"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      — Ты выполнишь для меня кое-что, — заговорила Марика. — Отправишься в один из приглянувшихся мне миров, и найдёшь некую особу, известную под именем Ева Хиггинс. Когда найдёшь её, сразу поймёшь, что не обознался. Она такая же как и ты, получила свой второй шанс от иного божества. Но я не могу прийти за ней лично, потому что наше столкновение с правителем того Плана Реальности может уничтожить планету. И по тем же причинам я не могу дать тебе свою силу…       Женщина улыбнулась.       — Но кто запретит мне отправить шпиона к сопернику? — вкрадчиво добавила она.       — И как мне найти эту Еву? Хотя это мелочи… Как её привести? — спросил я, старательно отводя взгляд от гигантского члена. — Ей же наверняка тоже всякого наобещали, как вот мне сейчас.       Джуди щёлкнула пальцем по очкам на лбу, роняя их на переносицу, и просто уселась мне на колени, откинувшись назад и опустив громадные яйца сверху. Теперь я видел лишь её гигантский хуище, пару исполинских шаров, покрытых толстыми венами, и над всем этим — два холма пухлых грудей.       — Ты прав, задача не будет простой, — тем временем согласилась Марика. — Ева поклоняется другой божественной сущности, с которой мы, так скажем, метим на одну… «должность» в этом секторе Мультивселенной. Ева Хиггинс будет сопротивляться изо всех сил, поэтому не спеши увидеться с ней, как только попадёшь в тот мир. У неё большая фора по времени, она уже многое сумела достичь. Очень возможно, ты так и не сможешь убедить её примкнуть к нам, а поэтому должен будешь убить эту женщину… Ты ведь сможешь?       Сорвавшееся с уст томной красотки предложение учинить кровавую расправу, как ответ на все вопросы, не заставило подозрение даже всколыхнуться. У Марики было куда больше знаний и возможностей, нежели у меня — стало бы нелепым ребячеством попытаться ловить её на слове, не обладая всей полнотой информации. Да и тон её был хорошим тому доказательством: женщина делала акцент не на «убить», а на «смогу ли?».       На моих губах всплыла надменная усмешка, а чудовищный пенис ушастика Джуди перестал ужасать. Было отчётливо ясно, что Марика читает меня, как открытую книгу и намеренно допустила такую оплошность, поставив под сомнение умение отнимать жизни. Но это, чёрт возьми, всё равно сработало:       — Не проблема… — сказал я, даже не пытаясь набивать себе цену, а затем добавил. — Но всё равно, как ты можешь мне доверять?       Марика покачала головой.       — Потому что ты не захочешь огорчить свою маму.       Её тело внезапно разлилось по шезлонгу, плеснув тягучей медовой волной «телесного» цвета!       — Ай! — весело взвизгнула Джуди. — Ма!.. Мой загар!..       Жаркий всплеск окатил нас обоих, окутывая с головы и до ног. Выглядело это до усёру страшно, но растаявшая фигура богини лучилась почти осязаемым добродушием — мозг просто не успел перепугаться. Потоки чего-то тёплого со всех концов заполоняли тело, погружая в блаженную дрёму.       Кажется, руки снова начали растворяться…       Сознание окунулось во тьму и последнее, что я ощутил — было давление громадного вымени Джуди мне на лицо, после чего все ощущенья растаяли. * * *       — Котятки мои, пора просыпаться… — слуха коснулся сильно приглушенный, но полный заботы голос Марики.       Я встрепенулся, на секунду ощутив себя в «медовой» западне, но тотчас успокоился. Кажется, прошло всего ничего с того мига, как тело богини растаяло, и за это время скверного не случилось. Вернее, почти ничего: я всем телом почувствовал, что кто-то живой и родной свернулся калачиком рядом и вяло двигался, бултыхаясь будто спросонья.       Напрягая все чувства, странно вялые после секундной-то заминки, я понял, что нахожусь в такой же позе, что и сосед. Вишу вниз головой, но странная тягучая жидкость, как очень жидкий мёд обволакивала тело и прекрасно держала на плаву.       Было тепло и спокойно. Голос, звучавший издалека, убаюкивал. Сердцебиение кого-то другого, «парившего» в жидкости рядом, наполняло душу необъяснимой радостью и каким-то искристым восторгом.       Я попробовал потянуться и распрямить ноги, но уткнулся пятками во что-то упругое. Оно тотчас вздрогнуло, мягко спружинив в ответ, и слуха коснулся тягучий стон, сменившийся довольным смешком.       — Хулиган… — проворковала Марика. — Растолкай лучше свою сестрёнку-засоню…       Глухо звучащий голос словно наполнился мучительным стоном, таившим в себе столько сладости и наслаждения, что мои ноги невольно снова взбрыкнули, пнув «мягкое и упругое». Только бы снова услышать этот восхитительный вдох, полный чуть хрипловатой неги и блаженства…       Сосед тоже пришёл в движение и нам стало чересчур тесно, но недовольства это не вызывало. Прижиматься друг к другу казалось не просто приятным, а единственно правильным действием. Но огроменные груди моего компаньона мешали нашей близости, давая понять, что это действительно Джуди!       Она ерзала и изворачивалась, норовя обнять меня и обвить тонким хвостом. Я старался помочь ей изо всех сил. Тем временем упругий «кокон» ритмично подрагивал, всё туже и туже прижимая нас друг к другу, колыша массивом тягучей влаги. Голос снаружи становился всё громче и слаще…       Внезапно особо сильный толчок что-то нарушил в этой тонкой идиллии и окружавшая меня жидкость устремилась куда-то наружу. Джуди тотчас заворочалась, насколько позволяла тесная полость. Проползла по моему телу и я почуял, как к спине прижался её громадный пенис. Исполинские титьки проскользили по затылку и «ушастик», под аккомпанемент сладостных стонов снаружи, заскользила прочь.       Упругий кокон сжался так туго, настойчиво и призывно, что меня самого захлестнуло желание взглянуть на него со стороны. Выбраться и услышать поближе сладко стонущий, чуть хрипловатый голос Марики. Извиваясь всем телом и немилосердно брыкаясь, я протолкнул себя в ту же сторону, куда ушла Джуди. Уткнулся макушкой в упругую складку и надавил на неё изо всех сил. Протиснулся сквозь удивительно мягкий и очень горячий канал, чувствуя, как эта щель расступалась и становилась шире. Давление «кокона» будто выжимало моё тело наружу, ритмичными толчками помогая обрести свободу…       Спустя десяток секунд я упал на что-то твёрдое, грохнувшись в лужу из слизи. Закашлялся, глубоко вдыхая первые порции воздуха — оказывается, я не дышал — и пытаясь привыкнуть к яркому свету. Сослепу ощупал себя, стирая с лица странно приятную слизь. Хватался за грудь, за живот, нелогично опасаясь отыскать какой-то изъян. И наткнулся пальцами на странный органический «шланг» в районе пупка. Эта тёплая трубка шла из моего тела и руки не могли нащупать ни следа швов или раны — она тупо росла из меня!       Что-то большое качнулось поблизости и я впервые за последние пару минут смог увидеть окружающий мир. Смахнул с лица остатки слизи, распахнул глаза и наткнулся взглядом на багровую щель гигантской вагины высотой с человека! Её огромные половые губы распухли, слегка вывернувшись наружу, а вход во влагалище был приоткрыт, зияя соблазнительной алой дырой, страшной, но и невероятно прекрасной. «Мясная» трубка из моего живота тянулась к этой исполинской пизде и входила в неё. Равно как и вторая такая же, произраставшая из тела Джуди.       Ушастик лежала недвижимо и закрыв глаза. У меня ёкнуло сердце: я тут же забыл про чудовищную вагину-роженицу, взволнованно хватая за плечи грудастую футанари.       — С-сестра… — с губ сорвался шепчущий вздох.       Я даже не понял, откуда это взялось, с какого перепугу так испугала её бессознательность, как на лице девушки, перепачканном слизью, вспыхнула улыбка.       — Попался!.. — весело засмеялась она и с места прыгнула на меня, накрывая гротескно пошлым телом.       Вагина за спиной вздрогнула и нас обоих бережно подхватили руки снова огромной Марики. Пронесли над пухлым и ещё не опавшим животом недавней роженицы. Уложили на пару титанических сисек, струившихся молоком, как родники. Трубки — да это же пуповина! — так и тянулись за нами.       Огромный рот божества распахнулся и передо мной показался алый, горячий язык величиной с одеяло. Великанша принялась заботливо вылизывать нас с Джуди… * * *       Марика не соврала — неожиданной щенячьей преданности, фанатичного поклонения или даже простенького обожания я в себе не ощутил. Внутри, в растерянных мыслях, всё осталось почти прежним, за одним маленьким исключением — добродушная богиня больше не была мне безразлична. Хотелось ловить её взгляды, улыбки, слышать певучий голос, просто быть с женщиной рядом. С губ так и рвалось это проклятущее слово «мама», заставлявшее пунцоветь от одной только мысли о нём!       Немного погодя «маменька» Марика рассказала, что её фантастическая беременность длилась, как и положено — полные девять месяцев реального времени. Обладая возможностью манипулировать душой и сознанием, Марика по какой-то причине тратила время на такие глупости, как вынашивание плода.       Услышав подобное, я невольно проникся к ней ещё большим уважением, граничившим то ли с восхищением, то ли с завистью.       Прошло ещё немного времени и меня окончательно отпустило — я совершенно незаметно впервые назвал Марику мамой вслух. Как она и предсказывала.       Состояние быстро стабилизировалось, мысли приходили в норму, тело переставало сладко зудеть. Я становился условно нормальным. Чего нельзя было сказать о Джуди — она вела себя так, словно и в самом деле полчаса назад родилась. Постоянно держала палец во рту, не выпускала из ладони мою руку и везде следовала любопытным хвостиком.       Видеть как дородная девица телепает следом за мной громадным хуищем, но ведёт себя, будто ребёнок, было, мягко говоря, странно. Марика объяснила, что это нормально и её первенец всегда такая после перерождения. Так тихой сапой на меня умудрились взвалить заботу о нечаянной сестре.       Впрочем, и это длилось недолго: часа через три футанари пришла в норму, нацепила на нос любимые солнцезащитные очки, чмокнула меня в щёку и рухнула в ближайший шезлонг. Принялась восстанавливать утраченный загар.       Я, кстати, тоже был бледный, как «смэрть». И первое время пытался уличить Марику во лжи, когда скрытно, а когда и в открытую ощупывая себя там и сям. Но каким был, таким и остался: ни рогов, ни крыльев, ни хвостов, ни чешуи. Зеркал поблизости не было, но с их ролью прекрасно справилась водная гладь в бассейне, позволив увидеть моё отражение.       Впрочем, имелись изменения иного плана. От моего немалого роста не осталось даже следа и теперь я, по прикидкам, едва доставал до метра шестидесяти. Здорово помолодел, скинув чуть ли не десяток лет и вернувшись в те времена, когда на кассе, пробивая пивас, ещё должен был предъявлять паспорт. Да и от мужественной фигуры почти ничего не осталось: я опять был стройным и худощавым.       Когда перещупал, перетрогал себя, закономерно возмутился, спросив, почему я такой умилительный и такой доходяга? Вроде и парень — вон он, мой миниатюрный «мужчинка», между ног телепается — но чересчур уж женоподобный. По сути — не возражаю против такого, однако у меня же задание? Мышц добавить, кулачищи покрепче «прикрутить» явно не помешает — силушка всегда пригодиться в агрессивных переговорах, если дипломатия зайдёт в тупик.       Марика прямо сказала, что не может выполнить просьбу, хотя прекрасно понимает суть недовольства. Она пояснила, что я мог получить либо гору «мяса», лишённую перспективы развития, либо вот так, как сейчас — «бланк» абсолютно чистого тела, осенённого огромнейшим потенциалом сродства с божеством. Пришлось довольствоваться этим объяснением.       Хотя, я не очень-то поверил, что меня так просто выбросят на задание, оставив безо всякой поддержки. Со слов Марики следовало — прямо и косвенно — что она действительно испытывает ко мне неподдельные близкородственные чувства. А значит попросту не могла любимое чадо оставить без туза в рукаве. Просто запрятала свою силушку поглубже в меня, а сама сказала, что ничего нет, дабы я раньше времени не начал козырять божественной мощью. Как пить дать, она ждёт, что со мной случиться какая-то эпохальная хрень и уж тогда я «пробужусь».       Совсем уж малой на фоне всего прочего переменой в моей внешности было то, что лицом я оказался почти точной копией Джуди! Божественная мама сладко жмурилась и виновато призналась, что у неё «случайно» получились близнецы. Хотя по смеющимся глазам было понятно, что она этого очень хотела и намеренно так всё подстроила. Так что, теперь у меня была не только умеренно женственная фигура, но и очень женственное лицо с едва-едва намеченными мужественными чертами. Ну, и более острое зрение в темноте появилось — похоже, это уже «подарок» от Джуди, действительно походившей повадками на кошку.       В итоге, это и было всё проявление божественного, что я сумел в себе обнаружить. Кто-то скажет: «Да ты охренел?! Перерождение не нравится?!», и будет по-своему прав. Но после «взрывающихся» вспять планет и воссоздания тела из пыли какая-то там реинкарнация смотрелась почти баловством. Да и отсутствие внешней божественной сути было лишь половиной вопроса. Ибо точно также — никак! — дела обстояли и с прочим, сокрытым, которое я безуспешно пытался в себе отыскать. Потаённые ожидания взять «качеством» и начать-таки «божить» — не сбылись, суперспособности — не проклюнулись. Ни лазера из глаз, ни полёта, ни сверхсилы не появилось.       Всё шло, как и обещала Марика.       На исходе означенного времени пришёл срок расставаться.       — Не торопись, — напутствовала мама. — Я не могу появляться в тех областях и не смогу защитить тебя от гибели. Но обещаю: если умрёшь, то переродишься во мне через тысячу лет…       Женщина провела ладонью по своему животу.       — …Боль гибели придётся отведать в стократном размере, дитя — тысяча лет кошмарной агонии. Таков непреложный порядок, который пока даже я не сумею нарушить, поэтому будь осторожен. И не забывай, что у моей конкурентки есть верные слуги — они по-своему ищут одарённые души и непременно будут тебя провоцировать и изводить, когда ощутят рост сил.       Я ничего не говорил в ответ — мама и так всё видела в моих мыслях.       — Ты попадёшь в случайное место, у тебя не будет с собой ничего, кроме одежды — ничто не должно выдать наше родство. Но, считай это главным своим испытанием — стань достойным своей матери. Люблю тебя, милый малыш…       Последние слова рикошетящим эхом обрушились вместе с кромешной тьмой, ожившей и забурлившей. Мрак этот быстро сгустился, обретая плотность и вес, наваливаясь ощутимым давлением. Темень стремительно превращалась в какие-то пыльные, пропахшие сыростью доски и щепки, крепко давившие на грудь, лицо и живот. И я тянулся рукой сквозь эту ветхую рухлядь, чувствуя ладонью порывы свежего ветра и влажную изморось.       Вот она, моя новая жизнь!