"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      Мы слегка увлеклись и отлипли друг от друга лишь спустя минут двадцать, если не больше. Моя ладошка в её труселях давно была вся мокрая и липкая, а сама Пенбина румянилась раскрасневшимися щёчками и тяжко дышала по причине того, что «разочек кончила», будто описавшись сквиртом. Хитрая большеглазая физиономия лучилась блаженством.       Отдышавшись, гоблинша поймала ладошками меня за щёки, как и в первый раз протяжно лизнув.       — А ты в самом деле ничего, братик… — с томным придыханием захихикала она. — Вот возьму и отобью тебя у Кайгаски…       Это что, они уже меня делят? Ага, так и поверил — наверняка снова прикалываются. Так неужто я тем же оружием не смогу ударить?       Перехватывая инициативу, уже я лизнул малышку Пенбину, оставляя влажную линию от подбородка до лба. Провёл языком и смутился — всё же у неё это естественней получалось. А я себя дураком на миг ощутил. Хотя, гоблинше, вроде понравилось.       А чтобы ещё больше понравилось, я вытащил руку из трусов, принявшись беззастенчиво облизывать мокрые, липкие пальцы. Дневной свет мгновенно стал резче: явно заработал гоблинский бафф, обострявший возможности зрения и чего-то неочевидного. Пенбина колебалась только секунду и присоединилась ко мне, тоже принявшись вылизывать пальцы.       В мыслях пробудился странные, но очень приятные фантазии: будто мы с гоблиншей боремся языками за член брюхатой Кайгасы…       — Ты чего ухмыляешся? — пробурчала Пенбина, попеременно то кусая за пальцы, то целуя меня в губы.       Я неопределённо дернул плечами.       — Ну? — она надавила тоном.       Пришлось сознаться.       — Представил, как мы с тобой на пару отстасываем у Кайгасы. Хочешь как-нибудь попробовать?..       Реакция была мгновенной:       — А ещё удивлялся, почему «надёжный», — усмехалась Пенбина, широко разевая острозубый рот и вываливая длиннющий язык. — Сразу всё понял, гадкий милый братишка…       Пухлые губёхи обхватили чуть ли не половину моего лица, а язычище оставил слюнявый след по всей роже. Нет, с ней в этом мне не бороться — Пенбина, похоже, очень любила эти оральные шалости и была в них большой мастерицей.       Вдоволь отыгравшись и заляпав слюнями всё лицо, она воровато оглянулась, вытащила из кармашка платочек и тут же принялась утирать слюни. Ну, точно: Пенбина просто кайфовала, от самого факта облизывания, фетишистка мелкая.       Когда же меня привели в порядок, «лизунья» наконец-то соизволила продолжить:       — Мы, вроде, про грибочки с тобой говорили? Если вкратце, суть вот в чём… Там, где тепло и сыро, обильно болотник растет — этой травы на рынке море, как грязи её. Но от болотника только немного настроение поднимается. Так, баловство одно. Кое-где его даже дети жуют. А вот наши грибочки — совсем другой разговор. Они так бьют по мозгам, что с пары шляпок ты на полдня про страх забываешь и на крыльях экстаза прямиком на небеса улетаешь! Высочайшего класса товар!..       Гоблинша внезапно нахмурились и схватила меня за грудки, едва ощутимо встряхнув крохотными ручками.       — Мириаэль, не советую даже пробовать эту дрянь, если в выгребной яме закончить не хочешь… — мрачно сказала она, но голос тотчас расслабился, наполнившись нотками иронии. — Однако, на эту дрянь есть огромнейший спрос! Грибочками упарываются и совсем конченые личности, и богачи, да и алхимики ценят их невероятно. Оркам же по большей части наплевать на эти «шляпки»: для местных вояк принять зелье «храбрости» — это натуральный позор и печать на всю жизнь. Зато перекупщики у границ платят за грибы неоправданно много…       — Можешь дальше не продолжать. Я в деле.        Оно-то вроде и зазорно торговать дурью, продавая деградацию и разложение. Но с другой стороны никто ж насильно не заставляет, по рукам-ногам не вяжет и в рот не суёт. На то в озере щука, чтобы карась не дремал: если граждане добровольно желают оттаптывать себе мозг, да ещё и большие деньги готовы за это платить, то почему бы им не помочь?       Естественный отбор, мать его так. В самом циничном своём проявлении — и я ему с удовольствием помогу.       Пенбина улыбнулась и с хитрой ухмылкой потёрла руки, заметив мой неподдельный интерес. Зашевелилась и наконец-то соизволила выпутаться из объятий, ловко соскочив на пол. Её широченные бёдра и круглая, сочная задница будто не имели над гоблиншей власти и необъяснимым образом позволяли девушке двигаться ловко и гладко, будто тростинке-гимнастке. Сказывается родословная элуран? Даже завидно стало этой толстозадой грации — и сам бы такой «багажник» с удовольствием отрастил, если бы в нагрузку к нему шла подобная ловкость.       Пока я рукавом утирал остаточки гоблинского «дружелюбия» и слизывал с пальцев последние капли «сока» Пенбины, коротышка с довольным видом взобралась на свой стульчик, уперев руки в бока.       — Вот это я понимаю — предпринимательская жилка! — улыбнулась она, щёлкнув короткими пальцами. — Многим гоблинам на зависть… Кстати, братишка, раз уж ты вроде как ученик нашей знахарки, то и твои зелья я тоже могу принять. Но тут уж извини, Мири: качество их пока неизвестно, будут ли вообще покупать — непонятно, поэтому исключительно ради наших с тобой родственных чувств могу взять на реализацию. С продаж процент беру божеский, без обмана. Если согласен — приноси всё, что сварить сможешь. А заодно и с Кайгаской посоветуйся — она получше меня расскажет, что за зелья у орков в фаворе.       Я почесал в затылке и спросил, указав на вещицы, аккуратно выложенные на одной из полок. Они были явно из набора, что угадывалось в едином стиле исполнения: небольшой, в ладонь, серп, тонкое долото и такой же миниатюрный садовый совочек.       — А не можешь кое-чего взаймы дать?       Принадлежности на полке я узнал сразу. Видел такие у Кайгасы и ошибиться не мог — ими она срезала травы и выкапывал корешки, срубала наросты с деревьев. Только инструменты у гоблинши выглядели скромнее и были словно покрытые медью, а у шаманки же казались сделанными из серебра. Наверно потому, что зачарование на них было получше?       — Губа не дура, — кивнула Пенбина, подтверждая мою догадку. — Но так просто я тебе их не отдам…       — Так я же больше всякого сена с ними соберу! Зачарование на Переработку ведь стоит, как у Кайгасы?       — Правильно догадался, — согласилась гоблинша. Сгребла с полки инструменты и прижала к груди. — Но всё равно не получишь, хитренький какой. Ты для начала принеси хоть что-нибудь, потом и поговорим.       — Ну, Пенбиночка… Ну, миленькая… — начал канючить я, спонтанно решив разыграть эту карту. — Ну, сестричка…       Почти получилось: гоблинша свесила ушки и сделала такую жалостливую моську, что я невольно заулыбался. Но девушка встрепенулась, зажмурилась и сердито замотала головой, пряча от меня инструменты.       — Не поддамся!.. Всё равно не дам!..       Она показала длинный язык и спряталась за ширмочкой, перекладывая инструменты в надежное место. А я понял, что Пенбина, вообще-то, была абсолютно права. То, что мы друг друга страстно облизывали, слюной напоили и на словах договорились — ничего ещё не значило. Вдруг, я как в той побасенке: на словах — Лев Толстой, а на деле — хер простой. Окажусь мудаком криворуким и действительно с этим не справлюсь? Не то что нихрена не принесу — что было бы полбеды — а ещё и ценный набор где-нибудь «пролюблю», поспешно драпая от какой невезухи. Для гоблинши ведь тогда будут сплошные убытки, а я что-то не вижу у неё громадных хором и огромных прибылей.       Да, подписывает меня на пока что очень уж непонятное, но и сама не шикует. Однако всё равно не глядя делает одолжение и приглашает в долю того, о ком почти ничего не знает. Так что не стоило на неё злиться из-за понятной прижимистости.       — Ну… А из одежды чего-нибудь не найдется? На ту сумму, что я вчера заработал, — предпринял я вторую попытку.       Орки обильно совали медяки мне в штаны, кои я вытрясал перед гоблиншей, отставляя подсчёты на совесть коротышки. Только бы не зря понадеялся, потому как шарахаться по лесам в юбке очень не хотелось.       — Одежда? — задумалась Пенбина. — Одежду можно. Могу продать рубаху и штаны углежога. Была тут шайка, бизнессок затевала. Ребятки хотели наладить поставки магического сорбента, но прогорели… Хе-хе-хе… Углежоги и прогорели!.. В общем, их барахлишко я за бесценок выкупила. Топоры-пилы там всякие… Среди прочего — шмотки. Они тебе великоваты правда, да и грязнючие — жуть, в саже все. Зато ткань очень крепкая и совсем дёшево — за вчерашний твой заработок отдам.       — Вот же жадюга мелкая…       — Не такая уж я и мелкая!.. — с самым независимым видом фыркнула Пенбина, вильнув толстой жопой. — Я миниатюрная!       Первая часть определения её нисколько не оскорбила.       Девушка наклонилась и, держа двумя щепотями, брезгливо вытащила из-под прилавка свёрток, остро пахнущий копотью. Сунула вместе с ним медную монетку.       — Твоя покупка и сдача, братик…       Я барским жестом вернул медяк, аккуратно вложив кругляш ей между титек:       — Сдачи не нужно, сестричка… * * *       Обновка оказалась не так уж плоха, как я себе представлял. Почему-то подозревал Пенбину в обмане, ожидал увидеть рваную рвань. Нутром чуял, что эта мелочь ушастая пуще денег и собственной задницы любит одно — кого-нибудь одурачить. А я ведь ещё и заработал вчера всего-то пару горстей меди или около того — что за такую сумму можно было купить?       Но по итогу удалось получить отличный комплект из аналога знакомой мне «джинсовой» ткани. Только не синей, а тёмно-коричневой. Полотно было очень толстым и грубым, но плетение оказалось на удивление плотным, так что я в одночасье обзавелся почти что доспехами из сверхпрочной «брезентухи». Конечно, весило это богатство непозволительно много для пары из штанов и куртки, да и от ножей и пуль в нём не убережешься, но от случайных ссадин, царапин и даже внезапных укусов — вполне. Правда, сперва не мешало бы выстирать это добро.       Вернувшись к Кайгасе, я застал ее за сбором в дорогу. Наш вчерашний внезапный секс так же внезапно уничтожил многое из запасов орчанки, грозя сорвать сегодняшнюю «варку». А её никто не отменял — клану нужны были снадобья. Поэтому футанари на мою удачу планировала пойти за травами для алхимических нужд! «Хлеборезки» у орков были и медведю на зависть, так что зелья они, должно быть, знатно хлебали. Вот шаманка и собиралась обновить запас Боевых Топоров и пополнить свои опустевшие закрома.       Я тут же напросился следом. Не встретив особого неприятия, быстро переоделся в пыльные, мешковатые шмотки. Закатал рукава и штанины, подпоясался бечёвкой — хорошо хоть не лыком — и получил вид жалостливо-бомжеватый, но пока и так сойдёт. А если накидкой сверху прикрыться, то даже ничего так выходит — приемлемо с виду и довольно тепло.       Никаких вещей я на этот раз брать не стал, намереваясь больше приглядываться и получше понять приёмы правильной заготовки сырья. На словах-то одно, а на деле — совершенно другое. Хоть не скрою — подмывало сразу же кинутся в «бой» и нарвать всего, да побольше, чтобы тут же задорого это продать.       Однако для начала следовало расспрашивать и учиться, а не мечтать о пустом. Думкой только дурень богатеет.       Кайгаса доверила мне нести лишь торбу с едой, наотрез отказавшись отдавать корзину для трав и прочее знахарское барахло, сложенное в увесистую сумку у нее на боку. По какой-то причине на этот раз даже взяла свой молот. Беременная, сисясто-задастая и с угрожающей колотухой, она производила двоякое впечатление — была грозно красива и комично нелепа. * * *       Из рассказов Кайгасы следовало, что весенних трав, годных для сбора на дело алхимии, в окрестностях поселения не так уж и много. Всякая зелень дико прёт, стеной встаёт — на то и весна — да не всякая травка в силу вошла. В предгорьях был ещё не сезон по-серьёзному заниматься сбором и следовало не зевать и присматриваться хорошо, чтобы не пропустить нужный росток или корешок.       Звучало это несколько странно, потому как шаманка чуть ли не каждые несколько минут ненадолго останавливалась, доставала свой серебряный серпик и ловко смахивала на ладонь десяток-другой тех или иных стеблей или веточек. Что же будет, когда лето войдёт в свою полную мощь? И как мне уместить в голове ворох всевозможных названий для компонентов и ингредиентов? А то уж больно неохота откидывать копыта от неверно съеденной травки или корешка.       Зачарованные инструменты орчанки действовали весьма любопытным образом. Я уже видел их раньше в работе, но сейчас наблюдал с особенным интересом: они запускали обработку в момент сбора при помощи «встроенной» магии. Это были примерно как молнии Кайгасы, только никакой подпитки извне инструменты не требовали, потому что воздействие оказывали весьма незначительное.       Если просто сорвать стебель и бросить в корзину, то он пожухнет за день, пока будешь ходить и продолжать сбор. Увянет, сомнётся, из него вытечет сок и сырьё утратит немалую часть своих свойств. А значит нужно набрать ещё больше травы, чтобы компенсировать потери. А это в свою очередь значит, что уже собранное ещё больше потеряет в качестве, которое очень важно при производстве снадобий высоких кондиций. Короче, замкнутый круг получается.        Некоторые же компоненты и вовсе следовало обрабатывать немедленно, прямо на месте, иначе они очень скоро приходили в полную негодность. Например, клубни слизневика — невысокого растения, похожего на борщевик и дающего на срезе обильные потёки густого прозрачного сока. Ценная его часть — те самые клубни — сохраняла желеобразную крепость около получаса, а потом попросту расползалась в осклизлую и бесполезную кашу. Чтобы этого избежать, следовало осторожно мыть и нарезать клубеньки прямо на месте, немедленно опуская их в алкоголь для сохранения.       Специальные инструменты выполняли похожую функцию незамедлительной обработки — обволакивал срезанные стебельки растений едва уловимой паутинной «оплёткой» из магических энергий, запускавших процессы ферментации или консервации в момент сбора.       Эти посеребренные вещи для Кайгасы были очень важны — и как для алхимика, и просто из-за немалой своей цены — так что я даже не стал пытаться их одолжить. Черт с ним, на свои со временем заработаю.       Упомянутый слизневик в составе отваров был неплох для общего поддержания тела, незначительно усиливая действие других компонентов. А в настоях ценился, как очень неплохая основа для совмещения компонентов рецепта, если не было более качественных замен. Но для него пока не сезон, да и не за тем Кайгаса этим днём собралась. Зато о «шляпках» Пенбины по пути рассказала немало.       Грибы эти росли чуть ли не весь год, от ранней весны и до поздней осени. А кое-где — в сырых не промерзающих пещерах — и зимой неплохо себя ощущали. На вид — шаманка легко нашла и сорвала один такой — грибочки оказались похожи на крохотные ярко оранжевые зонтики с зелёным пятнышком на самой макушке. Можно было натолкнуться на похожие, но чисто оранжевые, однако те просто убивали, если пригоршню съесть. И только зелёные «пупочки» приносили галлюцинации вместе с диким приливом бесстрашия.       В общем, ошибиться было сложно даже профану. А уж мне, жадно вбиравшем науку «сэнсэя», и подавно попасть впросак не грозило. * * *       На недолгом привале мы разобрались с едой, за пару минут прикончив её всю, чтобы в руках не тащить. Футанари поохала и поахала, хватаясь за пузо и усмехаясь — ребёнок внезапно расшалился, дрыгая ножками. На чём привал окончился, и на плече у меня осталась только полупустая фляга с водой.       Кайгаса в своих поисках не уходила далеко, а описывала большие окружности рядом с поселением, наматывая большую «спираль» вокруг клана. На этот раз ей нужны были самые простые травы, обильно растущие повсеместно, и отправляться в дикие дебри нужды не возникло.        По пути она вскользь показывала, как правильно ориентироваться в лесу, как издали распознать приближение зверя, как вовремя учуять ароматы стренги или вереи, как не только смотреть и слушать, но ещё и видеть и слышать.        Например, я с удивленьем узнал, что мох на деревьях не обязательно растёт только с северной стороны…        Пока бродили по лесу, набрали полную корзину всякого архиполезного зелёного жмыха. Никаких неприятных встреч также не приключилось и меня это немало обнадёжило: Кайгаса, понимаешь ли, стращает и учит, как избегать хищников и на худой конец прятаться от них в кущах вереи, а на деле не всё так печально.       Я взял да и ляпнул, что не так уж тут и опасно. Будто бы понимая суть дела, сморозил, что охотники из клана всех извели на мясо, кого можно было бы опасаться.       Похоже, на счастье своё сказал глупость и вовремя услышал отрезвляющую, тревожную правду. Кайгаса презрительно фыркнула и с ухмылкой предупредила, чтобы я, будучи сам по себе, не расслаблял булки ни на минуту. А сейчас можно филонить лишь потому, что при нас имелся неотступный могучий защитник. У шаманки такой есть, у меня — нет.       — Ты про духов? — непонимающе кивнул я на талию футанари. — Или про молоток свой?        Кайгаса тяжко вздохнула и покачала головой. Без слов подошла, присела рядом на корточки и прижалась щекою к щеке. Навалилась на спину титьками и взяла меня за руку, выставив вперёд палец. Повела им, как указателем, направляя словно наобум в заросли.       — Видишь? — тихо спросила она, шепнув на ухо. — Это моя красотка… Её зовут Хааш…       Я потратил секунд пять, вглядываясь непонятно во что, а затем ощутил, как по спине — от затылка до задницы — продрало морозной волной. Всего шагах в двадцати, буквально в упор к нам и едва ли не на открытом месте, к лесному разнотравью припал и притаился здоровенный варг, не сводивший с меня больших жёлтых зрачков!       Животина, укрытая серо-бурыми прядями шерсти, полностью сливалась с подлеском и даже вблизи была пугающе незаметна. Но ещё больше пугало то, с какой неуловимой бесшумностью это массивное чудище полдня бродило следом за нами! Я ведь даже не заподозрили ничего. Расслабился, чёрт возьми…       В конце концов, корзина оказалась заполнена, минимальная дневная норма — собрана. Мы потопали обратно. Первое время я оборачивался или изо всех сил вслушивался, стараясь поймать движения варга. Но всё было бесполезно — хоть ты зови Черныша ради баффа чуткости.       Шаманка, глядя на эти бессмысленные потуги, только смеялась.       — Брось, мелкий. Если Хааш не захочет, ты её ни за что не заметишь…       Уязвлённый до глубины души — не только выебан варгом, но им же и перехитрён! — я поплёлся дальше. Едва ноги переставлял, всего за полдня умаявшись шастать по склонам предгорий. Но брал пример с Кайгасы и виду не подавал.