"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      Прошло ещё минут пять, а может быть и все десять. Точно не помню. Но помню другое: как личико футанари-орчанки исказилось бездумной маской блаженства. А проблески восторженной ярости лишь придавали ей особо чувственный образ. В гневе Кайгаса была просто прекрасна!       Большие клыки в нижней челюсти, полные страстные губы, свирепый взгляд полубезумной блудницы и громкие стоны падшего ангела удивительным образом дополняли друг друга, порождая нечто волшебное. Не громы и молнии, разносящие мертвоходов в куски, а что-то действительно необычайное!       Кайгаса больше не сдерживалась, с хриплым стоном звонко шлёпая промежностью о мой живот, будто норовя вдавить в него свои громадные яйца. Я помогал ей, массируя эти тугие фабрики спермы, извергавшие из головки всё новые порции смазки. Её большой член размашисто качался из стороны в сторону и чуть менее звонко, но, чёрт возьми, довольно болезненно хлопал меня по груди. Брызгал во все стороны обильными каплями душисто пахнущей масляной влаги.       Я целовал это мясное полено, если губы успевали поймать полыхавшую жаром залупу. Или откровенно кусал за крайнюю плоть, заставляя Кайгасу сладостно взвизгивать…       Спустя ещё пару минут, орчанка накрепко обняла меня мускулистыми ногами и колотила вагиной о член так часто и яростно, что всё её тело тряслось. Разъехавшиеся в стороны груди скакали и колыхались, словно безумные, громадный живот мерно качался, яйца подрагивали, подлетая в миг расхождения тел и провисая в мгновенья «коллапса» влагалища с членом. Орочий хуй телепался, словно флагшток в ураган. Он уже не просто колотил меня в грудь, а доставал аж до подбородка, брызгая на лицо натуральными струями смазки.       Пошлый сок струился из неё ручейками, но шаманка умудрялась держаться…       Ещё две минуты спустя Кайгаса уже едва ли могла нормально дышать, сотрясаясь в предоргазмичных конвульсиях. Её рывки и толчки стали неровными и спонтанными, а разрывавшая тело сладкая боль была максимальна. Рот раскрылся в немом сладостном визге, голова запрокинулась, пряча невидящий, закатившийся взгляд. Могучие руки так сдавили многострадальную балку, что было похоже, будто вот-вот брызнут щепки. Мускулистое тело беременной футанари изгибалось и тряслось от неги, балансируя на последних секундах перед сокрушительным мигом разрядки.       Когда Кайгаса с беззвучным воплем прогнулась в спине, вздымаясь беременным пузом и впиваясь крепкими пальцами в шкуры на койке, её пухлая большая пизда сжала интимные мышцы так туго, что даже мне стало узко! И в эти мгновения я наконец-то дал волю собственной страсти. Отбросил любые попытки контроля и высвободил сознание и тело для эротической жажды — начал с диким темпом, но совершенно без жалости вколачивать в зеленокожую сучку оргазм. На миг задохнулся от рванувшей в мозгу пульсации сладости, толчками заструившейся из головы прямо в член. Обхватил руками мускулистые ляхи Кайгасы и, злобно вбивая во влагалище ствол, излился в самые недра беременной футанари…       Кайгаса вскинулась, будто ей на голову обернули ведро колотого льда. Незряче поймала меня за руку, потянула и прижала к себе. Подмахивая крепкими ляжками и хлюпая мокрой пиздой, застонала прямо в лицо. Впилась губами мне в губы, в забытье больно кусаясь. Содрогнулась всем телом, порождая протяжный, восхитительный вздох.       Её член, стиснутый между нашими животами, изогнулся дугой. Мясистая детородная «балка» упруго задёргалась, ударяя пульсацией, и тугая головка брызнула мощным фонтаном густой слизистой влаги мне в подбородок!       Одуряющее шибануло восхитительной вонью и по моей груди потекло белое «золото». Ещё раскалённые всплески — один, два, три — и волна орочьей спермы взлетела мимо щеки, хлынула вниз, на трепетавшие титьки шаманки. А сама она будто бы наконец обрела утерянный голос, рождая такой сладостный полустон-полувизг, преисполненный болезненной неги, что мне захотелось разорвать эту сочную футанарьку и сожрать целиком. Поглотить зеленокожее чудо, способное так наслаждаться оргазмом. И способное дарить такое блаженство, укрывавшее меня всё плотнее с каждым мгновеньем.       А затем…       Грудной, хриплый стон экстаза — мой ли, её ли? — сорвался на сладостный визг и лачуга шаманки словно взорвалась! Со всех сторон полетели чашки-миски, вихрем взметнулись пучки сушеных трав. Словно порыв ураганного ветра ворвался под крышу, разметав пыль и наши одежды. Кайгаса в эти мгновения попросту плакала и я, ловя ртом воздух в конвульсиях от оргазма, не мог поверить глазам, перестав её узнавать. А когда футанари вскинула у меня над плечом руку, будто пытаясь от чего-то закрыться — вообще утратил способность хоть что-нибудь понимать. Непонимающе двинул головой, теряясь: оглянуться или не стоит?..       Спустя миг за спиной, грохнуло так, будто у самого уха бабахнул главный калибр линкора! Я содрогнулся, протрезвев от сладкого морока в миг. Какой уж тут секс, когда на головы рушится артподготовка?!       Обернулся и в шоке увидел, что большая часть стены позади вместе с полками и столами улетела к соседнему дому! А над пальцами Кайгасы «дымился» парок и бегали миниатюрные, тихо жужжавшие молнии.       «Да она же целилась, а не защищалась!..» — я ошарашено вытаращился на лицо шаманки, закатившей глаза и от кайфа в беспамятстве жевавшей пухлые губы.       Снаружи раздался шум и взволнованный гомон. В прореху в стене заглянуло орочье лицо — «кого здесь убивают?» — но тут же с пониманием хмыкнуло и исчезло. До меня донеслись спокойные, удалявшиеся реплики о том, что «пришлый эльфёнок нашу Кайгасу оттаскал». Раздались озорные, басовитые смешки-пошутейки и всё утихло.       Мне же было не до смеха — за плечи схватил зябкий озноб. Предупреждать нужно, что шаманки кончают магией! А если б эта балда зелёная забылась и в порыве страсти ткнула рукой мне в лицо?!       Футанари понемногу приходила в себя. Её всё ещё мелко потряхивало, что выглядело крайне забавно и мило — этакая борьба Кайгасы с собственным телом, охочим до страсти. Подобная похотливая «пляска» заводила не хуже её грудных стонов. Но взгляд орчанки всё-таки понемногу возвращал былую разумность.       Наконец, спустя добрую минуту, а то и две, она расслабленно откинулась на кровать и нервно засмеялась. Словно в беспамятстве принялась мять залитые семенем титьки, будто пытаясь втереть в них собственную сперму. И раз уж опасность миновала, то я с новой охотой окружил вниманием трепетавшую на пике экстаза орчанку, принявшись охотно ей помогать: начал натирать душистой слизью груди и беременный живот футанари. Орчанка заметила это и просто кивнула, всецело отдавшись заботам чужих рук. Похоже, вывод о возвращении её адекватности был слегка преждевременным — шаманка всё ещё витала в облаках.       Вновь минуло какое-то время. Минуты, может быть, три и всё наконец-то более или менее успокоилось. Взгляд Кайгасы увидел пустоту на месте стены — попробуй не заметить такое! — а потом удивлённо уставился на меня.       — Что случилось? — взволнованно прошептала она.       Я едва сдержался, чтобы не влепить дурной бабище отрезвляющую оплеуху. Да и то не врезал лишь потому, что моих силёнок не хватило б, чтобы она хоть что-то почуяла.       — Это мне нужно спросить, что тут за хрень происходит!.. — рявкнул я, кивком указав назад.       Имел право злиться ибо, как самец богомола, чуть жизнью не расплатился, отвечая за чужое удовольствие.       — Ты кончила так, что снесла полздания своей магией — вот что случилось! Как это понимать, а?..       Шаманка удивлённо похлопала ресницами, глянула на свои ладони и только тогда заметила, что мы с ног до головы перемазаны в сперме. Кайгаса тут же опустила взгляд.       — Извини, мелкий, не хотела тебя испачкать… — пробормотала она, как будто нарочно вынуждая меня ощущать растущую досаду.       Нет, определённо: прежний её заносчивый нрав был куда интересней. Я вздохнул, опустив ладонь на упругий живот распалившейся партнёрши. Томное тело мощной девахи неосознанно вздрогнуло от прикосновения, а спустя миг и ребёночек пнул мне в ладонь…       — Ты всё ещё сомневаешься? — я сокрушенно покачал головой и спросил у шаманки. — Серьёзно? Ну-ка, глянь сюда…       Футанари подняла взгляд, и я провёл пальцами по своей плоской груди, сгребая комья чужой спермы. Без колебаний сунул их в рот, облизывая пряные сгустки, как лакомство.       — Вопросы? Думаешь, сделал бы я так, если бы имел претензии?..       — Правда?       Может, она просто дурачится, над «эльфёнком» подшучивает?       — Да ты, бля издеваешься? — взвился я. — Нашла же время.       Теперь уже обеими ладонями я провёл по её пузу и сиськам, собирая почти полную пригоршню густого, детородного сока. Запрокинул голову и, словно утоляя жажду у родника, поднёс «ковшик» ко рту. Быстро выпил содержимое, шумно глотая.       — Тебе всё ещё нужны какие-то слова? — пожал я плечами. — Ну, почему бабы такие бабы, а?.. Короче, кончай придуриваться и расскажи, что это было?       Кайгаса смущённо улыбнулась.       — Нужно стену завесить, иначе… — невпопад пробормотала она.       Прежняя упёртость орчанки понемногу возвращалась — именно то, чего мне было нужно в этот момент. Ну, почти: несвоевременная реплика мгновенно выбесила.       — Кайгаса! — рявкнул я и со злости врезал по краю кухонного стола, стоявшего неподалёку.       Толстая доска пронзительно скрипнула, выдёргивая толстый гвоздь из рамы. Вздыбилась и вылетела из столешницы. Чуть не огрела меня по спине — благо, орчанка вовремя поймала её на лету, подставив ладонь.       Один мой удар едва не разбил чёртов стол! Я вытаращился на кулак, а шаманка засмеялась, указывая мне за спину:       — Это был твой бафф и о таком не мешало бы предупреждать, — сказала она, а потом большим пальцем ткнула в сторону покалеченного стола. — А это был мой бафф.       Раздражение тут же отхлынуло: и точно, как же сразу не догадался!       — Постой, — я рассеяно замотал головой, экстренно соображая и вспоминая. — Это как тогда, с перепутанным зельем? Твоя сперма дала мне физическую силу, а моя тебе…       — Усиление магии, наверно, — договорила за мной шаманка, а затем весьма мило хихикнула. — Но я плохо помню, что было. А если ты, наконец, вытащишь из меня член, то обязательно попробую вспомнить.       Я вскинул руки, не понимая, о чём она. Глянул вниз, но до того, как увидел, ещё раньше почуял, что мой «младшенький» был в состоянии полной боевой готовности и удерживал «на прицеле» матку Кайгасы.       «Вот же свезло», — промчалась ироничная мысль. — «Переродился дохлым, как хлебушек. Зато в постели — маленький гигант большого секса…»       Поёрзав немного, мы наконец-то разъединились, огласив разнесённую шаманскую лачугу влажным «поцелуем» чмокнувшего семенем влагалища. Я торопливо спрыгнул с кровати и тут же, по горячим следам и ввиду скоротечности «сырых» баффов, попытался поднять Кайгасу на руки. Поспешил наверняка убедиться в факте повышения сил.       Эффект был несомненный — пузатая футанари словно вообще не весила ничего! И, нужно отдать ей должное: как невеста на свадьбе, терпеливо дожидалась, пока я наиграюсь с ощущением силы и перестану качать её на руках.       Когда бафф начал гаснуть, я опустил футанари на пол — не хватало ещё беременную уронить. Выкопал из вороха какую-то тряпку и наскоро стёр с тела душистые сгустки тёплого семени. Нашёл свои вещи — чудо, что их не унесло — и натянул старое доброе «пончо». После чего без напоминания принялся, как умел, навешивать тонкий внутренний полог вместо улетевшей стены из шкур. Попытался хотя бы временно исправить казус, к которому косвенно приложил руку… то есть, член.       Кайгаса тем временем остывала от возбуждения. Попыталась подняться и помочь, но я жестами остановил, дав понять, что пока сам справлюсь. Так что пока я возился с тканым пологом, на кровати восседала квинтэссенция нежнейшей женственности, какую только можно было представить. Что особенно диссонировало с её мощным телом.       Шаманка собирала сгустки семени со своего пуза, особенно усердно «черпая» парой пальцев мой бафф из влагалища. О чём-то думала с, игривой мимолётной усмешкой облизывая перепачканные в сперме руки. Было очень возбуждающе.       Но я старался голову не терять, минуту назад в буквальном смысле едва её не лишившись. На сластёну-орчанку старался не смотреть, шаря взглядом по ближайшей округе за домом. Отыскал её розовые спортивные штаны в десятке метров снаружи. Сбегал, принёс: раз «прокатился» с кайфом на девушке, то теперь и «обслужить» её будет честным поступком. Хотя, она и сама кайфанула не слабо — до сих пор во взгляде розовое марево плещется. Но из нас двоих мужик — я, а значит, должен соответствовать.       Когда временная стена была кое-как прилажена, Кайгаса тоже очухалась и предложила пойти за околицу к ручью и умыться. Именно так — предложила, а не завернула в приказном порядке. Подошла и обняла со спины, прижавшись всё ещё крепким, перемазанным в сперме членом к моей пояснице.       — Потрёшь мне спинку?.. — мягко проворковала на самое ухо.       И это тоже было очень мило и возбуждающе, но обманываться таким странным поведением не стоило. Думаю, Кайгаса всё-таки не до конца отдавала себе отчёта в том, что же делала и говорила. Через время она окончательно остынет и протрезвеет — это понятно. Поэтому если я к тому моменту умудрюсь наделать глупостей, то мне не поздоровится. — Слушай, — я с виноватым видом поскрёб макушку, запрокинув голову и глянув снизу вверх. — Ты, главное, не волнуйся, ага? И если из-за всего, что между нами случилось, у тебя будут проблемы с твоим… ну, с отцом твоего ребёнка, то вали все бочки на меня. Признаю свою вину, меру, степень, глубину… Короче, говори, что я тебя заставил. Тем более, мой бафф оказался таким мощным, что…       Кайгаса неожиданно рассмеялась и отступила.       — Отец ребёнка будет не против, — сказала она.       Я удивлённо вскинул бровь, оборачиваясь. Шаманка опустилась обратно на постель, коснувшись ладонью обнаженной груди:       — Мири, я и мать, и отец своего ребёнка. Понимаешь?.. — тихо сказала она. — Обычно, всегда удавалось вовремя вытаскивать, но тогда я так замечталась…       Понимание неумолимо настигало, и мои брови поползли вверх, стремясь в стратосферу. Шаманка опять улыбнулась, виновато глянув исподлобья. Отодвинулась на постели немного назад и согнула одну ногу в колене, подперев бедром громадное пузо. Взялась рукой за обмякший член, сунула под провисшую мошонку и плавно ввела его себе во влагалище! С тихим стоном одним движением утопила вялую колбасу промеж пухлых губищах толстой вагины, жадно чавкнувшей семенем.       Я стоял с раззявленным ртом секунд пять. Соображал, любовался. А потом с жаром зааплодировал, восхищённо качая головой.       Подозреваю о причинах такой внезапной откровенности, но совершенно не понимаю, чего она ею пыталась добиться. Однако если опасалась осуждения или осмеяния, то глубоко заблуждалась.       Шаманка забавно зарделась, явно удивлённая и польщённая моей положительной реакцией. Кажется, она действительно ждала и явно опасалась немного иного.