"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      Стена оказалась довольно высокой — где-то в «три орка». Я понял это, когда увидел зеленокожего часового, отворявшего ворота прибывшей команде. Внешне неказистое, архаичное заграждение грозного впечатления не производило. Особенно при виде вполне современного по моим меркам стрелкового оружия за спинами бойцов. А станковый пулемёт, угрожающе торчавший стволом вверх над стеной, выглядел, как лазерная пушка на гужевой повозке и ещё больше усиливал диссонанс. Сложно напугать загородкой из простых окорённых брёвен, когда здесь в ходу подобные пушки. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что укрепление было построено не без хитринки. Стена оказалось куда толще стволов, что использовались для его возведения. А ров, выкопанный у подножья и утыканный острыми зубьями-кольями, подсказал в чём дело: укрепление построили полым внутри и засыпали пустоту землёй изо рва, разом получив вполне солидную защиту.       Толстая стена — это, кстати, один из тех самых намёков, который я едва не упустил. Раз укрепление настолько капитально, то сделано явно не против лесной живности. Да и само по себе укрепление на склоне посреди леса навевало любопытные мысли: от кого они готовятся обороняться в подобной глуши? И пулемёт этот самый как бы недвусмысленно намекал, что у противной стороны тоже может отыскаться нечто подобное.       Хотя, делать скоропалительных выводов всё же не стоило — легко можно было ошибиться. Например, я ещё посреди побоища заметил, что орк Таран и его бойцы выглядели, как стереотипные полуголые варвары с большими «рубилами». Но при этом у них почти у всех имелось довольно современное стрелковое оружие, некоторые носили нечто наподобие бронежилетов явно фабричного производства, а у одного из зеленокожих имелась весьма непростая «ночная» оптика, которую из куска стекла на коленке не «выстругаешь». Всё это с неба не сыпалось — не верю, что такое бывает — а значит где-то стояли заводы и фабрики.       Но вместе с тем не стоило забывать про Кайгасу. Она, ничем внешне от собратьев не отличаясь, одеваясь в однотипные униформенные камуфляжные брюки -этакая «медсестричка» посреди прожженных «контробасов.» Но при этом женщина обладала вполне себе годными сверхестественными силами и, словно «бог молотка» Тор, долбосила напропалую электричеством из кувалды!       Какие тут выводы, если одно с другим, по идее, контачить не должно. Так что нисколько не удивлюсь, когда грозная станковая дудухалка на стене — Корд, что ли? — и крутая оптика окажутся не самыми технологичными приблудами. Раз уж в этом мире сосуществуют огнестрел и магия — это же магия у Кайгасы была? — то почему бы им не породить какой-нибудь «магострел»?       Как только пойму, что орки точно ничего дурного на мой счёт не замышляют, начну донимать их расспросами…       Отряд зашёл за периметр стен, командир группы вскинул руку и волчьи всадники остановились. Без команды спешились. Широкоплечий Таран тоже спрыгнул на утоптанную каменистую почву, бухнув берцами. Потрепал своего волчару за ухом, будто щенка, и пошёл на встречу к зеленокожему собрату, приметному сединой волос на фоне прочей черноволосой орочьей братии.       — Кромгрокк, мы не успели, — начав на ходу, покачал головой командир группы. — Когда прибыли — всё уже кончилось, а сигнальная метка едва пищала. Кто ещё мог там биться — тех уже мертвоходы доедали. Остальных поднял и забрал Ревенант. Только одного людишку и спасли — повезло ему.       Таран не глядя кивнул в мою сторону. Я кивнул в ответ, стараясь вести себя дипломатично. Хотя вид головы, торчащей из-за пазухи у Кайгасы, должно быть, казался очень комичным. Кромгрокк — ясно, что старший в поселении — даже не удосужился глянуть на меня.       Я привычно нахмурился на охамевшего бугая, но тут же расслабился. Можно было и оскорбиться на эту зелёную морду, но толку пыхтеть попусту?       — Ревенанта не достали? — спросил седой, встряхнув тугими косами.       «Фламберг» опять покачал головой в отрицании.       — Опытный попался, гад. Сам не лез под топоры, и Топорк его не достал…       Кромгрокк поднял взгляд в небо.       — Скоро рассвет — нужно вернуться и закончить, — сказал он. — Иначе к нам придут.       «Фламберг» молча согласился.       — Раненые есть? — спросил Кромгрокк.       — Ерунда, пару бойцов покусали. Царапины, — ответил Таран, а затем попросил: — Вождь, позволь снова повести отряд?..       Седой ненадолго задумался.       — Хорошо, — согласился он. — Сменишь варга на свежего. Кайгасу и покусанных оставь, а я назначу бойцов и медика им на замену.       «Медик?» — тут же с ухмылкой встрепенулся я, искоса глянув на орчанку. — «Угадал, что ли? Она на самом деле фельдшер? Медсестричка, бля, под полтора центнера весом…»       Кромгрокк тем временем кивнул Тарану за спину:       — Когда перебьёшь дохлятину, не забудь «стекла» поискать. Склады Блеха часто контрабандисты использовали — может, найдётся немного. А теперь иди, готовься…       Орчанка над моей головой недовольно фыркнула, определённо огорчённая своим отстранением, но промолчала. Неужели, она тоже хотела вернуться? С её-то пузом? Хотя, вспоминая то, как лихо она вертела колотухой, сворачивая мертвецам головы, пренебрежение моё было слегка поспешным. Она б наверняка прижилась в Адепта Сороритас…       Другие бойцы, тоже заработавшие по отметине-укусу также не намеревались оспаривать приказ. Хотя на их свирепых мордах читалось не меньшее рвение, чем в словах «фламберга». Надо же, а мне же всегда казалось, что орки смутьяны и анархисты.        Такая вышколенная дисциплина зеленокожих приятно удивляла.       Всадники быстро сняли с волков сбрую и сёдла. Непонятными командами просто прогнали зверей за ворота. Орчанка тоже спустилась с седла и я оказался открыт всем ветрам, оставшись без тёплого тела беременной пышки и её плотной накидки. За вспотевшие плечи — или это пот Кайгасы? — тут же прихватил холодок и я сполз на землю следом за женщиной. Встал на утрамбованный грунт и тут же едва не сел на задницу от неожиданности — ноги тупо не сходись вместе! Промежность гудела, будто меня полночи вполсилы били ногами по причиндалам. Что, в общем-то, было недалеко от истины.       Кайгаса слегка потянулась, совсем уж по-женски уперевшись руками в бока и разминая затёкшую поясницу. Теперь, в спокойной обстановке, она казалась даже выше и внушительней. Видеть даму в этой мускулистой громиле вновь стало сложно даже несмотря на громадный живот беременной матроны.       Орчанка с кряхтеньем наклонилась к подпруге седла, но я, не желая быть совсем уж бестолковым чурбачком, пришёл на помощь. Молча отвел в сторону крепкие зелёнокожие ладони и принялся расстёгивать ремешки — задача была нетрудная, так что даже переспрашивать не понадобилось чего там и как. В конце концов, женщина эта мне тоже помогла и куда больше. Как бы не задевало её надменное поведение там, в развороченной трупаками деревушке, а я был Кайгасе очень обязан. Ничего не случится, если разок помогу в ущерб гордости.       Орчанка, как ни странно, не стала отказываться от лишней пары рук. Обошла волка и принялась снимать с его морды уздечку. Свирепая животина, злобно зыркавшая на меня жёлтым глазом, с преданным видом лизала ладони мускулистой бабище. Когда зверь был освобождён от всего лишнего, женщина по-особому пощёлкала языком, и волк умчался в открытые ворота. Я опять остался не у дел с тяжеленным седлом в руках. Вокруг были орки, но на меня никто не смотрел. Они не брезговали или важничали — это стало бы заметно по лицам — а просто не проявляли интереса. Но и мне бегать да приставать с вопросами как-то не хотелось — пока не время. В конце концов, я же не просил помогать…       — Идём, людишка, — кивком поманила орчанка. — Нужно раны обработать.       Она первая выступила с предложением, которое я охотно принял и поплёлся следом, с трудом волоча волчью упряжь. Семенил за широко шагавшей тёткой. С любопытством разглядывал дома, укутанные темнотой ночи, прорываемой исключительно масляными фонарями. Освещение было живым, безо всяких электрических ламп или подобных светильников.       Подсознание отчего-то ожидало увидеть какие-нибудь крестьянские избы, заваленки там, да резные окошки. Может потому, что орки по-русски шпарили? Но взгляд натыкался на нечто подобное японскому стилю с налётом первобытной брутальности.       Почти во всех зданиях, на первый взгляд, несущими были четыре угла, сооруженных из мощных брёвен, врытых в землю стоймя. Стены же представляли собой туго натянутые на верёвках дублёные шкуры мехом внутрь. Крыши были скатные, но покрыты уже не шкурами, а внахлёст деревянными дощечками. Кажется, такие называются дранкой.       Выглядело это зодчество грубовато, но в мелочах придраться было не к чему. На мой дилетантский взгляд орки совершенно не умели — или не хотели? — в «красивость», но зато у них очень неплохо получалось в «надёжность».       Похожий дом, но немного на отшибе, дожидался и нас. Орчанка провела меня широкими улицами, будто нарочно позволяя прикинуть, что поселение-то не маленькое. Остановилась у двери-полога, встрепенувшись, будто что-то вспомнила. Поманила пальцем, отводя к невысокому навесу чуть в стороне от главного здания.       — Седло сюда, — коротко велела, указав на грубую деревянную рамку под крышей.       Когда сбруя заняла своё место — я еле-еле вскинул ворох упряжи! — женщина заговорила опять.       Речь её была отрывистой и сухой, но не сказал бы, что грубой. Скорее, орчанка просто устала для беседы витиеватыми руладами с каким-то непонятным чуваком из-под кучи досок.       — Сегодня ночуешь у меня, — приказным тоном заявила она.       На это я молча кивнул, понимая, что либо вот так, с привкусом чужого превосходства, либо под стеной, свернувшись калачиком. А ночной стылый дух уже начинал покусывать за босые пятки и голые плечи. Если лягу ночевать на улице, то к утру могу и не проснуться.       Короче, выбирать не приходилось. Так что я куда больше заинтересовался другим: а почему Кайгасу никто не встречал? И вообще какого хера её в свалку отпустили с таким животом? Ребятёнок в пузе ногами барабанит, а она посреди мертвецов кувалдой машет, дура зелёная.       У беременных же обычно есть мужья или хотя бы любовники. Короче, «соучастники» беременности. Где вторая половинка моей спасительницы? Хотя, это же орки — они ж должны жить войной, разве нет? Может быть, и Кайгаса потеряла свою вторую половинку в одной из стычек?       А вот это было уже не моё дело и глубже совать нос в чужие личные проблемы не следовало. У «медсестрички» этой зелёной кулачище почти как моя голова — кто знает, как она отреагирует, если мне по тупости доведётся задеть тему больную. Так что я не стал поднимать сей вопрос. Молча шагнул за приоткрытый полог, приглашающе передо мной распахнутый. Замер в проходе, привыкая от уличного трепещущего света к внутреннему кромешному мраку, и получил лёгкий тычок в спину.        Орчанка обошла слева, на ощупь зашуршала чем-то в углу и спустя пару секунд в её руках вспыхнул огонёк. Женщина просто пощёлкала пальцами, непонятным образом вышибая уже знакомые ярко-голубые искры, но помельче, нежели от молота. От них-то и занялся фитилёк простенькой масляной лампы, ловко склепанной из узких полосок жести.       Кайгаса прикрыла мутную стеклянную дверцу, повесив фонарик на крючке почти под самым потолком, вколоченным в две балки, соединённых крест на крест. Света вроде бы стало меньше из-за рассеивания, но он покрыл большую площадь, открывая взгляду внутреннее убранство жилища.       Как я и думал, здание внутри было одним большим помещением, включая пространство под крышей — иного перекрытия, кроме упомянутых балок, не было. А на комнаты объём делился при помощи груботканых полотнищ-занавесок, просто и сердито.       Быстро обежав помещение взглядом — в помещении было не намного теплее, чем снаружи — я заметил край чего-то похожего на кровать в дальнем углу. Неказистая, но крепко сколоченная из простых оструганных досок, она самым краешком выглядывала из-за непроницаемой «шторки» — похоже, случилось обнаружить спальню хозяйки жилища.        По правую руку от входа, посередине между кроватью и дверным проёмом, к стене притулился стол из тех же толстых досок, что и кровать. На нём, упираясь верхней частью в толстую горизонтальную жердь от угла до угла, стоял небольшой стеллаж или широкая полка. Тарелки-кружки на этом стеллажике — кстати, сплошь металлические, современные! — и очаг с казаном, выложенный из камня рядом со столом, намекнули, что это была орочья кухонька.       А вот слева всё оказалось куда любопытней. Орчанка первым делом направилась именно туда. Отстегнула и отставила в сторону свой молот-громовержец, бухнув им об пол. Начала перебирать многочисленные горшочки, баночки и плошки, расставленные по полкам, как две капли воды похожим на «кухонную».        Столов под полками было целых два, что давало некоторое понимание о правильном приоритете «левого» и правого» в этом доме. Столешниц оказались полностью завалены чем-то околонаучным, насколько подобное вообще можно было ожидать в прибежище орка. Мерные ёмкости, ножи и ножики, мялки-толкучки, высокие металлические сосуды, казанки, подобие весов и немалое количество стеклянной посуды внушало некоторое уважение. У меня появилось стойкое впечатление, что всё это барахло собрано не просто так — в бардаке на столах прослеживалась определённая система. Когда же я принюхался — да, на удивление, вокруг пахло очень приятно! — и на слабом свету разглядел, что дальняя стена и левый от меня угол плотно завешаны под потолком какими-то «вениками», то быстро понял что к чему.       Кайгаса, похоже, не только «аватар» Тора и полевой фельдшер, а настоящая знахарка!       Орчанка перебирала баночки, что-то выискивая. Я подал голос, спрашивая о самом насущном, что жгло плечо кровавой раной:       — Укусы тех тварей… это опасно?       Звучало до невероятия глупо — другие пораненные ведь дёргаются — но и смолчать я не мог.       — Ты про мертвоходов? — задумчиво уточнила орчанка, будто в той заварухе мог кусаться кто-то ещё.       Запустила палец в одну из баночек. Отковырнула восковую пробку, попробовала содержимое и с довольным видом сама себе кивнула.       — Неужели, в первый раз увидал трупачину?.. Везунчик… Не беспокойся, мелкий, с раной ничего такого, что было бы мне не по силам. Хотя, мертвоходы падаль жрут, так что после укуса нужно обязательно дать крови стечь и только потом обрабатывать. Не знал?..       Я помотал головой.       — Как ты тогда там оказался? — так же задумчиво и не оборачиваясь спросила она.       Я опять помотал головой. Чего говорить-то? Даже если правду скажу и поклянусь на… На чём у них тут принято присягу давать? То всё равно не поверит.       Орчанка набрала баночек. Выставила их на стол, махнула рукой, подзывая.       — Встань сюда, мелкий — мне тяжело нагибаться… — сказала она, и ткнула в низкий кривоногий стульчик.       Ну, со мной, положим, обращались куда бесцеремонней в своё время. Так что я не стал кочевряжиться не по делу и послушно, как детсадовец перед Дедом Морозом, встал на табуретку. И даже так Кайгаса оставалась сильно выше меня.       Женщина зачерпнула из баночки и потянулась нанести мазь.       — Это, а рану там промыть? — поспешил спросить я. — А то заразу какую занесём…       Знахарка остановилась и впервые глянула с интересом. Не скрывая подозрение, сощурилась.       — Хм… Лицо у тебя будто девичье, холёное…       Она без предупреждения схватила меня за резинку мокрых штанов, оттянув их и заглянув под одежду. Я едва не треснул ей по лицу, с трудом удержав секундный порыв!       — …Но ты определённо пацан, — констатируя факт, пробурчала орчанка, после чего отпустила штаны, добавив. — Ты из богатого рода? Знатные людишки ведь до сих пор родами живут, верно?.. Тебя учили наукам? Ты разбираешься во врачевании?       Она оказалась весьма проницательная. В том числе именно поэтому я и не стал понапрасну пускать пыль в глаза:       — Так, немного знаю.       Кайгаса глянула на меня с ещё большим подозрением. Неужто начала сомневаться в собственных выводах? Быстро же она мнение меняет.       — Живая кровь вымыла всю порчу из раны, — женщина указала на красные потёки на моей коже. — Зачем промывать?       Я поводил пальцем вокруг следа укуса.       — Ну, так тут, по краям эта самая… порча могла остаться. Повязкой занести в рану можно.       Орчанка удивлённо вскинула брови, будто услышав что-то невообразимое. А может так и было?       Женщина тут же отвернулась, указывая на свои рабочие столы.       — Водой промывать? — спросила она.       Вопрос поставил меня в некоторый тупик. У орков были пулемёты, но не было обычной перекиси водорода? Или они, ввиду могучего здоровья, такими вещами не считали нужным забивать голову? Странное дело, однако.       — Алкоголь… бухло крепкое есть? — спросил я.       Кайгаса плавно кивнула. Быстра сходила на «кухню» и притащила, по всему видно, немалую ценность в доме — пузатую стеклянную бутыль с тёмным содержимым примерно на полтора литра, оплетённую пенькой.       — Карибский ром, настоящий, трёхлетний. Горит, если поджечь.       Я чуть не поперхнулся, услышав совсем уж знакомое название. Поспешно отогнал рвавшиеся с языка вопросы — всё потом! — и кивнул, принимая бутылку. Под присмотром орчанки раскупорил тару, вдохнув шибанувший в нос спиртовой дух. А реально, бухлишко хорошее — аромат просто божественный.       Повозившись немного, я оторвал клок от льняной полоски, приготовленной вместо бинтов, и промокнул его крепким напитком, после чего обтёр края укуса.       — Нельзя, чтобы в рану попало, — проговаривал вслух свои действия.       А потом, поддавшись порыву, немного плеснул прямо на рассеченную кожу и зашипел от боли. «Мириаэль» и не через такое проходила, но «Максим» впервые лечился подобными способами. Орчанка же смотрела во все глаза, похоже, не до конца понимая, зачем переводить алкоголь на такие глупости.       — Дальше? — повелительно спросила она.       Я и тут не стал выпендриваться: Кайгаса всё же была знахаркой и наверняка умела немало. При наличных средствах не мне её учить.       — Чем-нибудь заживляющим смазать и перевязать, — пожал я плечами, решив в остальном положиться на медицину орков.       Женщина неожиданно улыбнулась и покивала, будто говоря: «то-то же». Поднесла баночку, собираясь окунуть в него палец. Я остановил её руку, иссечённую мелкими застаревшими шрамами. Отодрал второй клок от полоски и протёр ладони орчанки. Только потом подставил плечо.       Женщина намазала едко пахнущей мазью пустяковую в общем-то рану — мертвоход только кожу разодрал, но не успел откушать как следует. Обработанный укус был перетянут льняным грубым «бинтом», на чём врачевание оказалось законченным.       — Теперь поможешь мне, — сказала женщина.       Да уж, не зря она к себе пригласила — с пузом Кайгасы будет весьма не сподручно добираться до некоторых мест. Ассистент определённо понадобится.       Я на секунду задумался, не вовремя вспомнив её обнаженное, горячее тело, и мысленно вздрогнул. Встрепенулся от неприкрытого удовольствия, сквозившего в мыслях, и поскорее отогнал и эти думы. Орчанка ожидала услугу, закономерную в ответ на гостеприимство и, на минуточку, спасение жизни, а не моих довольных ухмылок.       Покивав и пододвинув горшочек с мазью, я протёр руки тряпицей, вкусно исходившей терпким смолисто-ореховым ароматом недурного бухла. Шаманка тем временем сунула ладонь под накидку и завозилась — большой живот мешал что-то расстегнуть. Наконец, она справилась и скинула мокрое полотно, без колебаний представ передо мной топлесс. Обувь её я уже увидал достаточно близко, едва не получив берцем по носу, а теперь опять немного удивился, вблизи и в подробностях разглядев на орчанке те самые пятнисто-камуфляжные, просторные штаны.       Женщина принялась расстёгивать тонкий поясок, поддерживавший просторный и удобный «комок». На ремне этом — по две с каждого боку — крепились подвесные кармашки-кобуры с вложенными в них странными штуками. Я сперва подумал, что Кайгаса оказалась не просто колдуном-чародеем, но и дерзкой девчонкой. Потому как владела не только «громововой» кувалдой, но и кучей «короткоствола», пряча его, под накидкой. Однако, это оказались не пистолеты, а весьма любопытные продолговатые палочки длиной сантиметров по тридцать, сделанные то ли из кости, то ли из очень светлого дерева. Поверхность этих штуковин покрывала частая вязь хитрой резьбы, протравленной разными красками. Выглядело грубо, но весьма самобытно.       Но «палочки» отвлекли только на пару секунд, потому как я почти сразу невольно уставился на всколыхнувшиеся груди мускулистой бабищи. Теперь они окончательно утратили былую эпичность и не казались такими большими, как тогда, когда давили на спину. У орчанки был всего-то третий размер или около того, даже с учетом позднего срока беременности. Могучее, «мужиковато» мускулистое тело женщины выглядело чересчур непривычным, удивляя и цветом кожи, и фантастической рельефностью мышц. Поэтому грудь казалась чуточку лишней на этой фигуре. А оттого привлекала ещё больше внимания, ибо была на удивленье красива.       Взгляд торопливо перескочил на её упругий живот, но стало лишь хуже. Пришлось целомудренно уставиться в шторку за спиной у Кайгасы.       — Спасибо за то, что помогла, — я наконец промямлил то, что давно пора было сказать. — Я там учудил всякое, а ты всё равно выручила…       Непослушный поясок наконец-то расстегнулся и шаманка аккуратно отложила его на стол вместе с подвесными кармашками. Бережно провела пальцами по резным палочкам.       — Мои духи велели помочь — я не смела ослушаться их, — тихо сказала она.       В голосе прозвучал укор или мне показалось?       — Ты не подумай, я обязательно отплачу и долг верну! Просто сейчас я на мели, но потом…       Кайгаса усмехнулась, перебивая:       — Духи не велели тебя покупать, мелкий. Духи велели помочь.       Она обернулась и села на стульчик, подставляя покусанные руки и мускулистую спину. Чем заставила меня устыдиться в конец. Могучие плечи зеленокожей девицы, увитые рельефными мышцами, были словно отлиты из волокон крепчайших металлов, упруго перекатывавшихся под кожей. Мне же, бывшему лоботрясу, о таком можно было только мечтать. Даже в бытность свою Адепта Сороритас, я редко видел нечто подобное у женского тела.       Укусы оказались только на плечах и предплечьях — Кайгасу тоже лишь слегка «надкусили», не успев пожевать всерьёз. И её стоическое спокойствие ярко диссонировало с моей устоявшейся «привычкой» бить панику из-за ран после зомби. До сих пор в мыслях таилось смутное сомнение, что орчанка ошиблась или чего-то недоговаривает, называя «засосы» от мертвецов неопасными. Обычно в фильмах про оживших кадавров даже после капельки мертвяческой крови персонажу неминуче наступила бы полная и безоговорочная «борозда».       Я встряхнул головой, отгоняя нелепые бредни. Стоило реагировать по факту, а не цепляться за дурные фантазии. И факт таков, что в этом мире были совершенно иные правила — укус не нёс в себе «зомбяческих» вирусов от злобной «корпорации-зонтика».       Орудуя проспиртованной тряпицей, я очень аккуратно протер кожу вокруг ран Кайгасы. А затем, на всякий случай предупредив — вдруг она буйная по норову? — плеснул на укусы ромом. Орчанка только поморщилась, но не проронила ни звука. Ну и отлично: стыдно в таком признаваться, но в нынешнем состоянии я не выдержал бы её зуботычины. Может и не помер бы, но от нокдауна не смог бы уйти наверняка.       Когда все ссадины и укусы были покрыты мазью и тщательно перевязаны, Кайгаса поднялась и кивнула в благодарность.       — Есть хочешь? — без долгой раскачки спросила она.        Смотрела так, будто ожидала отказа. Я не стал ожиданий обманывать.       — Спать хочу, — признался честно, помотав головой.       Решал, не начать ли расспросы, и понял, что это всё может подождать до утра. Как и еда, как и помывка. Сомневаюсь, что завтра меня выпнут «на мороз» голодного. Кайгаса обязательно накормит, раз сейчас предлагает — вот тогда и порасспрашиваю. А сейчас хотелось только одного — поскорей забиться под одеяло, закрыть глаза и расслабиться, провалившись в сон.       Орчанка понимающе кивнула.       — Кровать у меня одна, мелкий, — сказала она и повела за шторку. — А разжечь очаг для обогрева займёт время, поэтому уснём без огня. Раздевайся и ложись — обнимешь меня…       Предложение было, мягко говоря, пикантное. Потому как прозвучало чересчур прямо, да ещё и двусмысленно. Или почудилось? В общем, нечасто мне такое, да подобным бытовым тоном, предлагали. Обычно либо отшивали — это для Максима, либо звали заняться конченой содомией с закономерным летальным исходом — это для Мириаэль. Так что не скрою — в груди всё встрепенулась. Она всё-таки женщина, хотя и может сломать меня пополам. А я всё же мужчина, хотя гляжу на неё снизу вверх едва доставая лбом до сосков.       Впрочем, усталость брала своё, отгоняя любые второстепенные мысли. Меня же просто перекинуло с острова божественной мамочки, да немного покидало под дождиком среди мертвоходов, а я вымотался так, будто состав разгрузил. Очень хотелось идти «баиньки»       Отвернувшись — вдруг Кайгасе неловко? — я быстро стащил промокшие треники, толкнув их под обеденный стол. Остался нагишом, снова окинув себя взглядом в мутном свете тусклой лампадки. И с усмешкой согласился — обознаться было не мудрено. Прежняя, так уж и быть, «условно-девичья» и более-менее приемлемая худоба на фоне орков выглядела не иначе как стопроцентная «стройная женственность»! Или, что ещё хуже, рядом с зеленокожими гигантами я казался натуральным тощим подростком…       — Живо в постель, мелкий!.. — за спиной послышался нетерпеливый голос.       Я обернулся да так и замер с раззявленным ртом, оборвав желание хоть для виду возмутиться. Напротив стояла обнажённая Кайгаса, с недовольным видом упирая одну руку в бедро, а другой придерживавшая громадный живот. Под её беременным пузом свешивался здоровенный тёмно зелёный член, толстый и длинный, как палка сырокопчёной колбасы!       Оголенная головка размером почти с мой кулак доставала до самых колен… * * *       Я даже не почуял холода не согретого меха, которым была застелена грубая орочья кровать. Весь сжался от восторженного ужаса, чувствуя, как вялый хуище Кайгасы, размеренно сопевшей над ухом, прижался к моему заду раскалённым поленом из мяса…