"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      Сладкий морок восторга рассеялся, и я отступил на пару шагов. Взглянул на Кайгасу и оторопело замер, не понимая, что происходило: шаманка не двигалась с места, дрожащими руками прижимая к груди длинную тряпку. На меня не смотрела и кажется…       «Да она же боится!..» — ошарашено понял я, не веря глазам.       Зрелище было странное, но несомненное. Однако… Бесстрашная орчанка, грудью бросавшаяся на мертвоходов, боялась кого-то вроде меня? Или же… Быть того не могло, но мне следовало убедиться лично.       Я твёрдым шагом направился к Кайгасе. Едва справившись с железной хваткой, вырвал тяжёлый полог из её дрожащих. Зыркнул исподлобья, как Давид супротив Голиафа, и окончательно ошалел: одним только взглядом вынудил футанари прижаться к упругой стене из шкур!       Перед таким красноречивым посланием не осталось места сомнениям ни для мыслей, ни для эрекции. Образ робкой Кайгасы мгновенно поработил воображение, веля отбросить тупорылое любование и наконец-то дать этой дамочке то, чего она хочет. Футанари, кажется, даже не понимала, что именно было нужно её страстному телу, но я то отчётливо видел, что оставлять без щедрой награды настолько восхитительный страх беременной футанари было бы мерзким кощунством. Её духи меня попросту не простят, если шаманка не застонет в экстазе!..       Я парой легких ударов отогнал могучие ладони Кайгасы, безуспешно пытавшейся прикрыть похотливое тело. Крепкой рукой она орудовала внушительным молотом, но ныне не смогла совладать даже с детской ладошкой обнаглевшего «полуэльфа». Источая предвкушающий ужас категорически несогласной девушки, мечтающей, чтобы её взяли грубо и страстно, следила за моими хозяйскими жестами. Даже не пикнула, когда я поймал мягкий пояс спортивных штанов на шаманке и властным движением стянул их вниз. Резко и бесцеремонно рванул, обнажая крепкое зеленокожее тело с бессловесным приказом явить миру нечто настолько прекрасное.       Футанари лишь мелко подрагивала от моих неловких движений, колыхая упругими титьками. Но этот сексуальный «озноб» заставил меня ухмыльнуться, принудив при этом саму шаманку залиться румянцем стыда: мы в унисон поняли, что это была не дрожь, а неосознанная помощь своевольного тела, рваным качанием тугих ляжек помогавшая раздеванию! Будто бы в ужасе — неужели она и вправду боится? — шаманка от стыда закрыла лицо ладонями, но не прекращала качать тазом, высвобождаясь от такой неудобной одежды.       Штанишки съехали до коленей, и в воздухе качнулась «балка» зелёно-багровой эрекции. Воздух мгновенно наполнил горячий дух крепкого мускуса, а пухлые, «конские» яйца дернулись к телу, будто поршень насоса. Толстый член упёрся мне в грудь, подпираемый сверху внушительной округлостью беременного живота — налился такой мощной эрекцией, что даже умудрился немного вмять тугую упругость громадного пуза. Кайгаса переступила и полностью сбросила эластичные шмотки, встав на мягкую тряпку. Передо мной — чуть ниже лица — нетерпеливо подрагивал её упругий мясистый «жезл» с оголённой головкой. В уретре блеснула капелька влаги, такая аппетитная, милая…       Я подхватил горячий член снизу, приподнимая толстый «рукав», словно это был чудовищных размеров «хот-дог». Без колебаний прильнул губами к головке, целуя взасос тёмную, горячую кожу пухлой уретры, словно губы любимой. Жадно вдохнул божественный мускус, вздымавшийся от «члена беременной женщины», как бы странно это не прозвучало. Мягко прихватил зубами крайнюю плоть, нежно оттягивая, будто сладкое лакомство.       Слуха коснулся восхитительный всхлип и я поймал восторженный взгляд оторопевшей шаманки. Не сводя с неё глаз, с улыбкой запустил язык под уздечку, жадно целуя тонкую складочку кожи и млея от сладостных вздохов брюхатой футанари.       Хорошенько обслюнявив головку и звонко поцеловав набухавший хуище, я на миг оставил его без присмотра, потянувшись к молнии на куртке шаманки. Кайгаса к этому мигу сама на себя была не похожа и будто полностью утратила волю к сопротивлению. Всё так же пряча лицо за ладонями и подглядывая в щель между пальцами, она покорно наклонилась вперёд, помогая мне дотянуться до «собачки» на молнии! Дождалась, пока я расстегну на ней куртку, выпуская на волю сочные груди и округлый живот, и только затем распрямилась, опять невольно мазнув мокрым членом меня по груди.       Дернув за рукав и стянув куртку, я отогнал футанари от спасительной стенки. Без колебаний отвесил смачную оплеуху по мускулистой жопе и погнал бедолагу в постель — такой роскошной бабце пора бы выучить своё место и до скончания века не выбираться из койки. Духи явно обманули Кайгасу, сотворив из неё могучего воина — футанари была рождена для наслаждения, лишь по нелепости случая отринув судьбу вечно стонущей от оргазмов сексуальной императрицы с рабским ошейником.       Я дерзко толкнул утратившую былой гонор орчанку. Пихнул её настолько грубо, насколько вообще позволяла разница в росте, опрокинув таки брюхатую прелесть на мягкие шкуры. На миг всё же «споткнулся» — сбился с вожделеющих мыслей, опять залюбовавшись нежной застенчивостью могучей орчанки.       Выпростаться из одежды у меня заняло считанные секунды — хоть нормативы сдавай на раздевание. Тряпки полетели в кучу к штанишкам Кайгасы, а я подступил к футанари, вынуждая её отползать по кровати всё дальше и дальше. И всеми силами подавлял в себе щенячий восторг от бескрайнего чувства «могущества», одним лишь кивком осадившего говорящую с духами воительницу.       Играла ли Кайгаса со мной, или на самом деле нечаянно вскрыла дивную слабость, не имело никакого значения. Ситуация покорила правдоподобием и для меня этого оказалось достаточно. Возможность повелевать шаманкой при помощи одного только взгляда напрочь затмевала разум восторгом.       Когда орчанка отползала на дальний краешек постели, не смея поднять глаза или хотя бы прикрыть ладонями обнаженное тело, я наконец-то сровнялся с ней в росте. Встал коленями на твёрдую койку и, потянувшись ладонями мимо телепавшегося из стороны в сторону громадного члена, обхватил ладонями зеленокожие щёки. Прильнул губами к губам, навалившись грудью на орочий пенис.       — П-перестань!.. — чуть не визгнула странная женщина, но не посмела меня оттолкнуть.       Её робость, её иррациональный ужас перед «эльфийским»подростком — это было прекрасно, это пленяло! Я поцеловал футанари, настойчиво завалив её на спину. Прильнул животом к круглому, упругому пузу, ощутив крепенькие толчки изнутри — сердитый ребёночек был недоволен.       Толстый член орчанки до предела напрягся и вздыбился между нами, словно пошлый флагшток, истекающий смазкой. Зажатый между двух тел, он бугрился толстыми венами и уродовал образ шикарного тела женщины на сносях… Сказал бы кто-то другой, но только не я.       Взявшись за её пенис, словно за поручень, я растолкал бёдрами крепкие ляжки орчанки и замер, поглаживая беременный живот оробевшей партнёрши. Прижал жаркий «рукав» к плоской «эльфийской» груди, свободной ладонью подхватывая сочные яйца орчанки.       — Т-тебе не п-противно? — послышался её непривычно нетвёрдый голос.       «Вот же дурёха…» — пронеслись беззлобные мысли.       Толстый член подрагивал будто мачта, одним своим видом унижая моё мужское достоинство. Тяжёлые яйца в испуге дрогнули и прижались к телу, самую капельку обнажая краешек влажной щели — алой и возбужденно набухшей, словно бутон свежей розы.       Уже обе мои руки ухватились за член партнёрши, обжигая ладони жаром возбужденного детородного «мяса». Отвесив лёгкий поцелуй влажной головке, я принялся медленно двигать пальцами вверх-вниз, раскачивая по стволу крайнюю плоть. Потянулся губами, шумно слизывая то и дело выступавшую из уретры маслянистую капельку. И улыбался, как идиот, катая на языке омерзительно-великолепный привкус предэякулята шаманки.       Левая ладонь сдвинулась вниз, побежала вниз по «стволу», вновь опускаясь пальцами к влажной от пота, тяжёлой мошонке. Мягко стиснула упругую продолговатую сферу, не имея возможности даже одну её целиком обхватить. Кайгаса была чересчур огромна во всём, пошлой избыточностью массивного тела подавляя тщедушного «полуэльфа». Но покорялась беспрекословно. Тяжко вздохнул в ответ на мягкое сжатие, спустя пару секунд брызнув из пениса обильными каплями смазки.       — Не мешай наслаждаться… — я наконец-то ответил, увлеченно лаская зеленокожее тело. Выдохнул шёпотом в её член, будто с ним говоря и не помня себя от счастья. — Вот это заебись, богоугодная хуйня…       Целуя и облизывая напряжённый елдак футанари, моё тело наклонился вперёд, будто действуя по собственной воле и не слушая сигналов от разума. Но что мозги могли сказать умного в этот момент. В голове давно не осталось места вменяемым мыслям — сознание от края до края заполнил роскошный стан удивительной «женщины с членом».       Я прижал её жаркий пенис щекою к плечу. Вдохнул восхитительный запах, загибая на сторону упругую балку под довольные вздохи Кайгасы. Поцеловал её огромный живот. Побежал слюнявыми метками к груди трепещущей футанари, оставляя дорожку из нежных укусов и привставая над крепким телом. Почти оседлал её, замерев напротив пунцового от смущенья лица.       — А тебе не противно? — спросил в ответ. — С таким слабаком?..       Вопросы — и её, и мои — были до невероятия глупы. Но сложно блистать красноречием, когда на мозги давит либидо. Кайгаса этого не поняла, зато поняло её подсознание. Лодыжки шаманки незамедлительно дернулись, будто она испугалась, что всё сейчас кончится. Крепкие ноги обняли мои бёдра. Обхватили, будто капканом из ляжек, без ложных стыдливых метаний прижимая к горячей промежности. Толстый член и упругие яйца беременной футанари прижались ко мне.       Я охотно сполз к прежнему месту, отдаваясь «власти» шаманки и чувствуя, с какой восхитительной жаждой она прижималась. Это движение сказало всё, что мои мысли хотели узнать.       Пальцы потянулись к лицу донельзя смущенной футанари, коснувшись её нежной щеки. Погладили шрамики и застарелые ссадины, словно разгоняя грубые черты лица орочьей «женщины с членом». И это, как ни странно, сработало: Кайгаса и до того была весьма симпатичной, но за мгновенье до близости будто наполнилась внутренним светом, растворившим любые намёки на «мужеподобную» женственность. Всё это вдруг перестало хоть что-нибудь значить. Я опять приподнялся и поцеловал уже не свирепого воина, а страстную девушку, желавшую лишь вниманья и секса.       — Ты просто чудесна… — прошептал ей, когда наши губы наконец разъединились.       Другая рука, кое-как дотянувшись, поднырнула под горячий мешочек мошонки, сминая и тиская упругую парочку в ней. Тяжкие яйца больше не дергались от волнения и совершенно расслабились, доверительно навалившись мне на запястье. Обняли странным пошлым «манжетом», пряча елозившие по орочьей пизде тонкие «эльфийские» пальцы.       Дыхание Кайгасы становилось всё глубже. Мошонка провисала всё ниже, а член, наперекор ей, наливался невиданной крепостью. Я выдернул мокрую от женских соков ладонь, вдохнув чудесный аромат её «мужского и женского». Прихватил пальцами тяжелые сферы яиц и прижал язык к мокрой уретре. Опять мягко сдавил, рассчитывая вновь получить пошлое лакомство. Реакция была чудесной: шаманка тихонько взвизгнула и мне на язык брызнула новая порция смазки, побежавшая по подбородку.        Терпеть не было мочи, сопротивляться порыву и мольбам бедной шаманки было преступно. Мысли вертелись от одуряющих запахов течки и секса. Всё шло кувырком!       Я прижался всем телом к партнёрше и двинул бёдрами навстречу блаженству, прижимая головку к её разгоряченной щели. Поёрзал немного, помогая рукой своему «малышу» протиснуться под горячей мошонкой орчанки, и ввернул изнывающий от нетерпения пенис промеж пухлых нижних губёх. Замер на миг, ловя нужное чувство рефлекторных сжатий женского лона, и мощным толчком без намёка на нежность утопил ствол во влажные недра.       Футанари вздрогнула и, запрокинув голову, сладко поёжилась от приятного мгновения неожиданности. Туго обхватила мышцами член и надавила лодыжками посильнее, с довольным выдохом принимая меня всего без остатка. Заёрзала бёдрами, одной рукой держа круглый живот и всем телом нетерпеливо вбирая желанную мужскую плоть.       Прошла секунда-другая, и мир едва не рухнул, раздирая в клочки самолюбие! Поймав сокрушительной мощи «удар», я понял, в чём была причина заминки — Кайгаса пыталась почуять мой член!       Больно было признаться, но «эльфийский» пенис оказался настоящей насмешкой для её сочной вагины, вряд ли способной спасовать и перед фистингом. Орчанка дрожала всем телом и пульсировала мышцами лона, словно насос, стараясь отыскать наслаждение. Будто «втягивала» естеством мой член, не получая желаемого. Вскинула умоляющий взгляд, больно резанув по сердцу, промелькнувшим в глазах глубочайшим разочарованием…       Я не мог в это поверить! Я не хотел признавать, что не состоятелен, как мужчина, и не способен насытить громадное тело беременной футанари. Это была жестокая насмешка судьбы! Но и сдаться было выше доступных возможностей. Если бы я отступил в такой позорный момент, то с ума бы сошёл, спалив к чёртовой матери гордость. Быть ни на что не годным мужчиной — даже в постели! — что может быть горше?       Я без колебаний затеял движение, резко качая тазом. Принялся нетерпеливо и мощно толкаться в недра разгорячённой шаманки. Краем сознания помнил о её положении и старался быть нежным и ласковым, но со нарастающей злостью остервенело вбивал ствол под углом вверх. Нащупывал особо чуткие точки у входа влагалища, спеша проявить себя. Держался за гигантский член футанари и с ненавистью целовал взасос мокрую от смазки головку, норовя затолкать язык в тугую уретру и хоть так доставить ей удовольствие.       Я был до ужаса зол на себя. Ненавидел за то, что настолько беспомощен. И за то, что всё равно не могу оторваться от этой унизительной детородной «машины», с завистью облизывая орочьий пенис…       Кайгаса тяжко дышала — кажется, больше от смущения перед нелепым напором процессом, нежели от наслаждения. Но из жалости не хотела меня прерывать — ухватившись за стойку кровати над головой, она тихо постанывала, притворяясь. Мускулистые бёдра словно нехотя принялись ритмично подрагивать, качаясь навстречу, дабы поскорее покончить с этим недоразумением.       Футанари позволила всё завершить, ещё больше унизив…       Так опозорившись во время первого секса посреди новой жизни, я очень боялся, что мой финал наступит раньше, чем у орчанки. Это будет крах, не иначе.       Поэтому я усердно орудовал пальцами, помогал себе языком, старательно доводя партнёршу до удовольствия. Уязвлённый несоответствием габаритом — почему раньше это не понял? — будто девственник метался в придурошной панике, опасаясь, что не смогу дать Кайгасе хоть что-нибудь.       Если кончу раньше неё — это будет мой полный провал, как мужчины…       Дурная ли боязнь постоянно меня притормаживала или нечто другое сработало, но спустя какое-то время я с удивлением понял, что прекрасно владею моментом и контролирую ситуацию! Жаркая влага женского тела была нежна и приятна, с аппетитными звуками хлюпала вожделеющей плотью. Но запредельного чувства, срывавшего мысли в штопор оргазма, даже не близилось. А когда же я поднял взгляд на шаманку, то едва не замер на месте, позабыв совершать фрикции.       Некогда разочарованный взгляд Кайгасы совершенно истаял, преобразился, а её вовлеченность в процесс была полной! Футанари держалась за изголовье уже обеими руками, крепко вцепившись в мощную балку. Её брови нахмурились, а заплаканный взгляд силился разглядеть за внушительным пузом мой член, окунавшийся в нежное лоно. Мышцы на руках и предплечьях вздулись узлами, а сама футанари томно и часто дышала, разрождаясь всплесками сладостных, не наигранных стонов.       В этот миг ей, как и мне, было необычайно хорошо, ибо большое влагалище громадной орочьей бабы уже не казалось вялым рукавом из горячего «мяса». Теперь это был узкий, чудесный проход девственницы, жадно сдавленный вокруг моего члена. Лоно орчанки с каждой секундой обнимало всё туже, безуспешно умоляя об эякуляции таранившие его пенис. Жаркий путь в обитель блаженства изнывал от нараставшей восхитительной боли, и Кайгаса всё громче стонала, теряя остатки контроля. Не просто вздыхала после особо удачных глубоких толчков, а откровенно повизгивала, с силой толкаясь навстречу мощными ляжками. Брызгая каплями пота и смазкой под звуки звонких шлепков тела о тело, со страстью седлала мой член — будто торопила разрядку, что прекратить эту сладкую пытку. А я с восхищением и полным непониманием чуял, что прекрасно контролирую ситуацию, уставая больше спиной, нежели чем-то другим. И, вцепившись пальцами в крайнюю плоть её члена, с мстительным удовольствием принялся мучил шаманку, наслаждаясь всхлипами, стонами и бегущими по зелёным щекам слезами экстаза.