dinner & diatribes

      Скарамучча позволяет входной двери захлопнуться за ним, и он больше пинает, чем несет свой багаж по коридору в свою комнату. Шум, кажется, достаточно громкий, чтобы привлечь внимание его соседа по комнате, и дверь игровой комнаты осторожно открывается, выглядывает копна рыжих волос и улыбается ему, когда они встречаются взглядами.       — Подождите минутку, Скара только что вернулся, — говорит Чайлд в своем чате, и Скарамучча слышит какие-то звуки, вероятно, Чайлд снимает наушники и тащит свой стул по полу, и довольно скоро он стоит в дверях, — Привет.       — Привет, — здоровается Скарамуш в ответ и бесцеремонно бросает свой рюкзак на кровать. Он роется в нем секунду, пока не находит два пакета шоколадных конфет «Инадзума матча», которые так любит Чайлд, и бросает их через всю комнату, не говоря ни слова, надеясь, что Чайлд поймает их в воздухе — что он и делает. Зная, что на распаковку вещей уйдет не меньше недели, если он не сделает это немедленно, он открывает свой багаж и начинает бросать одежду либо в корзину в углу, либо на кровать, — Удалось сбежать из ванной?       — Да, я ползал по полу, — фыркает Чайлд, засовывая одну из конфет в рот, а грустное оправдание для Скарамуччи печалит тот факт, что его там не было, чтобы увидеть это, — Как прошла твоя поездка?       — Скучно, — отвечает он сквозь зубы — он вернулся в прежнее состояние и это главное. Чувствуя нежелание говорить об этом, Чайлд быстро меняет тему, — У меня сейчас трансляция, хочешь поздороваться?       — Конечно.       — Ты покажешь свое лицо сегодня?       — Я думаю, самое время, — пожимает плечами Скарамучча, входя в комнату следом за Чайлдом.       — Я вернулся и привел компанию, — объявляет Чайлд, плюхаясь на стул и делая жест «та-да» в сторону Скарамуччи, который неловко машет рукой. Есть только одно дурацкое игровое кресло, поэтому Скарамучча ненадежно сидит на одном из подлокотников, радуясь, что камера показывает его только от пояса и никто не видит, что его ноги не совсем достают до пола.       — Привет, я его сосед, — как только он открывает рот, на экране перед ним появляется стена текста, и за ней невозможно уследить. Он недостаточно знаком с трансляциями Чайлда, чтобы знать, является ли это нормальной скоростью чата, но если это так, ему нужно немного больше доверять навыкам чтения рыжего.       Чайлд прокручивает страницу вверх на секунду и со смешком наводит курсор на один из комментариев.       — Они говорят, что хотят быть раздавленными твоими бедрами.       — Жалко, — усмехается Скарамучча, — Никто из вас не заслуживает такого внимания с моей стороны.       Рот Чайлда мгновенно принимает форму буквы «о», и он издает смешок, когда видит ответ из чата.       — Ты раздражаешь мою аудиторию, и только мне позволено это делать.       — Тебе придется усовершенствовать свою игру, если ты хочешь соревноваться со мной, — возражает Скарамучча, и Чайлд немедленно расстегивает еще три пуговицы на уже частично расстегнутой рубашке на себе, — Видишь? Так-то лучше. Они действительно любят тебя за твой ум, а не за твое тело.       Чайлд толкает его плечом, и Скарамучча теряет равновесие, ему приходится опустить ноги и держаться за подголовник, чтобы не «съесть дерьмо». Это движение, кажется, застает Чайлда врасплох, но он действует быстро и заворачивает одну из своих рук за спину Скарамуччи и обхватывает его за талию, чтобы удержать на месте.       — Не мог бы ты, пожалуйста, сесть как следует? — Чайлд говорит так, словно ругает маленького ребенка, и ведет Скарамуччу за талию, чтобы он сел к нему на колени, а не на подлокотник. Вместо того, чтобы отпустить Скарамуччу, как только он благополучно усядется и уже не будет так близок к тому, чтобы упасть на пол, Чайлд кладет одну руку на бедро Скарамуччи. Он смотрит на монитор, где он может видеть, что фиксирует камера, и подтверждает, что она установлена слишком высоко, чтобы зрители могли видеть, что происходит, — что является благословением и проклятием, потому что они не могут видеть и, следовательно, не смогут сделать ситуацию неловкой, комментируя это, но он не может отдернуть руку Чайлда, не сделав все очевидным.       Пальцы Чайлда начинают бездумно рисовать круги, и мысли Скарамуччи блуждают. Он задается вопросом, как бы действовали руки Чайлда, если бы он был немного грубее, если бы его ногти впились в талию достаточно сильно, чтобы оставить следы. Как бы это было, если бы эти руки обнимали его, одна из них удерживала его на месте, в то время как другая опускалась вниз, пока не обхватила член Скарамуччи-       Подождите, какого хрена?       Когда что-то щелкает у него в голове, в груди Скарамуша поднимается паника — его не может привлекать Чайлд. Это Чайлд, черт возьми. Глупый, засранец Чайлд с его идиотскими голубыми глазами и теплой улыбкой, и этими большими руками и… Черт возьми, его влечет к Чайлду. Его влечет к рыжему. Это так неловко.       — Было бы трагично, если бы ты умер во время трансляции, я бы, вероятно, потерял всех своих спонсоров, — говорит Чайлд и Скар возвращается к реальности. Внезапно он очень хорошо осознает руку Чайлда (она ниже на его бедре, чем была минуту назад, или у него галлюцинации?) и тот факт, что он наполовину без рубашки и сидит слишком близко.       Скарамучча чувствует, как его слегка передергивает, но он молча благодарит семь архонтов за то, что они благословили его лицом, способным оставаться незаинтересованным даже в самых тяжелых обстоятельствах. Скарамучча поворачивает голову, чтобы ответить, и как только они встречаются взглядами, Чайлд на секунду хмурится, а затем на его лице мелькает что-то похожее на понимание. Скара чувствует, как его сердце падает в задницу — он же не мог уловить свое внутреннее смятение одним вздрагиванием и одним взглядом на свое лицо, верно? Чайлд наблюдателен, и он, кажется, созвучен своим чувствам и чувствам других людей, но он не настолько проницателен.       Опасаясь, что его голос сорвется, Скарамуш прочищает горло, прежде чем заговорить.       — Так вот что для тебя важнее всего. Не моя безвременная смерть, а твои спонсоры.       — Очевидно.       — Я собираюсь врезать тебе по яйцам.       — О нет, мое ценное имущество.       — Я видел его, в нем нет ничего особенного, — невозмутимо отвечает Скарамучча. Несмотря на то, что он сидит к нему спиной, он видит, как Чайлд закрывает глаза через монитор, как будто хочет умереть, и ему приходится сдерживать ухмылку — какую бы победу он ни одержал в ситуации, в которую попал, он собирается праздновать.       skirmisher: о, вы двое… вы знаете? 👀 🍆 💦 👅       — Разве тебе не хотелось бы знать? — Скарамучча откидывается назад, и то, как рука Чайлда сжимается вокруг его талии, словно предупреждая, тревожно отвлекает. Возможно, он находится в самом разгаре неудачного прозрения, но он не собирается быть одним, поэтому он кладет руку на ногу Чайлда, слишком высоко, чтобы это было случайно, и использует ее, чтобы поднять себя и перенести свой вес, чтобы он мог скрестить ноги.       Самодовольство длится всего секунду, потому что Чайлд, похоже, воспринимает это движение как вызов и сдвигает руку, перемещая ее вниз по бедру Скарамуша, следуя изгибу его бедра и останавливаясь прямо там, где заканчиваются его шорты. Чайлд позволяет своей руке задержаться там на секунду, прежде чем слегка повернуть ее и засунуть большой палец под ткань, в то время как остальные его пальцы сжимают бедро Скарамуччи, как будто это ничего не значит, как будто этот жест не заставляет Скара мысленно пройти, по крайней мере, первые пять кругов ада.       anemoarchon: мне кажется странным, что вы ходите повсюду с высунутыми членами.       — Мы живем вместе около полутора лет, и у Чайлда, похоже, аллергия на ношение одежды летом, конечно, я видел его член. Как я уже сказал, в этом нет ничего особенного, — пожимает плечами Скарамучча, и Чайлд оказывается так чертовски близко, что плечо Скарамуччи чуть не бьет его по лицу. Чат продолжает задавать вопросы, поэтому он поднимает руку и измеряет дюйм большим и указательным пальцами, — Примерно такой, более или менее.       Чайлд открывает рот, чтобы что-то сказать, но останавливает себя на полпути и вместо этого со вздохом закрывает лицо свободной рукой.       — У меня от тебя голова болит.       — Потому что я разоблачаю тебя?       — Потому что ты представляешь угрозу, — говорит Чайлд беззаботным тоном, который не соответствует тому, как он впивается тупыми ногтями в плоть бедра Скарамуччи.       recklessp: сколько стоит, чтобы ты показал его на камеру?       — Я бы никогда так не сделал, — с усмешкой отвечает Скарамучча, как только заканчивает читать, и Чайлд смотрит на него с явным недоверием в глазах, которое Скар решает проигнорировать. Однако его убежденность в том, что он не должен приближаться к Чайлду перед аудиторией, длится только до тех пор, пока он не увидит 50 тысяч моры, которые были прикреплены к сообщению.       — Знаешь что? Это ложь, — признается он и подносит палец к губам, как будто на законных основаниях обдумывает предложение, — Я хочу уйти на пенсию молодым, заработаю десять миллионов и подумаю об этом.       recklessp: я думаю, что это разумная цена.       — Это что, твой странный фетиш, безрассудный? Если вам нравится наблюдать за интимными отношениями мужчин, у меня есть несколько сайтов, которые я мог бы порекомендовать, — Скарамучча наклоняется вперед и кладет локоть на стол, подпирая подбородок рукой и хлопая ресницами в притворной невинности.       — Разве я не имею права голоса?       Скарамучча закатывает глаза, как будто комментарий Чайлда — самая глупая вещь, которую он когда-либо слышал, — а может быть, и так.       — Я веду переговоры о том, чтобы сделать нам пожертвование в размере 10 миллионов моры, конечно, ты не имеешь права голоса.       — Я думаю, мне больше нравилось, когда ты был просто бестелесным голосом.       northlandnadia: Я люблю вас двоих вместе! Скара выглядит таким маленьким рядом с тобой… Какого ты роста, Чайлд?       — Я шесть-один, — говорит Чайлд с усмешкой, и Скарамучча, зная, что он ничего не может сделать, чтобы остановить то, что надвигается, закрывает глаза и готовится к удару, — Скара едва дорос до пять-три.       Открывать глаза — ужасная ошибка, потому что теперь он может видеть дерьмовую ухмылку на лице Чайлда через экран, а также благоговейный трепет в чате, называя его милым и указывая на очень очевидную разницу в размерах между ними. Скарамучча — плохой человек, поэтому он не заслуживает доброты вселенной, но это слишком даже для него.       — От всего сердца, — говорит Скарамучча со вздохом, кладя обе ладони на стол, чтобы оттолкнуться и встать, — Идите вы все нахуй. Я не собираюсь добровольно подвергаться этой клевете.       — Все говорят «пока, Скара», — весело говорит Чайлд, когда сосед уже выходит из кадра, и Скарамучча делает шаг назад, просто чтобы иметь возможность показать средний палец в камеру, прежде чем уйти. Он почти выходит из комнаты, когда слышит, как Чайлд хихикает и спрашивает своих собеседников: «Итак, как он вам, нравится?» ***       — Есть какая-нибудь причина напиться в прекрасный вечер четверга? — голос Чайлда доносится из-за спины Скарамуччи, но он даже не оборачивается. Он слишком занят, делая глоток из бутылки дешевого вина, которая слишком долго стояла на шкафу, меланхолично глядя на горизонт с маленького балкона своей комнаты.       Он чувствует, как напрягаются его мышцы, молясь всем божествам, что он знал, чтобы Чайлд не говорил о том, что произошло раньше — он не большой любитель говорить о вещах в целом, но он все еще пытается разобраться в ситуации, и последнее, что ему нужно, это столкнуться с этим лицом к лицу. Чайлд делает несколько шагов вперед, пока не оказывается прислоненным к перилам балкона, спиной к городу перед ним, а его глаза очень сосредоточены на Скарамучче.       — У меня 12-часовые ночные смены в течение следующих двух недель, — сухо отвечает Скарамучча и Чайлд сочувственно вздыхает.       — Ты хочешь немного «умереть» после полудня? Кейа прислал мне коробку.       Скарамучча с ухмылкой шевелит бровями, делает глоток и бесцеремонно рыгает.       — Кейа, да?       — Мы просто дружим друг с другом, — отвечает парень повыше, как будто защищаясь. Брови Скарамуччи поднимаются еще выше, а Чайлд закатывает глаза. Он тянется за бутылкой, которую Скарамучча радостно передает ему, — У него есть парень.       — Это ничего не значит.       — Для меня это имеет значение, я не мерзавец, — возражает Чайлд.       — В любом случае, это никогда не было серьезно, — бормочет он в горлышко бутылки, как будто не хочет, чтобы его услышали, делает глоток и передает её обратно Скарамучче.       — Потому что ты не хотел быть в отношениях, да? Неважно.       — Я встречался, и встречался бы. Но не с ним, в этом и проблема, — говорит Чайлд со вздохом, и в его голосе звучит определенная эмоция, которую Скарамучча даже не пытается понять, потому что слишком эмоционально подавлен.       Скарамучча не знает, что на это ответить, поэтому он не думает — он делает еще один глоток и прислоняется к перилам, глядя вперед и осматривая пейзаж перед собой, хотя он знает вид со своего балкона как свои пять пальцев. Это была бы приятная тишина, если бы не то, что он чувствует взгляд Чайлда на своем лице, и по какой-то причине это заставляет его чувствовать себя неловко. Тем не менее, Скарамучча не осмеливается обернуться и встретиться лицом к лицу с этими голубыми глазами, которые, кажется, могут читать его, как будто он книга, созданная для воспитателей детского сада.       — Скара, — Чайлд наконец нарушает молчание, и Скарамучча поворачивается, чтобы посмотреть на него — как и ожидалось, он стоит слишком близко, его губы изогнуты в легкой улыбке, которая говорит Скарамучче, что ничего хорошего из этого не выйдет, — Разве ты не должен быть умным?       — Какого хрена? Я умный, — рычит он, но единственный ответ, который он получает — это смешок и покачивание головой, поэтому он решает поступить по-взрослому и оттолкнуть лицо Чайлда, — Пошел ты.       Но Чайлда это не останавливает, и он снова «проникает» лицом в личное пространство Скарамуччи, по-видимому, выискивая что-то на лице низкого парня.       — Если ты такой умный, используй свою хорошенькую головку, — шепчет он и наклоняется так близко, что Скарамучча мог бы пересчитать веснушки, разбросанные по его щекам, если бы захотел.       — Я иду спать, — Чайлд откидывается назад и отталкивается от перил, снова входя в тепло квартиры с легким вздохом.       — Я надеюсь, ты умрешь во сне, — кричит Скарамучча, и он слышит смех Чайлда из коридора. Он делает глубокий вдох и снова подносит бутылку к губам, не совсем уверенный, пьет ли он, чтобы на некоторое время забыть о своих ужасных условиях работы, или из-за чего-то (или, скорее, кого-то) другого.