"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      Отшагав какое-то время и пару раз едва не навернувшись с валунов, я наконец-то выбрался в редколесье. Пока всё шло по плану и это обнадеживало. Уклон стал круче, а лес — светлей. Даже раскидистые ели в виду своей редкости не могли создать непроглядных участков, за которыми поджидала бы неприятность. Этого мне и требовалось.       Я свернул в сторону, с содроганием ступив в росную с утра траву, и наконец-то перешёл на размеренный шаг «шепотом», усердно глядя под ноги. Тут же понял, что промокну до шеи — всё же, поторопился выйти пораньше — но возвращаться не хотел.       Заблудиться в этой местности было бы тем ещё вызовом и достижением, потому как по прекрасно заметному уклону местности всегда можно было сориентироваться. Так что я не особо следил за тем, куда иду, больше занимаясь поисками. А заодно изо всех сил прислушиваясь, как учила Кайгаса — мало ли какое чучело за ближайшей ёлкой валежником похрустывает. Или чьими-нибудь костями…       Побродив немного, я вспомнил кое-чего из прошлого и даже принялся вполголоса напевать «В лесу родилась ёлочка…», вежливо и заблаговременно предупреждая лесных обитателей о своем приближении. Если память не изменяет, то им — этим самым обитателям — положено сваливать от любого подозрительного шума. А в особенности — от человеческой речи. Потому как разумные двуногие — это всегда куча проблем для всякого зверя.       Оставалось надеяться, что «аппетиты» у местной дикой фауны окажутся поскромнее, чем у ручного Черныша. Да и вообще, чего я мандражирую? Рядом ведь деревня, пропахшая дымом очагов и полная свирепых зеленомордых громил, заводчиков варгов — тут не о встрече с неприрученным зверем раздумывать надо, а понять, как добывать мясо охотой там, откуда вся живность должна была благоразумно свалить? * * *       Хитрые грибочки попались почти сразу же, даже немного разочаровав такой доступностью. Пенбина таинственного туману нагоняла, а на деле вон оно как оказалось. Взгляд мимоходом наткнулся на характерную шляпку с ноготок, гордо торчавшую из купины мха. Я присел рядышком, сгребая в сторону прошлогоднюю хвою, выдернул из лесной подстилки этого гонца счастья и деградации.       Сорвал, да так и замер, как идиот, с добычей в руке, наконец-то осознав главную сложность, о которой умолчали и Пенбина, и Кайгаса. Заветный грибок был в ладони, но оказался один одинешенек, словно изо всех своих квелых сил еле-еле пробился сквозь мох и прошлогоднюю труху.       Шаманка ведь тоже тогда сорвала одну штучку, а если правильно помню, то грибная братия обычно росла обильно — где одно плодовое тело, там ещё с десяток других отыщешь. А тут же — пока ещё на грани совпадения — всего по одной шляпке за раз. Может, всё-таки, это закономерность, в которой и кроется одна из причин такой ценности этих дурманных грибочков? Бьют по мозгам хорошо, но поди поищи?       Выбросив гриб — не ходить же с ним, как с букетом, в протянутой руке? — я пошел дальше. С огорчением понял, что как ни старался, а не смог всего предугадать. У меня банально не нашлось при себе корзинки поменьше, куда можно было засунуть рыхлую шляпку и сберечь её от порчи. Удручало то, что без сноровки собираясь затариться чем-то настолько редким, я мог остаться вообще ни с чем. В лучшем случае — с пригоршней «шляпок», после дня поисков, которых хватит, чтобы всего разок «закинуться».       А ведь в первую вылазку хотелось бы результата да погуще. Погуще! Пусть даже это окажется просто трава и самые недорогие компоненты. Ясно, что не ради выгоды, а для банального поднятия боевого духа ньюфага-алхимика — обязательно нужно было увериться, что я мог давать объем выработки.       На губах возникла кривая ухмылка в насмешку над собственной дуростью. Вот же умора: прожил, грубо говоря, целых две жизни, и только на третий раз впервые серьезно задумался о том, как себя обеспечивать. Стыд, да и только…        Грибочки пока пошли лесом, а я отправился дальше, среди скудной весенней растительности выискивая чего попроще и побольше. Штанцы давно промокли насквозь и отяжелели. Пришлось задержаться и закатать мокрые дубовые штанины до самых бёдер, на манер шортов. Всё равно я уже был мокрый ниже пояса — голые ноги не проблема — а так хотя бы шагу ничего не мешало.       Пока возился с одеждой — первое, что куплю, будут нормальные штаны! — родил весьма недурную идею. Может, не стоило заморачиваться с продажей травы, и поставлять Пенбине сразу отвары или хотя бы полуфабрикаты для них? Как бы я не вкалывал, сколько бы грузовиков самого качественного «сена», корешков и соцветий не нарвал в окрестностях клана Боевых Топоров, но это будет всего лишь элементарное сырьё — самое дешевое звено в цепочке изготовления.       Кстати, а существуют ли здесь фабрики по созданию зелий или госзаказы обходятся услугами мануфактур? Мне вот очень сомнительно, что даже самые умелые артели алхимиков, сколько бы их там ни было, смогут слаженно наварить снадобий для отдельно взятой страны с огромным списком потребностей. Забыл у Кайгасы это уточнить, а ведь она, кажись, упоминала, что питьё расчудесное не только для внутренних нужд готовят, но ещё и банчат им на внешнем рынке. А где большие «бабки», там и коррупция — куда ж без нее.       Определенно, тут уж никак не обойтись без фабрик и массовой заготовки сырья. Поэтому продукт, полученный даже из наинизшего качества травы, всегда будет стоить намного дороже самой травы — в том, если правильно понимаю, и кроется смысл массового производства. И вот это уже был важный и неприятный пунктик в грандиозных планах по обогащению. Справедливости ради, там пока значилась только одна строка: «Поднять бабла», но нелепые иллюзии надыбать деньжат банальным собирательством очень вовремя развеялись, как туман поутру.       Значит, на самом деле готовить отвары? Но в клане есть конкурент для этой задумки — Доренга, ученик Кайгасы. Однако если верно вклиниться в нишу и не пересекаться, то мы друг другу мешать не будем. И такой вариант куда лучше: навык подтяну, деньжат подниму и для себя запасы кое-какие сделаю.       Но что готовить-то? Умею я не так уж и много, а Доренга, Кайгасой наученный, варит для клана немало. Остаётся какая-нибудь ерунда от поноса или для успокоения нервов, которую я запросто замешаю, да только понадобится ли она хоть кому? А вот сварганить чего-то экстраординарного — какой отвальной настойки, чтобы рыночек завоевать — пока не сумею.       Я пригорюнился и крепко задумался о незавидной доле спекулянта без связей. Присел перед молодым кустиком обычного зверобоя. Зелёная его метёлка с крохотными листочками ещё не скоро украсится полусферой жёлтых соцветий, что были самой ценной частью этой травы. А потому и качество сбора сейчас будет никаким.       Давным-давно, в прошлой жизни, родная бабуля, пока была жива, заваривал мне зверобой для леченья простуды и просто в чай по чуть-чуть добавляла для аромата. Здесь же у этой травки открывалось новое ценное свойство: мощное исцеление поверхностных ран в составе отваров и настоев.       «Мощь» — именно на это следовало обращать внимание и именно это касалось вообще всякой травы в моём новом мире, пусть даже то будет простая крапива в зассаном углу под забором. Такие пока ещё непривычные, «расширенные» свойства растений не следовало упускать из виду. Иначе даже на подобном пункте можно будет проколоться, поставив всё не на ту карту.        «Что же выбрать, чтобы навар поиметь?» — думал я, почёсывая пальцем подбородок.       Оставив в покое кустик зверобоя — лакомая добыча для травника в конце лета — заозирался по сторонам.       «Хм… Раз в голову ничего не идёт, попробую от обратного — что мне самому нужно в первую очередь?» — поплыли ленивые мысли. — «Чего-нибудь для поднятия сил, наверное. А то уж такой я слабак… И-и-и?.. И для заживления ран тоже надо. Орки, вроде, не совсем в средневековье живут, уринотерапией не лечатся и кое-чего в медицине шурупят, но хрен его знает, когда на укус мертвохода нарвёшься. Заработать заражение крови от такой ерунды и скоропалительно сдохнуть чего-то не хочется…»       То, что силенок у меня не хватит, чтобы даже кошку забороть, это я понял и более не роптал. Потому как бог создал людей, а Кольт сделал их равными — найду себе пушку нормальную, и всё будет тип-топ. А вот хотя бы про уровень собственно иммунитета мне ничего не понятно.       Судя по внешнему виду, я от первого же сквозняка должен был ласты «заворачивать». Но при этом непонятно как умудрялся купаться в ледяной воде, полуголым на весеннем дубаке шастал, по итогу ухитрившись даже насморка не подхватить. Хрен пойми, что там мамуля-богиня со мной начудила, чем пожертвовала, чтобы дать ту же телесную гибкость, но было бы наглостью слепо на неё полагаться. Почему я и решил на первое время беречься даже от царапин. Так, на всякий случай.       Ещё раз окинув взглядом полянку, я едва не рассмеялся, всё-таки проколовшись и упустив из виду те самые обновленные свойства растений. На ковер из соцветий презренного одуванчика даже внимания не обратил — сорняк же! — а зря. В этом мире его свойства невероятно возрастали. Неистребимая вездесущая травка обладала очень сильным тонизирующим эффектом, что мне, как задохлику, окажется впору. Раз уж бицуху накачать не могу, то буду недостаток силы перекрывать энергичностью. И на продажу «тоники» должны неплохо идти — отвар простой, а очень полезный.       Тут же, промеж одуванчиков отыскался и второй кандидат на сбор. Е-мое, как всё просто: да это же обычный подорожник! Тут его не так много, как жёлтой заразы, но поближе к поселку — уйма просто. Антисептик он прекрасный, да ещё и со слабеньким эффектом регенерации — короче, именно то, что нужно. Подобного никогда не будет слишком много.       Хмыкнув и хрустнув пальцами, я принялся дергать жёлтые бошки одуванчиков. Заботиться о сохранении популяции этой чумы не приходилось, поэтому корзина наполнялась стремительно. * * *       Возня с травой — ни в жизнь раньше не занялся б такой ерундой — увлекла не на шутку. С одной стороны — нудное бабское дело, не достойное воина. Но стоило хоть на секунду отвлечься, как на мысленном горизонте тут же начинали маячить мечты о весьма мощном средстве из элементарных компонентов, а не просто ароматный травяной взвар спорной эффективности. Овчинка выделки стоила, и ещё как!        В итоге, азарт собирателя так разгорелся, что я набрал килограммов десять одних цветков. Больше утрамбовать в корзину уже попросту не получалось — ещё немного и из неё «одуванчиковый» сок потечёт. Но и этого на первый раз должно было хватить. Теперь оставалось все правильно переработать, чтобы не проколоться на последнем этапе.       На обратном пути я удачно заметил горец змеиный — разглядел шагах в двадцати от ручья полянку с «шишками» приметных мясистых соцветий. Не поленился и свернул осмотреться. Количеством остался доволен — небольшая проплешина оказалась щедро усыпана молодыми растениями, было чем поживиться. Но от горца нужна, если правильно помню, подземная часть. Хер его знает, для чего эта трава годилась в моем прошлом, но здесь она обладал мощным свойством сворачивать кровь. То есть, в союзе с отваром из подорожника — и в разумной дозе, чтоб не «отбросить копыта» — это уже получался вполне себе готовый продукт, а не полуфабрикат!        Извазюкавшись в земле по самые локти, я за минут сорок нарыл ножом штук двадцать корневищ. Солнце поднялось повыше и стало теплее — утренняя прохлада окончательно отступила. Но вода в ручье всё равно леденила нещадно — чтобы вымыть начисто корешки, пришлось здорово задубеть.       Сидя в сырых шмотках и с холодными руками, я вусмерть продрог и торопился как мог, спеша вернуться в теплое помещение. Связал пучком травы добычу горца в одну большую охапку, взвалил на плечо и поспешил восвояси, оставляя едва ли на треть обобранную полянку. Но так было нужно, ибо не все росло настолько оголтело обильно, как одуванчики. Если повыдеру вообще весь горец сейчас, то за следующим пойду черт-те куда.       Подорожник под стенами поселения я собирать вовсе не стал — совать его было попросту некуда. * * *       Когда приволок добычу домой — немного напрягся. Я тут, понимаешь ли, грандиозные планы горожу, а шаманка возьмёт да и на смех подымет с высоты своего опыта. Вроде, шел за чем годным, а притащил кучу обычной травы. Неловко будет — не люблю, когда надо мной хохочут понапрасну.       Но Кайгаса даже не усмехнулась, увидав полную корзину «сорняков». Пошевелила примятые соцветия, мимоходом заметив, что «…так утрамбовывать — лишнее». Чего-то прикинула и, на удивление, кивнул с одобрением. Вскользь напомнила, что мешкать с переработкой не стоило, с чем и оставила меня, предоставив самому себе. Помогать явно не собиралась — это я на нее работаю, а не наоборот — но не очень-то и хотелось. Мне сейчас опыта набираться полезно. Ну, и на ошибках своих поучиться — так быстрее дойдет.       Отвары использовались часто и повсеместно, а потому не застаивались. Так что заморачиваться с подбором дорогой основы, на которой будет создано снадобье — задача совсем уж для эстетов и богачей. А в моем случае сгодится и обычная кипячёная вода — большинство молодых «зельеваров» тоже так делает, потому и мне не зазорно.       Пару раз сбегав до ручья с несподручным кожаным ведром, я наполнил котел литров на сорок. Он стоял за домом шаманки на очаге из плоских камней, приготовленный как раз для таких нужд. Дрова и растопка были рядом в небольшой поленнице, укрытой парой кусков чёрной полиэтиленовой плёнки. По старой памяти дернуло желание оторвать от неё клок и так разжечь огонь, но рядом нашлась сухая береста. На этом «сказ о том, как Мириаэль едва не поймал в бубен от шаманки Кайгасы за свою глупость» оборвался ни с чем.       Вовремя спохватившись — трава все равно лишнюю воду вытеснит — я вычерпал почти две трети на землю. Вот и первая ошибка: думай наперед, чтобы не делать лишней работы.       В сильно опустевший котел утрамбовать корзину одуванчиков удалось едва-едва. Вот и вторая ошибка: не жадничай.       В очаге запылал огонь, добытый спичками — хоть тут не пришлось огнивом чиркать! — и я мимоходом заметил, что даже эти дурацкие дрова из воздуха не берутся. За ними придется тоже ходить в лес или покупать у местных. У футанари, как у ценного члена клана, была своя и немалая квота снабжения — её не обделяли — но я-то приблудный. Если приспичит начать экспериментировать, то придётся вложиться в содержание «хозяйства».       Пока варево разогревалось, я пошел за подорожником. По быстрому, за четверть часа, надрал полную корзину, но уже не трамбовал, а соотносился с нынешним своим умением — если все запорю в последний момент, то не так будет жаль затраченных усилий на заготовке.        К моему возвращению над котлом уже начал подниматься парок, а ворох соцветий немного пожух и осел, освободив место для порции воды. Дальнейший процесс, как и говорила Кайгаса, мало чем отличался от варки обычного супа.       Пока вода закипала, а я свирепым взглядом таращился в трепетавший огонь, отогревая озябшие руки и приказывая пламени отдавать тепло поживее, мысли посетило новое интересное предположение. Кайгаса ведь удивлялась из-за Пользы-Синергии, которая проявилась у меня после приема снадобий. И говорила, что даже хапнув с избытком простого, но очень мощного алхимического компонента можно отбросить копыта. Так может, мне и варить ничего не нужно в личное пользование? Я, в конце концов, не абы кто — что, если тупо трава работает, как полноценное зелье?       Как оказалось, держи карман шире — нифига не работает. Я сжевал добрую жменю жёлтых цветков, для верности запив всё сырым одуванчиковым «супом», и приготовился, что сейчас тонус «рванёт». Но кроме едкой, вяжущей горечи на языке не ощутил ничего.       Попытка проверить выносливость путем отжиманий тоже провалилась — не получилось «превозмочь» даже пять движений. В общем, всё впустую — это не шло ни в какое сравнение с памятными прыгучестью и «сгибучестью».       Все же, как завещал один лысый метамфетаминовый химик, придется варить.