"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      Более доставать вопросами не было смысла. Кайгаса расставила все точки над «i», упёрлась и всем видом однозначно дала понять, что мне пока рано влезать в эти дела. Хотелось бы оспорить, рвануть на груди рубаху и проявить удаль, да только где её взять, в слабеньком теле-то? Позёрство силу не заменит. Права шаманка: мне сперва следовало разобраться кто с кем и против кого воюет, чтобы не получить по лицу и не склеить ласты задаром. Не в том я был положении, чтобы кидаться в первую же драку по любой своей прихоти.       А раз большой орочий «движ» был мимо, то стоило вернуться к первоначальному плану. Я подступил к Кайгасе и с недвусмысленным намёком снова потянулся к её причиндалам.       — Может, ещё разок? — с усмешкой спросил у шаманки, похлопав себя по пузу. — Местечко ещё есть…       Орчанка засмеялась:       — Ну, прижмешь ты меня к койке опять — так что с того? — усмехнулась она. — Всё равно я буду против твоих этих глупостей с походом в отряд…       — Да больно надо, — фыркнул я. — Не дурак. С первого раза всё понял…       Футанари удивлённо замолкла.       — Тогда… Так тебе что, на самом деле это нравится? А я думала, притворяешься, — рассеяно пробормотала она, слегка напрягая интимные мышцы и заставляя эрегированный член покачнуться. — Эльфы же страшно привередливые. А ты явно из знатного рода и…       Я не дал закончить мысль — воспользовался ситуацией и окончательно стянул с её щиколоток эластичные штанишки. Толкнул плечами, раздвигая мощные орочьи ляжки и любуясь провисшей мошонкой с парой сочных яиц. Взял шаманку за член, принявшись ритмично покачивать крайнюю плоть.       — Не жадничай, — попросил таким тоном, будто предлагал поделиться конфетой. — У тебя ведь много…       Мои пальцы стиснули её пухлые «шары», всё ещё полные спермы — футанари аж губу закусила от удовольствия, невольно сжавшись всем телом и брызнув остатками семени. На язык упали тёплые капли и всё было готово для продолжения, но Кайгаса на этот раз оказалась упрямой до ужаса.       — Перебьёшься, — ехидно усмехнулась она и оттолкнула меня.       Поднялась с постели, натянула штаны и принялась демонстративно заправлять под одежду член, торчавший колом.       — Будь здесь, а мне нужно кое-куда отлучиться… — наконец сказала орчанка, когда эрекция немного спала.       — Ага, — сокрушенно вздохнул я, в который раз понапрасну облизываясь. * * *       Пока Кайгаса прохаживалась по своим шаманским делам — с вождём перетирала по вопросам поставок снадобий? — в моих руках оказалось дареное ребятнёй одноствольное ружьё. На его ствольной коробке было проштамповано «ИЖ-5». Воронёный металл оказался местами вытерт до блеска, а приклад посекло множество мелких царапин, создававших под пальцами ощущенье шагрени.       Раз уж детишки отдали мне эту вещицу, то и толку от неё, должно быть, немного. Какой смысл от «берданки» в походе за травами? В этом-то и было главное сомнение.       Нечто подобное попадало мне в руки впервые. При том, что более старшая «компонента» личности в своё время предостаточно постреляла из весьма солидных калибров. На фоне которых этот ствол казался даже не самопалом, а примитивной пращой. Но ни «он», ни «она», уже едва различимые в моей голове, так и не смогли понять, как правильно управляться с этим оружием. Пальцы сумели лишь самое элементарное, заложенное в конструкцию «ижака» на уровне рефлекторных движений стрелка: взять ствол за цевьё, вложиться прикладом в плечо да большим пальцем нащупать рычаг запирания и курок. А дальше — всё. Чем именно эта «вундервафля» стреляла, каков был сортамент боеприпасов, способна ли она повредить хотя бы сочленения силового доспеха… Хотя не, последнее — вообще не к месту.       Пока я возился с оружием, неожиданно быстро вернулась Кайгаса и принесла небольшой подарочек — четвёрку ружейных патронов в зелёных пластиковых гильзах. Похоже, она думала об этой «дудхалке» даже больше меня, и предвидела, что соберусь взять оружие с собой?       — Вот, это всё, что осталось. С пулей, — сказала футанари, протянув пригоршню патронов. — Дети тренировались и всё расстреляли. Эти — последние.       Я кивнул с благодарностью и принял подарок, отложив в сторону. Глянул ещё раз на оружие, заметив на потёртом металле ствольной коробке дату «1953», и вскинул вопросительный взгляд, не понимая, что и сказать. То ли возмутиться дикой древностью ружьишка — стволу явно не год от роду, а у бойцов из клана вполне себе «молодые» пушки — то ли плюнуть на всё и нагло попросить пулемёт, раз уж тут огнестрел раздают так запросто.       — Пятьдесят третий? — невпопад спросил у Кайгасы. — А… А сейчас какой?       Вопрос хотя и дурацкий, но для потерявшего память — вполне ожидаем. Что и подтвердила шаманка, даже бровью не поведя. Лишь задумалась на секунду.       — Сейчас на дворе две тысячи двадцать девятый, по летоисчислению людишек, — ответила она. — Хотя люди даже между собой годы считали очень по разному… Но теперь это не так уж и важно.       Футанари криво усмехнулась уголками губ.       — Добро пожаловать в восемьдесят шестой год от Портального Шторма, мелкий, — она кивнула на оружие в моих руках. — А ты, похоже, не впервые такие вещицы держишь — вон, как ловко вцепился. Ничего в памяти не всколыхнулось?       Я дернул плечами, изображая неведение. Нажал пальцем на скобу замка, отпирая ствол ружья. Неловким движением запер казенник. Вскинул оружие над головой и с придурошным видом, как мартышка машет случайной корягой, потряс им в воздухе:       — Это — гром палка. Гром палка — стрелять… Всё, дальше не помню.       Городить ахинею про обман и играть в амнезию с каждым разом становилось трудней. Мне просто всё меньше и меньше хотелось лгать орчанке, безвозмездно оказывавшей посильную помощь. Она решила позаботиться о беспомощном и бестолковом незнакомце, а получает взамен неискренность, пусть и вынужденную. От этого совесть — ну надо же, она у меня есть! — начинало немного покусывать.       — Не смешно, — нахмурилась Кайгаса. — Это твоё личное дело, каким богам слать мольбы, но над волей Духов насмехаться не стоит…       — Извини, извини… — я поспешил загладить конфликт. — Действительно ничего не могу вспомнить. Ничего конкретного…       Прощенья просил вроде как за насмешки над силушкой потусторонней, но в мыслях извинялся за ложь. Хотя именно из-за факта притворства совесть даже не морщилась: мне просто было неприятно лгать в ответ на радушие шаманки Кайгасы. Голодная Сука больше не дёргала за ниточки, не нашёптывала мерзкие сладости, поэтому лживые речи становились тем, чем им и положено — не образом мысли и жизни, а отличным оружием, применять которое нужно очень умело.       — Слушай, покажи как этой пушкой пользоваться, а? — попросил я шаманку. — Вроде и помню что-то такое. Типа, пули вылетает вот с этой стороны… Но от краткого ликбеза всё равно не откажусь.       Футанари просто кивнула, принимая ружьё. * * *       Управляться с «ижаком» — касаемо присущих именно этой модели тонкостей — оказалось очень несложно. Оружие обладало примитивной, а потому очень надёжной конструкции. Оказалось ухватистым, как для моих хрупких «лапок», так что с прицеливанием проблем не возникло. Отдачу шаманка обещала также посильную для «эльфийской» комплекции и заверила, что если всё сделаю правильно, то на плече от приклада даже синяков не останется. Этому же способствовал и скромный калибр оружия — «16». Хотя «Иж» кушал магнум патроны с увеличенным зарядом пороха, но это не должно было сильно повлиять на качество боя в слабых руках.       Меня так и подмывало поважничать да заметить, что стрелять доводилось с т-а-а-ак-и-их страхолюдин, которые больше походили на корабельную артилерию, нежели на личное оружие. Но реплики эти, случись им проскочить в речах щуплого «полуэльфа» могли бы вызвать разве что ироничную усмешку. И то, в лучшем случае.       От мысли попрактиковаться и пальнуть пару раз по мишени пришлось отказаться. Оружие мне досталось по принципу: «На тебе, убоже, что мне негоже», поэтому патронов было всего жменя. Девять с картечью и четыре — с пулей. Все — фабричного снаряжения. Чёртова дюжина, удручавшая не суеверным значением, а мизерным количеством «огневого припасу».       После всех пертурбаций — от «демонов» в голове, до мамули-богини — страдать предрассудками не приходилось, поэтому я ни разу не отказался бы, даже сравняйся условный счётчик боеприпасов с «числом зверя». Только где их достать, патроны эти?       С оружием разобрались достаточно быстро и даже буднично. Куда больше удивляла та непринуждённость, с которой детишки задарили чужаку ствол, о чём я и поведал шаманке.       Будучи «Мириаэль» прежней, я помнил, как спал в обнимку с верным болтером и числил его продолжением тела. Но вот будучи «Максимом» впал в лёгкий ступор от одной только мысли о подобном попустительстве и раздаче оружия кому ни попадя. Кайгаса же лишь пожала плечами, похоже, не понимая саму суть претензии.       — Мы же знаем друг друга всего ничего, — пояснил я. — Ты не думала, что я какой-нибудь… ёбнутый на всю голову и попытаюсь тебя пристрелить?       — Сумасшедший сверх наказания Духов? Не, не похоже на такого: был бы ты откровенно порочным, как демонетки, то не стал бы так нелепо предупреждать о выстреле в спину, — спокойно улыбнулась шаманка. — А если нормальный, то какой тебе с этого прок? Ну и, к тому же, из этой пукалки ты меня не убьёшь, мелкий. Даже если очень-очень захочешь.       — Да ладно, — с важным видом отмахнулся я. — Понял давно, что ты крутая до жути и величием солнце затмеваешь…       — Но это правда, — беззастенчиво кивнула Кайгаса. — Я бы даже предложила проверку, но патронов у тебя мало и это было бы расточительно. Так что просто на слово поверь, эльфёнок: тебе меня не одолеть с этим оружием.       В голосе футанари снова проснулась надменность. Вроде, и очень к лицу ей, но и раздражает до жути.       — Ладно, допустим, — насупился я. — Но тогда какого ляда тебя мертвоходы погрызли, раз ты у нас неуязвимая?       — А кто говорили, что меня ранить нельзя? — усмехнулась Кайгаса, покачав головой. — Даже диву даюсь, как ты выжил-то до сих пор, с такой пустой черепушкой…       — Ого!.. А тебе что, над волей духов насмехаться, значит, можно? — наконец-то случилось поймать её на слове.       Впрочем, не тут-то было: с Кайгасы — как с гуся вода.       — Ага, мне можно, потому что я шаманка… — с милой свирепой ухмылочкой кивнула шаманка.       Она накренилась, как скала на обрыве, упираясь пальцем мне в лоб и продолжая:       — Я беременна, я красотка, в чём ты сам недавно признался, и я слышу Духов, в отличие от кое-кого… Достаточно или продолжить?       — Да и хрен с ним!.. — отмахнувшись, проворчал я. — Лучше комедию не ломай, а объясни толком, почему тебя кусать можно, а застрелить нельзя? Мне, знаешь ли, тоже так научиться охота…       Кайгаса разогнулась, разминая поясницу и, на миг замолчала, погрузившись в раздумья.       — Чтобы до тебя сразу дошло… — пробормотала она. — Представь живой корень и кирку горняка. Инструмент бьёт резко и мощно, но даже по трещине с трудом колет камень. А корешки растут незаметно, но надтреснутые валуны дробят в щебень…       — Типа, в скорости дело? — уточнил я.        — Типа, да, — кивнув, усмехнулась Кайгаса. — Чем сильнее удар, тем яростней сопротивляется моя магия и тем крепче защита духовной брони. Это работает до известных пределов — я всё-таки не чета легендарным заклинателям прошлого — но даже от крупного калибра здорово снижает возможные повреждения.       — Хм… Дай угадаю: а рассказываешь ты это так просто, потому что все в клане Боевых Топоров защищены чем-то подобным?       — А ты не безнадежен, — с улыбкой кивнула Кайгаса, подтверждая догадку, плававшую на поверхности. — Да, это так — Духи нас берегут. Больше того — очень многие, из живущих в Узлах, способны создавать… так скажем, поля для защиты. Я же делаю это неосознанно — таких уже меньшинство.       — Звучит так, будто проще штуки не бывает, чем ваши эти колдунства…       — Ты не путай, — перебила меня шаманка. — Колдовство — сложное. Ритуалы, заклятия, сложные знаки многослойных печатей… А вот магия, если не мудрствовать, вещь элементарная, когда разберёшься что к чему. Но даже те, кто не способен защитить себя магией, могут просто купить зачарованное снаряжение.       У меня аж плечи поникли от расстройства:       — И нахрена тогда «ижак», если тут все сплошь терминаторы долбанные?       На лице шаманки возникла мечтательная улыбка.       — Тоже люблю этот фильм — Линда Гамильтон, хотя и эльфийка тощая, но есть у её персонажа внутренний стержень — сыграла просто шикарно… — не впопад кивнула Кайгаса, после чего добавила. — Ты и это забыл? Магию использовать могут многие, но все — очень-очень по-разному.       — Вот!.. С этого и надо было начинать!.. — с облегчением проворчал я.       От сердца сразу же отлегло. А то ведь начинали закрадываться недобрые подозрения, что до скончания века так и не удастся покинуть орочью деревушку, потому как везде и повсюду придётся натыкаясь на неуязвимых прямоходящих «боссов качалки».       — А за пределами Узлов магия тоже работает? — я задал витавший в воздухе вопрос. — Про защитную спрашиваю.       — Любая магия может применяться везде — чего бы ей не работать? — удивилась Кайгаса. — Стихийная магия… Проклятье, ты ж и про это, наверно, не помнишь… Ох, это начинает раздражать… В общем, стихийная магия, если очень вкратце, это содержание некой силы в пространстве, вроде невидимой реки, текущей сквозь Мироздание. И за границами Пузырей эти силы просто немного слабеют — как будто поток замедляется. Кому-то, вроде меня, будет сложнее их применять. Но маги, черпающие силы из источников внутри собственных тел, думаю, разницы даже не заметят. Разве что уставать быстрей будут… * * *       Первую самостоятельную вылазку я назначил на следующий день. Не спеша, выполняя повседневные обязанности «мальчика-горничной», прикидывал, что мог упустить при подготовке к недолгому походу. Не боясь насмешек со стороны вечно немного надменной Кайгасы, оснащался с переизбытком, внося в мысленный списочек всевозможные нужные в пути мелочи. Запас, как известно, карман не тянет и, в отличии от Черныша, в жо… Ну, в общем, никогда лишним не будет.       А заодно, в голове промеж мыслей о планах, как уйти за добычей, неизбывно роились спокойные думы о том, как непременно вернуться. И, что любопытно, гнать их прочь не было никакого желания. Я не только пытался предвидеть всякие нужды в дороге, но и вооружился несгибаемым намерением воротиться в орочий клан!       Сперва это слегка удивило: а какого хрена я так спокойно думаю о возвращении к зеленомордым громилам? Меня ж тут только по заднице шлёпают да за подростка принимают — детишки, вон, женихались недавно — а ведь некоторые и меньшее могли посчитать нестерпимым унижением. Однако попытки придумать внятный мотив, чтобы сбежать с концами, успехов не принесли и постоянно натыкались на подсознательную установку: мозгов не ебать и к вечеру притараканить добычу до дому шаманки, и точка!       Чем бы там всё не обернулось в дороге, а я не буду поступать опрометчиво и не наделаю глупостей, как первые минуты посреди этого мира. И даже если повстречаю, допустим, группу невероятно дружелюбных и милейших на свете людей — или кто тут ещё может бродить по окрестностям? — то всё равно не уйду с ними. Как бы не звали и не предлагали — хер им. Без обид, но не пойду. Ибо реальность вокруг местами хотя и непонятна до чёртиков, но в той же степени до боли знакома.       Всё ещё слегка непривычно слышать о магии посреди обычных ёлок, берёз и осин. Но с другой стороны это же и подстёгивает: орёт во всё горло, что страдать радужным романтизмом на просторах родимых «пампасов» будет похуже, чем кидаться с босой пяткой против ожившего мертвеца. Прирезанный неудачный насильник, павший от моей руки незадолго до встречи с Трансформаторной Будочкой, пояснил всё, что нужно знать, о жестокости прошлого мира. А если «охотник» и «жертва» ещё и магией будут владеть, то можно только представить, каковы окажутся итоги конфликта. Любое недопонимание — от драки в пивнухе до войны между государствами — способно перерасти во что-то немыслимое!       Трезво воспринимать ситуацию мешали сбивавшие с толку похотливые кусты, волки размером с коровы и иже с ними, желающие нерасторопную жертву в первую очередь выебать. Хочешь не хочешь, а сама собой начнёт закрадываться мысль о «ненастоящести» происходящего: как тут не ухмыльнуться от баек про казнь через «сну-сну» путем бросания в шаловливые заросли? Но очень знакомое огнестрельное оружие в руках орков, как якорь, держало поближе к сути, не давая совсем уж воспарить на крыльях фривольных фантазий. Пулеметы и крупнокалиберные винтовки недвусмысленно намекали: предаваться соблазнам и нехорошим привычкам надобно с огромной опаской. Ведь Кайгасу-то я не пойми как «приручил» — вот те раз. Кто даст гарантию, что не приручат, а потом и не замочат меня — вот те два.       Поэтому на ближайшее время словосочетания «здоровая предусмотрительность» и «тяжёлая паранойя» обязаны стать для меня равнозначными.       Я долго думал, стоит брать ли с собой дарёное треклятое ружьё. Огнестрел всё-таки, силища! Ага, как бы не так: от одного ствола пользы не особенно-то и много — не на охоту за глухарём ведь иду.       Воевать с ним против вооруженных бойцов посреди дебрей? Это вообще ни в какие рамки не лезет. Я не совсем дебил — Кайгаса уже научила, что тут по лесам «гойсают» разного качества запакованности мальчики-девочки.       А даже если и не воевать. Варгов диких отпугивать, шкуры им дырявить? Так лучше из этой же пукалки самому и застрелиться: подраненный и взбешённый волчище просто разорвет ко всем чертям и тупо сожрёт безо всяких претензий на анальные шалости.       Да и патронов было, как элуран наплакал…        Прикидывая так и эдак, «ружжо» я всё-таки взял — «жаба» задавила. Толку от него почти «зеро», но лучше уж пускай оно будет при мне и не понадобится, чем наоборот. Вроде этакого талисмана.       А весит одностволка не так уж и много — не развалюсь. * * *       С вечера известив «домохозяйку» о раннем уходе, я ещё раз вкратце выспросил у неё, где поиски начинать. Кайгаса места знала, как никто другой, и без утайки набросала примерный маршрут. И что по нему можно было найти. С чем я и отошел ко сну, стараясь поменьше мечтать об огромных грядущих прибылях.       Даже сумел не проспать, получив в глаз первым же солнечным лучиком через окошко. Быстро оделся, на ходу наворачивая холодное вчерашнее «рагу». Собрал снаряжение и сунулся к выходу, но не смог устоять и подкрался к спящей шаманке. Поцеловал её в щёку, а потом и в губы, задержавшись на сладкие десять секунд — в дрёме она была просто прелесть — и наконец-то вышел и дому. Зябко ёжась от утренней прохлады, потопал из посёлка, направляясь вниз по склону.       В планах было пройти час-полтора по ручью, чтобы не заплутать в незнакомом лесу. А как начнутся памятные по ночной скачке просветы между деревьев — тут и приниматься за поиски чего полезного по части алхимии.       Каменистые берега ручейка были завалены валунами и колотым щебнем. Весь грунт с поверхности у уреза воды смыло во время дождей или весеннего таянья снега, поэтому рядом с ручьём ничего не светило. За час пути я не нашел ничего из растений: не то что не отыскал местечко с пригодным количеством зелени, но даже не видел чего полезного в плане создания снадобий.       Подобрал лишь игравшую на солнце, мутную «слюдяную» палочку длиной с мой указательный палец и похожую на вытянутый восьмигранный кристалл. Наверняка пустышка, но Кайгаса вскользь упомянула, что среди огромного количества алхимических компонентов немалое место занимают ингредиенты минерального типа. Они были известны ей хуже, чем растительные или животные компоненты снадобий, но кое-что шаманка называла очень уверенно. А раз за спрос не бьют в нос, то принесу эту «стекляшку» домой — вдруг на удачу случилось найти что-то полезное в сотне шагов от поселения?       Кристаллик отправился в карман, а я двинулся дальше.       Очень слабое тело, так неприятно поразившее в первые дни своей немощью, больше не вызывало таких горьких эмоций. Я успел приноровиться к слабым руками и тощим ногам, приняв как данность, что штангистом мне пока что не быть. А может, и вообще никогда. Но и не беда — зато мои связки и суставы, в противовес слабости, оказались невероятно гибкими и эластичными даже без настоя Элурана. И это очень даже нравилось. А уж способность восстанавливать силы и заживлять мелкие ссадины вызывала немалое уважение к худосочному «эльфийскому» телу — всё же мамуля-богиня не просто омолодила меня, а как-то по-хитрому перестроила организм.       Так что скорый привал минут на десять не удручал. Понимая и принимая, что теперь моя жизнь такова, я присел на большой валун, переводя дыхание. Скомкал под задницей свободный край накидки в подушку, чтобы не сидеть на холодном, и прислушивался к ощущениям. Непривычный к физическим нагрузкам, отмечал, что устаю даже от ходьбы с незначительным грузом. И с немалым удовольствием чуял, как подуставшие ноги быстро приходили в тонус.       А уж то, что отныне я был сам себе голова, и больше не обязан носить кому-то бухло, сотрясаясь от сногсшибательных оплеух по пятой точке, бодрило не хуже крепкого кофе поутру. Не то, чтобы так уж неприятны были заигрывания хмельной зеленокожей братии или брызги спермы, как брызги шампанского, но больно уж у них руки оказались тяжёлые — у меня до сих пор кое-где синяки не успели сойти.       Наскоро перекусив — чтобы потом не отвлекаться — я продолжил путь, заодно решив поискать и молодого цикория. Не для алхимии, а в гастрономических целях. Вспомнилось про кофе и очень уж захотелось чашку этой горчинки. Но где тут зерна достать или хотя бы бурду растворимую — непонятно. Вернусь — у Пенбины спрошу. А пока поищу замену бодрящему напитку чем-то подобным, из доступного.