"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      По возвращении я даже сознательность проявил: не упал отдыхать, а взял свои шмотки кабацкой обслуги, с безнадёжно засохшими белыми плямами на штанах и рубахе, и побрел к «душевым» кабинкам. Там разоблачился донага и занялся грандиозной стиркой да помывкой.       Униформу официанта повесил прямо под желобом, на сучковатой веточке укрепив под душевой «насадкой» — обычным отверстием в деревянной полутрубе. Шмотьё углежогов развесил в соседней кабинке, а сам, пока тряпки отмокали, взялся за мыльный корень. Рачительное орочье племя даже нечто подобное грядками из этих растений разбило, тяготея к традициям. Хотя своей детворе родители покупали обычное мыло.       Заскакивая под ледяные потоки и чертыхаясь от холода сквозь сжатые зубы, я усиленно натирался пузырившимся пеной соком. Тяжёлое полотно грубой одёжки углежогов кое-где неслабо натёрло кожу, а сажа с грязной одежды, словно из пудреницы, въелась в тело настолько, что я стал похож на «темного» полуэльфа.       Минут тридцать ушло на одни натирания мыльным корнем и споласкивания скатавшейся грязи. Я аж разогрелся и даже упарился от усердия, позабыв о том, что вода в ручье ни разу не летняя. Когда же попятился из-под желоба и обернулся, посчитав себя достаточно чистым, то чуть не плюхнулся от перепугу задом на камни.       Да ёб же их сучью мать!.. Сколько можно-то?!       В паре шагов от меня стоял варг, чёрный как смоль!       — Чёрт! Вас тут как собак нерезаных шастает! — я зло выругался сквозь зубы, унимая внезапный испуг.       Зубастая падла — клыки, как мой палец! — явно не хотела сожрать, иначе уже напала бы со спины. Но всё равно непривычно было видеть громадных чудовищ так близко. Впрочем, я уже был опытным «приключенцем» и знал, что меня ожидало, поэтому не сильно переживал. К тому же, поселение было совсем рядом, а часовые фигнёй не страдали и по стенам прохаживались, осматривая округу в бинокли. Меня видели прекрасно — ещё б они, суки не видели! — но тревогу никто не забил. Что подтверждало — варг был ручной, а не какая-нибудь дикая, приблудная «наволочь» из лесу.       Хотя, кому ручной «пёсик», а кому — развороченный анус. Вроде и вкусный бафф эти сучьи «собаки» давали, но больно уж зад горит после них. Может, всё-таки получится как отогнать кобеля?       Прищурившись, я присмотрелся и с досадой понял, что хрен там плавал — это был тот самый Черныш! Ну, всё, теперь по самое не могу «отбаффает» так, что полдня ходить буду враскоряку…        «Вот же блядство, даже камня в руке нет, чтобы промеж глаз ему съездить…» — подумал я с ленивой досадой, боковым зрением присматривая площадку поровнее.       Однако варг, как ни странно, не двигался с места.       — Чего тебе надо, сука кудлатая? — с подозрением и робкой надеждой проворчал я. — Ну-ка, иди отсюда!..       Слова возымели обратный эффект — зверь оскалился и двинулся на меня! Кажется, настало самое время кричать караул — может ещё успеют спасти…       Черныш остановился, уткнувшись холодным мокрым носом мне в голую грудь. Громко фыркнул, обдавая горячим воздухом.       — Чего?! — выкрикнул я от злости, теряя терпение. В сердцах треснул ладонью по лохматой башке зверя. — Живей давай — ещё мыться после тебя придётся…       Варг обнюхал меня. Лизнул, оставив слюнявую полосу от причиндалов и до подбородка, а затем развернулся и потрусил прочь. У опушки сиганул в лес, словно призрак, и исчез. Будто его и не было.       Я в растерянности стоял и смотрел вслед зверю, чувствуя как на босые ноги падали волчьи слюни, а чресла настигала запоздалая эрекция. И чего ему надо было? «Разлюбил» меня, что ли? * * *       Наново сполоснувшись, я взялся за шмотки, с остервенением принявшись их полоскать в небольшой рукотворной запруде с проточной водой, вырытой под концом «водопроводного» желоба. Кабацкие тряпки вымыл быстро — всё само расплылось и отстало — а вот с «джинсухой» намаялся. Выжимал мыльный корень, тёр, поласкал, повторял. Сидеть на корточках уставали колени, но стоять «рачком» было стрёмно из-за плутавшего неподалёку Черныша….       Кое-как справившись и с этой задачей, а заодно сохранив честь и достоинство, я натянул верную накидку и заторопился обратно. Еле доволок сырую и отяжелевшую «брезентуху» до дома. Заодно по пути нарвался на пару дежурных орочьих шуточек о том, что подбиваю клинья к вождю через его варга.       Вон оно что: эта псина клыкастая ещё и на особом счету оказалась? Так просто по сопаткам ей не треснуть? * * *       У дома Кайгасы шмотки были развешены на самом солнцепёке. А сам я тем временем серьёзно озаботился снаряжением: что с собой брать на вылазку за травой?       Еда-вода на день — это понятно. Спички и на всякий случай огниво, с которым я уже потренировался — тоже несложно и очевидно. Торба, куда сунуть этот припас, и корзина, куда совать добытое — без этого вообще нехрен куда-то идти. За сим, вроде бы всё. Но как бы не так — тут-то и всплыл вопрос об оружии.        Даже в бытность мою лоботрясом студентом возможность огрести от бездомных собак не являлась нулевой вероятностью. Дворовые одичалые кабысдохи в особенно голодные зимы и при пустых мусорных баках лютовали не хуже волков, кидаясь на детей и слабых женщин. И это посреди многолюдного города. Что уж тогда говорить о лесах, в которых шастают варги размером с корову!       Естественно, что от клыкастой падлюки, вроде Черныша, и с пулеметом так запросто будет не отмахаться. Но он и жрать меня не собирался, явно интересуясь другим. А вот от обычных волков хотелось бы что-нибудь заиметь. И ещё от каких-нибудь кабанов-людоедов, с которыми биться — отдельный вид самоубийства. Или против оленей и лосей в брачный период. Или от любой другой неведомой хуерги, что попытается меня обидеть, выебать и сожрать в произвольном порядке очерёдности.       Да и вообще оружие было полезно для общего поднятия боевого духа и правильного настроя. Куда приятнее держать врага на дистанции — или думать, что сможешь сдержать — чем-нибудь твердым и острым, а не собственными руками. Даже простая палка пусть и была одной только видимостью вооруженности, но с ней уже куда проще.       Однако, орочьи заточенные «рельсы» не поднимут даже трое таких как я, вместе взятых, не говоря уже о внятном владении подобным оружием. Заказать себе меч? Ага, щас!.. Будет кузнец тратить время и ковать какую-то «зубочистку». Да и чем я ему заплачу за работу, если он всё-таки согласится с большого бодуна? Натурой, разве что, могу расплатиться, но в кабаке мрачный коваль как-раз не особо-то и стремился меня пощупать — вряд ли сойдёмся на подобной цене.       Почесав репу в раздумьях, я решил остановиться на копье. Дёшево и сердито, а в моем случае вообще почти даром. Бред, конечно, вооружаться заточенной палкой, когда зеленомордый народ с огнестрельным оружием ходит. Но что поделать?       Более-менее подходящее древко — прямую жердь толщиной почти в моё запястье и длиной метра полтора — я взял «взаймы» у Кайгасы, бессовестно стащив подпороку для сушки трав. Там же прихватил и кусок бечевки.       В качестве острия приспособил один из своих дареных ножей — тот, который побольше — и разбил на нем рукоять. Расщепил с одного конца жердь и вбил в щель хвостовик лезвия, после чего все перемотал веревкой так крепко и туго, как только смог.       На вид вышло неказисто, зато получилось довольно крепко — лезвие не шаталось и сидело крепко. Почти тридцать сантиметров отточенной железки были неплохой заявкой на победу.       А вот по поводу дарёного «ижака» имелись очень большие сомнения. Хотя и соблазн оказался велик. * * *       Ближе к вечеру, когда минимальные сборы окончились, а самолично взятые обязанности по дому — исполнены, я отыскал время даже немного отдохнуть. Повалялся на своей лавке-кроватке, «задрамши» ноги. Поглядывал, как Кайгаса шинковала свежие травы. Понемногу переосмысливал возможности.       То, что вчера казалось разумным нежеланием, теперь предстало, как необоснованная лень.       Переодевшись в почти сухие шмотки «мальчика-подавальщика», я взял да и махнул в «наливайку» Пенбины. Ягодицы к этому времени уже пришли в норму и были готовы к очередному сеансу мануальной «терапии». Зато на нынешнюю вечернюю выручку я вполне мог бы ещё что-нибудь полезное сторговать у милой ушастой сквалыги.       Бухали сегодня больше обычного, но этак особенно празднично, что ли — без ёбли за столами и без кружек спермы. На этот раз мужская половина посетителей рук почти не распускала — интерес потеряли? Правда, орочьи «самки» переходили всякие границы, то и дело норовя усадить меня к себе на колени и за компанию напоить бухлом изо рта в рот. Впрочем, на этот раз всё равно было намного спокойней — орочье общество гудело и увлеченно обсуждало какую-то смутную новость.       Разумеется, никто мне не докладывал, поэтому все, что удалось уловить краем уха, было известие о намечавшейся большой движухе! * * *       Возвратившись домой, Кайгасу расспросить не удалось. Она уже спала, а тормошить только уснувшую футанари было бы рискованно для здоровья. Поэтому так ничего и не узнав, я насилу заснул, ёрзая от нетерпения, как на иголках. Зато поутру отыгрался — насел со всей яростью любознательной страсти.       Травки собирать, грибочки галлюциногенные? Да кому оно нахрен упёрлось, когда орочья братия собирается пойти и хорошенько «постукать»! Может и мне найдется дело в этой заварушке? Опыт-то есть — специфический, но всё же.       Кайгаса молчала, как партизанка на допросе. Гладила пузо и с задумчивым видом посматривала в окошко. Пришлось пустить в ход бесчестные методы. Я подскочил и принялся нагло её раздевать прямо за кухонным столом. Не без удовольствия отметил, что хотя орчанка и пыхтела сердито, вяло отгребаясь руками, но не спешила отвешивать тумаков и затрещин, а просто обернулась на табуретке, позволяя завершить начатое.       В итоге получилось стянуть с футанари те самые спортивные розовые треники и перетащить на постель. Парой движений привести её здоровенный хуище в боевую позицию и яростно его отсосать, едва не захлебнувшись в тугих брызгах спермы!       Сперва Кайгаса пыталась противиться, как могла — творящемуся непотребству не мешала, но и помогать не хотела. Однако очень скоро её ладонь легла мне на макушку, мягко придерживая. А потом и вовсе начала ощутимо надавливать, с каждым движением призывая заглотить член поглубже. Бёдра шаманки начали мелко двигать навстречу, жадно суя толстый член в узкий рот.       Затолкать в горло «батон» колбасы было мне не под силу, но и простых, не очень умелых игрищ с багровой залупой оказалось достаточно. Я учился стремительно, выискивая чуткие точки на внушительном пенисе, и вскоре дыхание футанари участилось, вздохи сменились на протяжные стоны, а затем всё оборвалось тягучим полувсхлипом, полурычанием.       В рот мне ударила густая струя солоноватого орочьего «крема», мгновенно раздув щёки и брызнув из носу. Я сделал большой глоток, затем ещё и ещё, чувствуя побежавшую по пищеводу пошлую влагу. Захлебнулся, закашлявшись и забрызгав себя и пузо шаманки каплями спермы.       Немного, правда увлёкся, совсем позабыв, что же хотел — пару минут жадно вылизывал пульсировавший «прибор» футанари, начисто вылизывая струившиеся из уретры белесые капли.       Кайгаса страстно сопела и с довольным видом откинулась на кровать. Но если она думала, что в том и была моя цель, то сильно ошиблась. Нет, член у неё просто волшебный, но мне в первую очередь был нужен орочий бафф!        В этот раз я «выпил» Кайгасу целенаправленно, обронив мимо рта куда меньше, чем в прошлый раз. Поэтому магическое усиление оказалось в разы более скорым — прижатая к постели и «распятая» шаманка не смогла со мной справится! Сумела лишь двинуть бёдрами, вскидывая над кроватью мой вес, но не совладала с дикой временной мощью «эльфийских» тоненьких рук. Оскалила зубы, гневно зарычала… а затем расхохоталась и совершенно расслабилась. Распахнула полные губы, с непринуждённым видом ловя языком капли семени, падавшие у меня с подбородка.       Она ржала, как лошадь, пару минут, то почти умолкая, то снова взрываясь хохотом. А потом, когда бафф рассеялся, просто сняла с себя тощее тело зазнавшегося «эльфёнка».       — Ловко ты это придумал, мелкий — я сразу даже не поняла… — усмехнулась шаманка, и протянула платочек. — А теперь, нахал, вытри, где меня вымазал…       Я взял тряпочку и принялся вытирать перепачканное круглое пузо. Кайгаса тем временем добавила не терпящим возражений тоном:       — И даже мыслей глупых не заводи, понял? То, что планируют, она не про твою честь. Не туда сунешься — помрёшь ни за грош. Да и вообще…       — Чего вообще? — взвился я, чуя основательное подгорание пониже спины.       Скомкал тряпицу и в сердцах швырнул на пол. Отскочил от проклятого чудного пуза. Мазнул по губам ладонью, стирая остатки тёплого семени.       — Думаешь, если у тебя отсосал, так совсем негодный: типа, не мужик? Или потому что ростом не вышел? А хочешь, я тебя фехтовать научу? Вот прямо сейчас обучу паре движений… Не кувалдой махать из-за уха, а нормально клинком владеть… Да, силы у меня маловато, но в технике я тебя трижды уделаю. Вот прямо сейчас, давай!.. Даже буду одной рукой, чтобы…       — Раздухарился-то как. Мелкий, словно гоблин, а гонору — на трёх троллей, — перебивая, усмехнулась Кайгаса. — Не горячись ты так — ничего дурного о тебе я не думаю… Да и не в тебе дело. Просто, та война, про которую все судачат, она и будет, и нет… Понимаешь?       — Это как так? — опешил я, растерянно отступая и плюхаясь на стул.       Шаманка с недовольным видом наморщила нос, вспомнив, что у меня «амнезия».       — Забыла… — вздохнула она. — И то ж верно — ты ведь «пустоголовый», опыт былого порастерял…       Определение было чересчур грубым, но сейчас я спорить не стал, жестом поторапливая орчанку. Та кивнула, заговорив:       — У нас есть единый правитель, но Узел Углука только на словах называется каганатом и лишь снаружи кажется сплоченным орочьим кулаком. Хотя репутация у моих соплеменников такая, что нас даже далеко за пределами Узла побаиваются, опасаются Духов… Но Духи неуёмны, как дети, и любят, когда их потомки являют храбрость в бою. Так что ссоры, стычки и набеги — обычное дело в Углуке, да и вообще везде, где орки живут. Нет, мы не дикари, но в Узлах кто запретит-то?.. Так и выходит, что южные не против потрепать северных собратьев и наоборот. Даже два соседствующих хана не откажутся при случае начистить рожи друг другу. А уж если два соседних Узла сцепятся, то тут вообще пиши пропала… Например, тот же Флиалес всего в двадцати километрах от нашего Узла, на другой стороне перевала, к которому ты тогда не дошёл. Узел этот вдвое больше Углука и нашего брата там предостаточно… Вот и подумай, на кой ляд могут объединяться два клана?       — Чтобы пристукнуть кого-то третьего?..       — Верно. Но… — кивнула шаманка, тоном предлагая мысль развивать.       — Погодь, — заскрипел я мозгами. — Так разговоры идут про то, чтобы армию собрать и тайно законтачить с войском противника, при этом делая вид, что идёт военный набег на него?       Кайгаса усмехнулась.       — Не всё потеряно — правильно ты догадался… — сказала она.       — А какой смысл объединяться, если на самом деле не ради заварухи?       — Да проще простого. Причин — миллион. Хотя бы для того, чтобы пройти по общим землям большим походом, устраивая между собой «кровавые» битвы и совершенно случайно истребляя орды мертвоходов и прочей нечисти. У нас, если что, даже есть официальное разрешение от Федерации на военное самоуправление, так что… К тому же, праздник весны скоро — идеальное время, чтобы узаконить перед Духами брак. Если присмотрел себе пассию — самое время.       Шаманка усмехнулась, а мои брови полезли на лоб от удивления:       — Ну, праздники ещё понятно, но стоило ради остального всю эту таинственность городить? Вы же мертвецов нарезаете, как салат — без проблем. Или там какие-нибудь динозавры завелись, против которых нужна орда?..       Кайгаса нахмурилась.       — Динозавры? — она растерянно пожала плечами. — Ты меня за дуру держишь? Не понимаю о чём ты, мелкий, но никогда нельзя недооценивать неприятеля, тем более если это дохлая тварь, не желающая умирать. Да не одни мы такие умные — дальние соседи тоже «повоевать» решили между собой. Может они на юг пойдут и с тамошними кланами сцепятся, может своих неупокоенных повыбить решили, а может и к нам соберутся…       — Все равно чересчур замудрено: сборы эти…       — А ты как думал? Не зря же сказал один умный людишка, что война — это путь обмана. Только воевать нынче между собой — дурная затея, она только на руку мертвоходам работает. Да и без Ревенантов проклятых вокруг полно «доброжелателей»… В общем, забудь, занимайся своим делом и другим не мешай. У меня-то, в отличие от некоторых, с этой заварушкой работёнки уйма появится…