Книга шрамов

Тем временем на осиротевшем поле боя дримеры и Молчаливые приходят в себя, отыскивая растерявшихся товарищей. Мигрирующие, приведённые Кевином и Нэнси, сбиваются в испуганный ком крыльев и уже не горят желанием атаковывать уцелевших меха-тварей. В отличие от воздушных хищников, баку не халтурят в работе: они слишком засиделись, чтобы их напугало падение чего-то громадного, и они с большим удовольствием загоняют потерявшую всякий гонор механическую добычу. – Ушёл, – докладывает Дирку молоденький дример, – Этот рогатый, из холстины. Он умнее, чем мы думали. Должно быть, хозяйка расстаралась, чтобы его создать, столько стрел и пуль в него вогнали – а хоть бы хны. – Ничего, без Вольфрам он никого не тронет, – отвечает товарищу Дирк и сам хочет верить в сказанное, – Зефир, мы можем помочь с кетцалем? – Лучше не надо, иначе он придавит ещё кого-нибудь, – качает головой фурр, глядя на старания Голем. – Она ослаблена, я попросил ребят нанести вокруг исцеляющие глифы, – говорит Юнон, – Подействует не сразу, но это единственное, что мы можем для неё сделать. – Мы охренеть какие бесполезные, – признаёт очевидное Дирк, – Элитные воины Ордена – а сами можем заниматься только всякой мелочью. – Люди хорая во все времена недооценивали моральную боль, – качает головой Юнон, – И здесь мы видим, во что выливается подобное небрежение. – Неужели? Все оборачиваются на трёхкровку. – Над рассказала мне, как её Стремление принесли в жертву во имя победы в Битве за Целостность, – фурр быстро поднимает лапу, пресекая возражения, – Да-да, Холли сама приняла решение, я слышал. Но вот что я понял: в вирте сновидцы не только видят, во что превращаются шрамы реального мира, но и придумывают, как использовать их с максимальной выгодой для всеобщего блага. Делать оружие из корчащегося от боли человека – вирт не меняет вас, а заставляет желать ещё большей власти. Орден делает работу драконов, уничтоженных стараниями самого Ордена. И знаете что? Когда я был маленьким, я хотел стать дримером. А теперь… – он скрипит челюстями, сдерживая набегающие слёзы, а затем, круто развернувшись и едва не содрав кожу на подушечках задних лап, топает к Голем. – Не надо, – Юнон останавливает бросившегося было следом Дирка, – Я мало его знаю, но он, похоже, умный мальчик и сам всё поймёт. Оставь его, сейчас мы должны проследить за тем, чтобы вся армия Вольфрам была уничтожена. – Я этого не говорил, – негромко бормочет дример, – Но я остался в рядах Ордена исключительно из-за Хо. Решил, что раз уж верховоды-мудаки пожертвовали ею, то однажды я сам войду в Совет Старейшин и перепишу эти правила. Малыш дело говорит. Вирт меняет большинство нас в худшую сторону, хотя должно быть наоборот. – Соглашусь с тобой, вот только… – Что? – Где это видано, чтобы обалдуи становились Старейшинами? Брови Дирка сходятся в центре лба, но снова разглаживаются, понимая, что наставник пытается разрядить обстановку: – А вот увидишь, лысый ты наш, ещё кланяться мне будешь! – Разогнался. – Ладно, так уж и быть. Будешь чистить когти моему ездовому полярному льву. – Ага, конечно. – А пока я поработаю, – Дирк берёт свой двуручный меч, принимаясь обходить кетцаля кругом, – Идите ко мне, безмозглые образины! …Зеф так рьяно болеет за сдвигание туши кетцаля с провала, что не сразу замечает шевеление у одной из трещин. Оттуда вылезает небольшое существо, похожее на гнома со встопорщенной бородой. В его обнажённую грудь внедрена сфера с песочными часами, которые остаются перпендикулярно земле вне зависимости от положения тела владельца. Человечек цокает языком, заставляя фурра подскочить от неожиданности: – Боги. Когда они не только созданы от людей, но и перерождается в них, глупость от этого сочетания не имеет никаких границ. – Ты… Ты ещё кто? – с явным трудом произносит Зефир. – Хронит, кто же ещё, – новый персонаж наклоняется и набирает горстку земли, – Починка займёт столетия, не меньше. – Что… Что будет с тем, кто попал… вниз? В ваш мир? – Зеф раздувает ноздри, стараясь запомнить густой земляной запах незнакомца, но тот каким-то непостижимым образом скользит на грани памяти подростка. – Эти две ненормальные? О, они прошли насквозь, как пуля. И теперь падают на землю. – На землю? – На Землю. – К… Как это на Землю?.. Как это на Землю?! – Вирт подчиняется логики только если сам этого хочет, – словно доказав некую теорему, передергивает плечами хронит, – Низкий небеса, ну и ремонта же тут… Да ещё и кетцаль валяется… Ушастая барышня, часом, не пытается его поднять? – Пытается, а… Хронит выпучивает вынимает из кармана флакончик с песком розоватого цвета, вытряхивает немного на ладонь и выдувает это в сторону Голем. – Что это? – Снотворное, именем господина Орфея. Её время умирать ещё не пришло, а так она надорвётся. Зеф оглядывается. Реплика падает, словно срубленная осинка. Кетцаля просить не приходится, он и когтем не пошевелит без оператора. – Брешь нужно освободить, – начинает тараторить Зефир, следуя за хронитом вдоль одной из трещин, – По ту сторону находится мой наставник! – Да? – коротышка достаёт диковинного вида рулетку, – В таком случае, ей конец. – Нет… Нет! – Мне жаль, но я должен делать свою работу. А пока кетцаль лежит на этом… – он даже морщится, – Безобразии, никто больше туда не свалится, и мы тихонько всё починим… Эй! – Ты откуда-то вылез, – не церемонясь, хватает коротыша за руку фурр. – Для подобного вывода не надо быть гением, – хронит пробуют вывернуться, но куда там. – Значит, есть проход, годный для использования несколькими такими, как ты. Одновременно. – Юноша, мы редко вылезаем на поверх… – Откройте этот шлюз. – Вот ещё. – Пожалуйста. – Не для кого его открывать! Те двое уже на пороге смерти, что за ребячество?! – Мой наставник умеет летать. И она выживает, что бы ни случилось. – Рад за неё. Но нет… Что… Зефир выпускает его руку и делает равнодушную морду: – Что ж, нет так нет. – Серьёзно? С чего бы это? – Да я просто вспомнил, что меня учила мононоке, – поводит плечами фурр, – А раз она создала брешь один раз – сможет ещё. Почините, у вас сотни лет впереди. Хронит даже содрогается от такой перспективы. – Возможно, она будет в ярости, когда не сможет отыскать проход, – Зеф нарочито небрежно разгуливает по истерзанной земле, хотя сердце его неистово колотится, – И, должно быть, новая дыра будет ещё больше. – То есть вот это… – собеседник косится на разрыв, невидимый из-за туши кетцаля, – Ещё… Средняя? – Думаю, даже маленькая, – )не выдать блеф, не выдать блеф! Сделай уже что-нибудь!). Секунды раздумья кажутся Зефиру эонами, но наконец хронит судорожно кашляет: – Я не могу понять, серьёзно ты или шутишь, но мы не можем рисковать! У нас дел по горло и без этого ремонта! Ты хоть знаешь, каково это: латать и поддерживать в рабочем состоянии целые миры? – Куда мне, убогому, – ворчит фурр, скрещивая руки на груди. – Твоя взяла. Мы откроем аварийный шлюз, хотя нам нет дела до их жизней. Строго говоря, мононоке нарушают лимит отведённого им време… – ШЛЮЗ!! – Ах, да, шлюз, конечно, – хронит напоследок неодобрительно косится на трёхкровку, но после этого – наконец! – исчезает в разломе. Зеф слушает его удаляющийся топот, потом дёргают ушами в сторону спящего кетцаля и его одинокого оператора. Рядом с Голем что-то маячит. Тэу. Как хорошо. Зефир подбегает к ним. Вид у старого знакомого растерянный: – Я не… Не полагал, что она решит… – Она в порядке? – Да… Да, она спит, – Тадэуш бережно дотрагивается носом до лопатки реплики. Судя по измазанным лапам, он долго бежал за кетцалем. – Сможешь побыть с ней? – А ты-то куда собрался? – Я пока не знаю, – фурр болезненно жмурится. Именно сейчас голова снова начинает трещать, – Но я что-нибудь придумаю. Обязательно. – Погоди, – останавливает его Тварь Углов, – Голем, она… Я и не думал, что она решится, я не имею права влиять на её решения… – Это сейчас неважно, – Зефир заглядывает ему в глаза, – Забудь. Это уже сделано и назад не переиграешь. Я спрашиваю: сейчас ты сможешь побыть с ней? – Однажды Над будет тобой гордиться. Ты её ученик, – Тэу садится возле Голем и обвивает лапы хвостом, – Можешь не волноваться. Делай, что положено. Зефир кивает ему и бежит по тощему хребту огромного изделия некромантов. Останавливается посреди руин, где играл долгое время. И ждёт, глядя на то, как посреди ничем не примечательного участка Пустоши открывается шлюз хронитов.