольфрам, по-прежнему сцепившись, словно пара змей, ухаем в пустоту.