"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      Ещё один шанс, это мясник и по совместительству повар. Вернее, повариха — могучая орчанка, содержавшая на котловом довольствии дежурные смены часовых на стенах, команду охотников и разъездные дозоры всадников. Она сама рубила мясо, сама колола дрова, сама готовила, сама мыла посуду — ей определённо не помешал бы такой замотивированный малый, как я.       Бабища каких-то просто чудовищных габаритов и сумасшедшей мышечной массы — тоже зелье Кайгасы испила? — оказалась на удивление незлобивой и общительной, странным образом вписываясь в стереотип о добродушных пухляшах-поварах. Хотя её квадратная челюсть и мрачный взгляд зарождали опаску, что тётушка уже думает, как бы меня сунуть в котёл.       Повариха не стала отшивать соискателя сразу и без лишних разговоров предложила попробовать. Протянула рукоятью вперёд самый маленький из своих тесаков для мяса, жестом предложив разрубить на куски подготовленные к разделке рёбра.       «Рёбрышки» были толщиной чуть не с моё запястье, а топорик для мяса весил килограмм десять, не меньше. Кое-как удержать его ещё было возможно, но эффективно работать — ни за что.       — Да что ж ты такой тяжеленный, падла?! — скрипел я сквозь зубы, пытаясь вскинуть теска.       Пыхтя и матюкаясь, обливаясь потами, толкнул плечом и обрушил топорик на кусок мяса на кости. Лезвие глухо тюкнуло, разрубив только плоть и оставив лишь небольшую зазубрину на желтоватом ребре.       Увидав мой закономерный конфуз, орчанка засмеялась, но этак по-доброму.       — Ничего, ничего… — ободряюще похлопала она меня по плечу, едва не вколачивая в землю. — Ешь побольше, девонька, окрепни маленько — и тогда приходи…       Острый тесак оказался в её лапище, со свистом взлетая, и одним мощным ударом рухнул на колоду для рубки, надвое перешибая кусок мяса на кости. Повариха взяла один оковалок, обернула его пучком травы, заготовленной как раз для таких целей, и сунула его мне в руки. Откорнала другой кусок на соседней колоде — чистое мясо, шмат килограмм на пять — тем же образом упаковала и положила сверху на рёбрышки.       — Привет Кайгасочке передавай, — женщина подтолкнула меня в спину, давая понять, что диалог окончен. — и Передай, что если будут зелья ещё — куплю обязательно…       Угадал, получается? Что ж, хоть что-то удалось «заработать».       Мясо я, разумеется, отнёс домой — халява же! — да и задумался. Ведь больше «общественных предприятий» в клане не нашлось. Но не идти же мне в «горничные», в самом-то деле! Уж там меня молодёжь точно прищучит…       И тут я наконец-то вспомнил про малышку Пенбину. Похоже, пришла пора глянуть на застенчивую орчанку. * * *       Её заведение — просторный трактирчик-шатёр из натянутых на стойки полотнищ — находилось почти в центре посёлка, напротив дома вождя. Но орки дисциплину не хулиганили, на «провокации» не поддавались и нажирались исключительно по Уставу — по вечерам, когда я помогал по делам Кайгасе. Поэтому днём пустовавшее питейное заведение ничем не привлекало внимания, не давая мотивов заметить этот наглый домишко, посмевший встать напротив покоев Кромгрокка.       Аналогично пустовало и место за прилавком в раскинувшейся рядом с трактиром лавчонке. Если правильно помню, именно сюда Кайгаса сдавала свои снадобья, сваренные сверх клановой меры.       Под навесом магазинчика стояли кондовые стеллажи в три полки, заваленные всякой всячиной: от ракушек с побережья моря и лоснящихся роскошью мехов выделанных шкурок, до бытовой утвари и полудрагоценный камней размером с голову ребёнка. Как я понял, торговая точка оказалась чем-то вроде комиссионного магазина, в который все тащили, кто во что горазд, через Пенбину перепродавая это соседям. Она брала со сделок процент, кто-то избавлялся от ненужного хлама, кто-то приобретал очень нужные вещи — в итоге все оставались довольны.       Шаманка как-то упоминала, что Пенбина искала помощника. И вот как раз в торговой лавке я мог бы пригодиться со своими силёнками. Перекладывать там всякие штуки-дрюки с полки на полку, пыль протирать, улыбаться во все тридцать два редким покупателям или ещё чего. Но самое главное — я мог очутиться в компании здоровенной орчанки, которая будет шугать мелких страстолюбцев, положивших на меня глаз и мечтавших положить кое-что ещё.       А я ведь даже собирался заняться собой, действительно поупражняться с тяжестями или типа того, чтоб хоть немного мяса на костях нарастить. Кормёжка тут была на убой, поэтому и такой вариант был в списке доступных. Если с работой совсем ничего не выйдет, то буду просто кидать всех через бедро, без разбору. Но подростки банально не давали продыху, следуя везде и всюду. Нужно было, чтобы они потеряли ко мне интерес хотя бы на время.       За прилавком и на этот раз было пусто — воровать у орков было зазорным проступком, воина не достойным. Да и кто украдёт, если тут все свои? Вот негоциантка и не беспокоилась о сохранности товара. Но я был настроен очень решительно и постучал костяшками по доскам.       — Эй, есть кто живой? — позвал в пустоту.       — Мр-ря? — послышался удивлённый тон откуда-то снизу, из-под прилавка.       Я качнулся, заваливаясь внутрь лавки и высматривая, что там «мяучит»? Покачнулся и расплылся в невольной улыбке — на меня глядело большеглазое желтоокое чудо! Росточком создание оказалось хорошо если около метра, зато обладало умилительной мордахой, чем-то похожей на мордочки лысых кошек-сфинксов, только без дурацких морщин. Серокожее, большеухое, с парой коротких черноволосых косичек и невероятно милое, это создание хлопало ресницами, не сводя с меня испуганных глаз. Развалилось в какой-то лежаночке, укутавшись в короткое одеяло. Смешно потряхивало острыми кончиками печально торчавших в стороны ушек, будто спрашивая, чего мне, такому огромному, надобно?       «Это и есть полуразумные расы?» — восхищённо подумал я.       Большеглазая милота была просто прелестна. Руки сами собой потянулись, подныривая под одеяло и проскальзывая ей в подмышки. Я дернул вверх… и чуть носом не нырнул за прилавок!       Одеяло сползло на доски настила и глазастая «киса» оказалась вполне себе человеческого вида увесистой девчонкой! Даже не так: это была Женщина с большой буквы «Жопа»! Ширине её бёдер могли позавидовать даже орчанки, а пухлые титьки «микро девицы» топорщились большими сосками и буквально вываливались из тугого узкого лифчика, настолько им там было тесно.       Я от натуги щёки надул, с трудом поднимая толстопопую барышню. Чуть пополам не сломался, пока её извлёк на белый свет, но сумел таки поставить на прилавок. Вздохнул, нервно усмехнувшись — не хватало ещё любимца хозяйки таверны в пыли извазюкать! — и примирительно почесал под челюстью у глазастой кошкодевочки.       — Тяжеленькая... Какая же ты милая, — улыбался я, поглаживая красатулю. — А где твоя хозяйка, м-м-м?.. Покажешь, где малышка Пенбина? А я за это для тебя мышку поймаю или молочка принесу…       Ушасто-глазастое существо, блеснуло янтарными зрачками, сделало шажок по прилавку, вильнув тугими бёдрами… и отвесило мне звонкую оплеуху — аж в ухе загудело! И пока я ошалело вращал глазами, не понимая, что произошло, четырёхпалая ладошка девицы подхватила небольшую полированную дощечку, нанизанную плетёный шнурок. Деревяшка эта лежала у длинноухой прямо на титьках и всё время была на виду, но безнадёжно терялась в ложбинке роскошного бюста. Зато теперь оказалась у самого моего носа.       — Пен-би-на Кен-зи-ла-си… — прочитал я по слогам.       Заткнулся да и стёк по прилавку на землю, опускаясь на корточки и прячась за стойкой.       «Стыд-то какой!..» — зажмурился от досады, решаясь свалить поскорее от разгневанной торговки.       — Чего надо? — над головой послышался её тоненький голосок. — Только резвее — я гоблин занятой!       Я вскинул взгляд, и уставился на крохотную фурию, сердито уткнувшую кулачки в талию и с требовательным видом таращившуюся сверху вниз.       «Как же, занятая… Дрыхла в своём кресле, а теперь просто отыгрываешься…» — едва не сорвалось с языка. — «Докатился, блин: уже и гоблины помыкают…»       Определённо, следовало сваливать, пока меня в конец не застыдили перед всем посёлком. Но и просто сбегать, как побитая собачонка, даже не спросив, всё же не стоило. Зря, что ли, по роже получил?       — Вам помощник не нужен? — пискнул я.       Глазищи дважды моргнули и тут же прозвучал ответ:       — Ты принята.       — Ч-чего? — внезапная перемена настроя была слишком… внезапная.       — Я те-бя на-ни-ма-ю!.. — так же по слогам, как недавно читал я, повторила гоблинша.       — И вы не злитесь?       Девушка хитро усмехнулась, обнажая кошачьи клыки.       — Одна я… — сказала она, явно предлагая обращенье на «ты». Сложила ладони в замок и с довольным видом хрустнула пальцами. — За твою дерзость уже взяла плату, так что мы квиты. И теперь, когда со всем разобрались, неужели ты думаешь, что я упущу шанс нанять эльфиечку?..       «Странная какая», — промелькнуло в мыслях. — «Хотя, если не злится, то чего ещё…»       — Стоп-стоп! — обрывая неуместный мысленный монолог, я вскочил на ноги       Даже руками замахал для пущего эффекту. Потому как начиналась «старая песня о главном» и её следовало пресечь в кратчайшие сроки.       Пенбина отпрянула, смешно качнув большими ушами.       — Но это же тебя из штолен Блеха спасли пару дней назад?       — Ага…       — Живёшь у шаманки Кайгасы? У такой, с пузом большим. Она ещё молниями…       — Да-да…       — И зовут тебя Мириаэль?       — Всё верно…       Гоблинша с победным видом щелкнула пальцами перед моим носом, будто говоря: «Ты кого дурить вздумал?». Подскочила и обняла за шею, прижимаясь тёплой щекой. Чуть повернулась и повела перед собой ладошкой, взмахнув настолько эпичным жестом, словно намеревалась доверить мне тайны мироздания, все до одной.       — Милая, — заговорила она с каким-то глубинным, грудным урчанием, будто большая довольная кошка. — Мы с тобой такие деньжищи заработаем!.. С моим умом и нашей совместной красотой покорим весь Углук, а там…       — Постой! — заворочался я, выпутываясь из цепких объятий.       Хотя, если честно, отлипать не хотелось — очень уж приятная у гоблинши щёчка оказалась. Да и сама она была невероятно мягонькая и упитанная.       — Всё, что ты сказала — правда, за исключением одного. Я не девочка, а мальчик… Тьфу, ты!.. То есть, мужчина я. Понимаешь?       Уж за Пенбину-то мне наверняка голову не оторвут? Я отступил на шаг и парой торопливых движений задрал юбку до пупа, наконец-то демонстрируя «удостоверение личности».       — Вот, видала?       Глазищи гоблинши, медово-жёлтые и с вертикальными зрачками, с подозрением сузились. Фигуристая коротышка задумалась, присев на корточки прямо на прилавке и почесывая подбородок. А спустя миг на её лице просияла медленная догадка — кошачьи очи распахнулись, а рот приоткрылся в беззвучном восклицании.       — Ага!.. — закивал я, соглашаясь с выводом.       И чуть не вскрикнул от неожиданности — Пенбина попросту прыгнула мне на руки.       — Футанарька моя дорогая! Девочка моя писюкатая! — радостно завопила она, немаленьким весом сочного тела сшибив меня с ног.       Я растянулся на земле, а гоблинша, восторженно блестя глазами, уселась сверху.       — Где ж ты была до сих пор, дурында ненаглядная?! — трясла она меня за грудки. — Мы такой навар упустили…       «Кошкодевочка» покачнулась и просто легла сверху, прижавшись мягкими титьками и жадно лизнув языком в губы. Я только и смог, что бессвязно замычать под этим безумным напором.       Минула секунда-другая и Пенбина с чмоканьем отлипла от моих губ.       — Всё-всё-всё!.. — категорично затараторила взбудораженная недоросль. — Бросай эту угрюмую дылду Кайгасу и ко мне переезжай. Сегодня же… Нет — немедленно! У меня тесновато, но как-нибудь да устроимся…       В это мгновение на нас надвинулась тень и о землю шаркнули подошвы знакомой армейской обувки. Мы с гоблиншей синхронно задрали головы — рядом стояла шаманка.       Орчанка приобняла ладонью живот и с кряхтеньем присела на корточки. Улыбнулась.       — Это кто здесь дылда? И что я вижу, малышка Пенбина: моего постояльца охмуряешь?       Задастая коротышка с хитрым видом сощурила большие глазёнки… и принялась жадно вылизывать мне лицо, даже не потрудившись шаманке ответить! Бросилась целовать, покусывая и запуская язычок в рот. Не прошло и десятка секунд, как вся моя моська была покрыта слюнями миловидной, но чересчур импульсивной гоблинской женщины.       — Всё, теперь эта футанарька моя!.. — гордо воскликнула Пенбина. — Проваливай, дылда!..       Кайгаса незлобиво засмеялась       — Подруга, не хочу тебя огорчать, но это… — зеленокожий палец сверху вниз направился мне в лоб, — …это мужчина, а не футанари.       Гоблинша глянула на меня, растерянным взглядом.       — Да! — в сердцах воскликнул я, подтверждая.       Коротышка снова задумалась. Для верности ощупала мою плоскую грудь.       — Кайгасочка точно врать не будет… — пробормотала она, а потом подняла взгляд. — Значит ты — очень красивый, женоподобный мужчина?       — Да! — уже едва не плача от досады, согласился я.       — Но это же… — с ошарашенным видом выдохнула гоблинша.       Моя шея расслабилась, роняя голову на утоптанную землю. Наконец-то эта мелюзга поняла, что я…       — Но это же даже лучше! — вышибая из мирного течения мыслей, взвизгнула Пенбина. — Всё, ты нанят! И это не обсуждается, ясно!       Миловидное задастое «чудище» опять кинулось целовать и кусаться, принялось дёргать накидку-пончо, будто пытаясь раздеть меня прямо тут, перед прилавком.       «Помоги!» — прошептав одними губами, взмолился я о помощи у шаманки.       Футанари не двигалась и в ответ только улыбнулась.       — Бесполезно, — сказала она, поглядывая на меня. — Пенбина у нас миниатюрная, но очень страстная женщина. Жару в ней — на трёх орчанок с хвостиком.       — Ага… — промурлыкала гоблинша. — Я — маленький орк!.. М-р-р-р…       Острые клыки укусили в подбородок, а толстопопая крохотуля с приглушенным стоном задвигала бёдрами, ёрзая промежностью по моему животу.       Кайгаса тем временем поднялась и собралась уходить. Я в последней надежде, как утопающий, потянулся к ней.       — П-постой!       — Не-не-не… — шаманка с усмешкой отмахнулась. — Это твоя проблема: сам влез — сам и выпутывайся. А я не хочу с единственной торговкой в посёлке портить отношения из-за смазливого эльфийского полукровки, так что до завтра…       Кайгаса отошла на пару шагов, обернулась и показала крепкий кулак:       — И вообще: мне в лавке скидки нужны, так что задай ей жару, как следует, — хмыкнула футанари. — Если сегодня ночью Пенбинка не будет от счастья визжать, то завтра визжать будешь ты…       — Ага… — проворковала гоблинша, томно смежив горевшие янтарным огнём глазищи на пол-лица. — Задай мне жару…