dinner & diatribes

      Скарамучча ненавидит многое. На самом деле, большинство вещей. Но если и есть что-то, что он презирает со жгучей страстью, так это собирать чемодан. Ему никогда не удается уложить все необходимое в дурацкую ручную кладь, потому что, несмотря на множество ужасных переживаний, он все еще отказывается платить за дополнительный багаж. Следовательно, во время своих поездок он всегда выглядит, как идиот, потому что одежда, в которую ему в конце концов удается влезть, никак не сочетается друг с другом, ни по форме, ни по стилю.       И прямо сейчас он очень близок к тому, чтобы снова потерять время, потому что он никак не может влезть в свой гребаный дурацкий свитер и пару джинсов одновременно. Поэтому он делает единственную разумную вещь и пинает чемодан с громким «к черту это», заставляя его проскользнуть через половину его комнаты. Однако единственное, чего ему удается добиться — это травмировать свой бедный большой палец на ноге и повысить кровяное давление.       Шум, кажется, привлекает его соседа по комнате, и Скарамучча видит копну рыжих волос, торчащую из двери спальни.       — Что ты делаешь? — спрашивает Чайлд со смесью замешательства и любопытства, делая шаг вперед и прислоняясь к дверному косяку, — Собираешь вещи?       Чайлд выглядит смущенным, поэтому Скарамуш чувствует необходимость уточнить:       — Я уезжаю завтра.       — Черт, я думал, это было послезавтра.       — Ты неправильно подумал.       — Позволь мне помочь, — говорит Чайлд, но он даже не дожидается ответа, прежде чем опуститься на колени перед гребаным чемоданом и вынуть все. Скарамучча так близок к тому, чтобы обругать его, но это только до тех пор, пока Чайлд не начинает сворачивать одежду таким образом, чтобы все они подходили друг другу без особых хлопот.       — Тебе не терпится вернуться?       Скарамучча с усталым вздохом вытягивает руки, чувствуя, как хрустят суставы.       — Тебе нужен реальный ответ или тот, который я даю своим коллегам, чтобы не вдаваться в мою трагическую предысторию?       — Настоящий.       — Нет, — Скарамучче даже не нужно думать об ответе. Есть причина, по которой он покинул Инадзуму, и он хотел бы держаться от нее как можно дальше. Ему нужно собрать кое-какие документы, хотя он считает, что было бы более чем разумно отправить их в Снежную, правительство Инадзумы соглашаться не хотело.       — Я скорее съем стекло, чем снова увижу лицо своей сестры.       — Это займет всего четыре дня, ты справишься. Инадзума слишком велика, чтобы столкнуться с ней, — бормочет Чайлд себе под нос, и Скарамучча не может удержаться, чтобы не фыркнуть. Он мог бы справиться, но с длительными, пожизненными психологическими последствиями.       — Я мог бы совершить самоубийство с убийством, но да, я справлюсь.       Чайлд издает смешок и со стоном встает с пола, где он перебирал вещи Скарамуччи. Ни секунды не сомневаясь, он делает несколько шагов вперед и хватает соседа за футболку, притягивая его к себе, пока они не оказываются грудь к груди. Объятия — это не то, что они обычно делают, поскольку у Скарамуччи аллергия на любой нежелательный физический контакт, поэтому Чайлд, будучи прилипчивым мудаком, которым он и является, пользуется этим — он обнимает парня за талию и прижимает его крепче к себе, кончики пальцев бегают вверх и вниз по его спине с легкими прикосновениями, будто бы перышка, с довольным вздохом. Даже если бы он мог это видеть, Скарамучча поставил бы все свои сбережения на то, что у Чайлда закрыты глаза и эта глупая маленькая улыбка на лице.       Он никогда бы в этом не признался, но тот факт, что Чайлд на целую голову выше его, заставляет Скарамуччу чувствовать себя как-то странно. Он не может сказать, в плохом смысле или хорошем, но это то, как он чувствует. Немного неловко быть старшим и в то же время быть намного меньше, да, но он может удобно положить голову на грудь Чайлда и почувствовать его сердцебиение у своего уха, и он бы сказал, что это компенсирует этим. Скарамучча первым прерывает контакт, делая шаг назад и кладя руки на грудь Чайлда. Когда он это делает, рыжий открывает глаза, потому что, конечно же, они были закрыты, и они мгновение смотрят друг на друга, ничего не говоря, голубые на фоне барвинка*.       — Счастливого полета, Скар, — почти шепчет Чайлд, поднимая руку, чтобы убрать челку коротышки со лба с осторожностью, от которой Скарамучче хочется блевать.       — Это зависит не от меня, — отвечает Скарамучча, пожимая плечами, и сразу же получает насмешку и малейший намек на улыбку в ответ.       — Тогда умри, — Чайлд щелкает его по лбу и уходит. Он закрывает за собой дверь спальни с тихим щелчком, и Скарамучча остается с холодным чувством рядом и остатками пары сильных рук, обнимающих его за талию. ***       Скарамучче требуется полтора дня в Инадзуме, чтобы заметить, что Чайлд вплелся в его жизнь таким образом, что, когда его нет рядом, кажется, что чего-то не хватает. Это просто… странно, что в соседней комнате нет чувака, готового к сплетням или словесной перепалке в любой момент.       Обычно он не смотрит стримы Чайлда, достаточно просто жить с этим парнем, но он обнаруживает, что открывает свой ноутбук и ищет страницу Чайлда — ему нужно осознание, чтобы знать, что по другую сторону Тейвата Чайлд все еще живет своей жизнью, занимаясь своими делами. Он вводит имя пользователя, и маленькая точка рядом с именем Чайлда указывает на то, что он в сети, поэтому Скарамуш ставит ноутбук на дерьмовую тумбочку в своем гостиничном номере и ложится на бок, чтобы хорошо видеть экран.       Чайлд играет в какую-то игру ужасов, весь свет в гостинной, которую он превратил в свое игровое логово, выключен, единственным источником света является маленькая лампа, которая едва освещает его лицо. Кажется, он сжимает контроллер со слишком большой силой, и его плечи сжаты до ушей — он похож на оленя в свете фар, и Скарамучча уже может предсказать, что ему понравится все, что может произойти. К радости Скара, он видит, как мертвое тело падает с крыши, вызывая наименее мужественный крик, который он когда-либо имел удовольствие слышать от Чайлда.       — Скара сейчас на несколько дней в Инадзуме, а я дома один, — заявляет Аякс, сделав несколько глубоких вдохов и успокоившись. Он осторожно наклоняется вперед в своем кресле, как будто это поможет ему увидеть, что ждет его за углом в игре, — Это достаточно хорошее оправдание тому, что я напуган?       Он молчит несколько секунд, пока его взгляд не переключается на чат.       — Каково это — иметь дом в полном своем распоряжении? — Чайлд читает вслух во время показа ролика, хрустя костяшками пальцев с гримасой, очень похожей на надутую губу, — Это отстой, его не было два дня и я уже скучаю по нему.       Скарамучча давится собственной слюной, потому что он включил стрим Чайлда по многим причинам, но желание испытать искренние эмоции определенно не было одной из них. Хуже всего то, что Чайлд даже не знает, что Скарамучча наблюдает, так что он даже не говорит это для того, чтобы смутить или сбить его с толку. Что делает это только намного, намного хуже — потому что это означает, что это искренне. А Скарамучча не знает, что делать с искренностью.       Определенно странно видеть, как аудитория Чайлда называет Скара «горячим соседом по комнате» или «Скарой» как будто они знают его лично. Он появлялся в нескольких трансляциях, говорил только «привет» и всегда оставался вне кадра, поэтому он никогда не верил, когда Чайлд говорил, что у него уже есть стабильная фанбаза, несмотря на то, что он был ноунеймом на стримах. Судя по тому, как люди сходят с ума при упоминании его имени, теперь он верит Чайлду.       — Как вы, ребята, можете быть возбуждены из-за кого-то, кого вы даже не видели? — Чайлд хихикает и делает глоток из своей смехотворно большой бутылки с водой, — Я имею в виду, если бы вы видели его, я бы понял, потому что он горячий, но вы только слышали его голос.       Скарамучча решает проигнорировать часть комментария Чайлда ради собственного здравомыслия и сосредоточиться на том, что говорится в чате. Имя пользователя fatuisimp420 появляется на экране, когда тот спрашивает: «как вы, ребята, познакомились?»       — Раньше я довольно часто играл в кооперативе со Скарой, вот так мы и подружились. Я встретил его, когда мне было… семнадцать, — Игра полностью забыта, он сплетает пальцы вместе и кладет на них подбородок, глядя куда-то мимо камеры с легкой улыбкой на губах.       — Я купил билет на самолет, чтобы повидаться с ним в тот день, когда мне исполнилось 18, и подумал, что могу начать делать все, что, черт возьми, захочу. Мои родители узнали что я нахожусь в Инадзуме, когда я им рассказал, и им это не понравилось, — маленькая застенчивая улыбка превращается в дерьмовую ухмылку, и он прячет смешок за рукой.       Скарамучча помнит телефонный звонок, который получил Чайлд, когда они впервые встретились в аэропорту Инадзумы. От жителей Снежной было много криков, которых он не понимал в то время, много нытья и упрямства со стороны Чайлда, и, казалось, он не покупал ничего из этого с помощью своих родителей. Но они мало что могли сделать, потому что маленькое дерьмо уже приземлилось, поэтому они были вынуждены оставить все как есть и продолжить соревнование криков дома.       Как только он повесил трубку, Чайлд прильнул к Скарамучче и крепко обнял его. Он был тем же мальчиком, которого по видео звал Скарамучча, по крайней мере, раз в неделю в течение прошлого года, и в то же время он сильно отличался от того, что представлял себе Скарамучча — например, он был выше, и голубые его глаза сияли чем-то таким, что дерьмовый экран ноутбука Скарамуша не смог показать.       — Он был тем, кто побудил меня более серьезно относиться к трансляциям, когда мои видео начали показывать цифры, — голос Чайлда возвращает Скарамуччу в реальность, — Он говорит, что это потому, что ему нужен кто-то, кто мог бы стать его сладким папочкой, если он когда-нибудь совершит случайное непредумышленное убийство и у него отберут медицинскую лицензию, но он сделал это, потому что ему не все равно, — говорит Чайлд с мальчишеской улыбкой, которая заставляет его выглядеть как минимум на пять лет моложе в полную силу.       Стены Скарамуччи настолько высоки, что Чайлд не смог полностью взобраться на них, даже после многих лет дружбы. Быть немного мудаком — это часть его обаяния, того, кто он есть. Тем не менее, он не сделан из камня, поэтому он наклоняется вперед и пишет сообщение в чате Чайлда, прикрепляя к нему 500 моры, чтобы убедиться, что он его прочитает.       balladeer6th: если ты так сильно скучаешь по мне, ты мог бы позвонить мне. просто идея.       Глаза Чайлда расширяются, когда он читает сообщение, и он открывает рот, но ничего не произносит. Он делает вдох и несколько раз моргает.       — Быть такого не может, — наконец говорит он, — Ты всегда говорил, что никогда не смотришь мои стримы, гребаный мудак, — он смеется и проводит рукой по волосам, запутывая их еще больше, чем раньше.       — Ну, чат, поздоровайтесь со знаменитым безликим соседом по комнате, — чат сходит с ума, и у Скарамуччи никогда не было так много людей, которые называли бы его «королем» за такой короткий промежуток времени. Он понимает, почему это пришло в голову Чайлду.       — Кстати, я не позволю тебе посылать мне деньги. Я вычту это из твоей части арендной платы в следующем месяце, — говорит Чайлд, нахмурившись, и Скарамучча знает, что он достаточно упрям, чтобы говорить серьезно. Но если есть что-то, в чем Скарамучча хорош, так это в том, чтобы быть упрямым, поэтому он приподнимается на локтях и печатает другое сообщение, прикрепляя еще 500 моры и нажимая отправить, не раздумывая.       balladeer6th: я могу делать все, что захочу.       Чайлд усмехается и закатывает глаза, но улыбка не сходит с его губ.       — И я невыносимый.       balladeer6th: так и есть. твои симпы просто еще не поняли.       — Перестань называть мою аудиторию симпами, — жалобно говорит Чайлд, но он знает, что это безнадежное дело. Скарамучча называл их симпами с тех пор, как их стало не меньше тысячи, и сейчас он не собирается останавливаться, — Не поздно ли в Инадзуме? Тебе следует лечь спать.       Уже поздно, и Скарамучче действительно следует лечь спать, если он хочет встать достаточно рано, чтобы воспользоваться континентальным завтраком в отеле. Так что ему действительно стоит пойти спать.       balladeer6th: я собираюсь ложиться, но не раньше, чем ты скажешь мне это сделать. спокойной ночи.       Чайлд улыбается, маленький и застенчивый, и это кажется особенным. Скарамучча не знает, как это объяснить, но так оно и есть.       — Спокойной ночи, Скара.       Вместо того, чтобы выключить свой ноутбук, как следовало бы, Скарамучча позволяет стриму воспроизводиться в фоновом режиме, пока он засыпает под звуки голоса Чайлда. ***       Скар получает видеозвонок, когда стоит в очереди на посадку в самолет — на самом деле ему звонит только один человек, поэтому он отвечает, даже не проверяя, кто это.       — Привет, — подхватывает Скарамучча, пытаясь жонглировать кофе со льдом, паспортом и билетом на самолет в своих руках, и ему приходится дважды подумать, когда он видит, что Чайлд почти не носит футболку, — Я сажусь через пять минут, если у тебя есть что мне сказать, лучше сделай это быстро.       — Я не знаю, — говорит Чайлд, пожимая плечами, и когда он ничего не добавляет к этому утверждению, в ответ получает смущенный хмурый взгляд.       — Ты что, набрал меня задницей?       — Нет? Ты сказал мне позвонить тебе, если я буду скучать по тебе, так что я просто сделал это.       Скарамучча почти чувствует, как самый глубокий слой вечной мерзлоты в его сердце слегка тает, но это только до тех пор, пока он действительно не посмотрит на экран и не увидит знакомую стену позади Чайлда.       — Ты в ванной?       — Да.       — Ты скучаешь по мне, пока срешь, это так мило, — говорит Скарамучча самым фальшивым слащавым голосом, какой только может придумать, и подносит руку к сердцу, чтобы соответствовать, — Спасибо, Чайлд, я чувствую, что меня любят и ценят.       — Дело не в этом, — усмехается Чайлд и откидывается на спинку унитаза, устраиваясь как можно удобнее, несмотря на свой странный выбор стула, — Ты помнишь того соседа, который шпионил за мной, пока я переодевался?       Скара знает, поэтому он кивает. Чайлд счел это вторжением в частную жизнь и немного жутким, но Скар счел забавным, что он стал хитом среди их пожилых соседей.              — Он вернулся и последние полчаса подглядывал за нашей гостиной.       — Значит, ты прячешься от него.       — Послушай, — драматично вздыхает Чайлд, — Я только что вышел из душа и не взял с собой никакой одежды, мои соски торчат наружу, это полотенце едва прикрывает мою задницу. Я наверняка доведу этого старого джентльмена до сердечного приступа… Я просто подумал, что было бы намного проще, если бы ты был здесь.       — Потому что тогда я мог бы быть твоей горничной и приносить тебе твою одежду.       — Или мы могли бы помочь ему, если бы у него действительно был сердечный приступ.       — Я не кардиолог, — утверждает Скарамучча, но он сомневается, что Чайлд вообще знает, что означает это слово. Очередь на посадку поднимается, и Скарамучча улыбается и бормочет слова благодарности стюардессе, которая берет у него билет на самолет. Он груб только с теми, кто этого заслуживает, а работники сферы обслуживания не принадлежат к этой группе, — Тогда что ты собираешься делать?       — Я не знаю, — признается Чайлд и зажимает переносицу свободной рукой, — Я думаю, разбить лагерь здесь, пока он не устанет.       — Удачи с этим, — фыркает Скарамучча. Следуя предыдущему опыту, любопытный сосед не из тех, кто легко сдается, особенно если дело доходит до того, чтобы увидеть полуголого Чайлда, — Я вернусь, а ты все еще будешь заперт в ванной.       Чайлд снова драматично вздыхает и проводит рукой по лбу.       — Так трудно быть таким горячим.       Скарамучча даже не утруждает себя ответом, когда идет в заднюю часть самолета, нерешительно бросает свой чемодан в верхний отсек и садится на свое, к счастью, место у окна.       — Мы взлетаем.       Это не так, по крайней мере, пока, но он не чувствует себя комфортно, разговаривая, сидя рядом с мужчиной, который явно пялится на экран телефона. Он не знает, просто ли мужчине любопытно, узнал ли он Чайлда по его стримам, или ему интересно, какого черта его сосед по сиденью смотрит на голого мужчину, но все равно ему становится не по себе.       — Ладно. Напиши мне, как только приземлишься.       — Да, мам.       — Фу…       Скарамучча вешает трубку прежде, чем Чайлд успевает договорить, и устраивается на своем сиденье, готовясь к слишком долгому перелету обратно в Снежную. Прежде чем он успевает хоть немного устроиться поудобнее, его телефон звонит с сообщением от соседа по комнате.       Чайлд: он все еще там. помоги.       Он прикрепляет фотографию окна их гостиной, которая была явно сделана со всем увеличением, которое Чайлд может получить на своем телефоне, когда он высовывает его из двери ванной. Любопытный сосед явно там, стоит на своем балконе и смотрит в их окно — по его позе Скарамуш может сказать, что он устроился и готов ждать столько, сколько необходимо.       Скарамучча: лол, хреново быть тобой.       Он получает ответ почти сразу, и Чайлд прикрепляет только свою фотографию, на которой он любовно показывает средний палец в камеру. На нем все еще почти нет одежды, так что Скарамуш уверен, что он все еще застрял в ванной. И что если он слишком много времени пялится на ключицы Чайлда или на изгиб его шеи, или на то, как голубые глаза сияют ярче в свете флуоресцентных ламп в ванной, что ж, это совершенно нормально, не так ли? Это ведь ничего не значит, верно?       Инадзума, несмотря ни на что, — это место, где родился Скарамучча. Именно там он сделал свои первые шаги, где узнал о том, чего хотел для себя, и где начал становиться тем человеком, которым в конце концов стал, так что он питает к этому некоторую сентиментальность. Но когда самолет вылетает в Снежную, Скарамучча чувствует, что он действительно возвращается домой.