"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      Кайгаса испугалась даже на самой бессознательности и падения, а удушающей боли, пробившей сквозь тело — она опасалась, что эта агония могла навредить ребёнку. Я не мог вообразить, что именно с ней случилось, но посеревшее лицо футанари заставляло принять на веру, что её испуг за не рождённую был очень силён. Шаманку настолько пронял чёртов порошочек, что она добрые полчаса даже обходила стороной мокрое пятнышко на полу. Я всё вымыл и вытер, но футанари всё равно опасалась этой тёмной плямы. Могучая орчанка боялась…       В конце концов, самообладание к Кайгасе вернулось и она рассказала в подробностях об альтернативных методах зельеварения. Невозможность использовать магию — как и сопутствующая неспособность её ощущать — была не таким уж и редким явлением. Но Портальный Шторм, перекроивший мироздание наново, оставил лазейки для всех желающих.       Всплески магической энергии в земной тверди создавали локальные пучности и сгущались в кристаллы концентрированной маны, подобно алмазам на большой глубине и под громадным давлением. На этих словах я вспомнил о находке у ручья и показал свою «стекляшку» футанари. Кайгаса кивнула, заявив, что «очень похоже, только не того цвета и вообще…», а кристалл тут же вышвырнула в окно, как мусор.       В алхимии кристалл маны играл понятные роли и запала, дающего начало реакции, и топлива, за счёт которого эта реакция протекала. Управляться с ним равнозначно врождённой магии было немного сложнее, потому как это требовало довольно сложного оборудования и большого навыка — нельзя было просто сунуть «магическую» стекляшку в колбу и надеяться на результат. Но фабричные производства — угадал я, были таки фабрики! — оперировали манакристаллами в промышленных масштабах ценой потери качества. А принципиальная схема «варки стеклом» и вовсе объяснялась на пальцах.       Ресурс этот, полупрозрачные синеватые осколки неведомой силы, были не такой уж и редкостью, но всё равно очень ценились за пределами Пузырей. Известные месторождения располагались исключительно в границах магических Узлов — «шрамах» от Портальных Штормов — поэтому обитатели Пузырей имели немалый «гешефт» со своих камушков и берегли их, как зеницу ока. Однако современная горно-рудная техника — как и любая другая в Узлах — не работала. Не выходила из строя, а просто по непонятным причинам отказывалась функционировать. Кое-как выручали паровые машины, но в сравнении с потребностями фабричного зельеварения это были сущие крохи. А дикая живность в Узлах, приходившая в ярость от любой попытки механизации чего бы то ни было посредством энергии пара, сводила на нет всякие выгоды.       Наладить устойчивую промышленную добычу не удалось до сих пор, поэтому труд старателя, тяжкий и непрезентабельный снаружи Узлов, внутри магических Пузырей оказался снова востребован, давно встав по престижности на пьедестал самых «хлебных» профессий. Для понимания, рядом с ним обреталась сфера IT технологий и фундаментальные изучения мирового пространства.        Я было вякнул, с довольным видом потирая руки и грезя о прибылях, но Кайгаса с ехидной ухмылкой осадила.       — Для себя копай, сколько влезет. Хоть шахту рой — никто и слова не скажет. Но торговать с соседями в обход местного руководства тебе никто не позволит. Хорошо, если просто закроют в казематах на годик-другой, чтобы головушку остудил. В каждом Узле-Пузыре свой губернатор — а иногда и несколько — поэтому в их же интересах пресекать весь частный бизнес на корню. Для «порядку», естественно.       Пришлось нехотя отказаться от этой затеи. По крайней мере, на первое время. Хотя мысль создать и возглавить какой-нибудь картель рудокопов, была очень заманчивой. Впрочем, уже одно то, что для собственных нужд добыча манакристаллов оказалась свободной, грело душу. И я незамедлительно поинтересовался у Кайгасы, где тут можно немножечко покопать с целью личной наживы.       — Только не смейся, — ухмыльнулась шаманка.       — Ну? — кивнув, насторожился я.       — Помнишь Блех, мертвоходами съеденный?       — Да ты шутишь? — меня осенила догадка. — Там, что ли?       — Угу, — покивав, шаманка засмеялась, нарушая собственное условие.       — А как же…       — Не, нашему главному Блех и округа без нужды — «стекло» там есть, но очень мало. С таким же успехом можно и у себя во дворе колодец рыть — столько же кристаллов добудешь, — перебивая, отмахнулась Кайгаса. — Блех почему контрабандисты и облюбовали, что спокойно было… Там, ещё до Портального Шторма и до человеческой Второй Великой войны вроде искали то ли алмазы, то ли рубины. В общем, штолен коротких понарыли, но всё без толку — пустышка. А когда Большой Шторм саданул и начал корёжить всё подряд, тогда-то в тех штольнях кристаллы и начали «созревать». Если поискать — молодому алхимику должно хватить. А на продажу — даже руки пачкать не стоит…       Понятное дело, я был готов сорваться в поход прямо сейчас. В заду натурально свербело от чувства безвозвратно упускаемых шансов! Ведь если не научусь «кашеварить» эти сраные настои, то поимею кучу проблем.       Но когда я вопрос углубил и расширил, поинтересовавшись на будущее, где тут копают «по–взрослому», Кайгаса помрачнела. Категорически заявила, что туда, где роют серьёзные дяди и тёти, мне не нужно. Ни сейчас, ни впредь, вот вообще. Выспрашивать о причинах категоричного отрицания не пришлось: Кайгаса сама рассказала, что невозможность применения техногенных способов добычи кристаллов совсем не отменяет возможности их промысловой поставки.       Прикинув одно да другое, и беря во внимание мрачную физиономию шаманки, я без труда догадался, о чём шла речь. Уж точно не о магических рудокопах.       — Рабство? — спросил с любопытством.       Шаманка кивнула и усмехнулась:       — Надо же, Муриэль, необычная реакция. Обычно людишки да эльфята на дерьмо исходят, когда слышат подобное. А ты спокоен… Проклятье, мелкий — ты даже начинаешь мне нравится.       Я криво усмехнулся, краешком губ, ясно осознавая, что не стоит рассказывать ей про сервиторов.       — Не хочу спешить с выводами, — уклончиво ответил шаманке, постучав себя по виску. — Хотя у меня тут и пусто, но чую, что не спроста у вас… у нас в Узлах своя атмосфера.       — Верно, — с ухмылкой сказала шаманка. — Если ты сильный — телом или башкой — если за тобой стоит крепкое общество, то это ты говоришь, кому и что делать. Если же слабак и не сумел найти место в жизни — то сам себе виноват и уже тебе говорят, где копать.       — Такой слабак, как я?       — Угу, — Кайгаса кивнула тут же, даже бровью не повела на провокацию. — Пришибить тебя щелбаном можно — это правда. Но и не прибедняйся — я ведь помню, как ты бросался отгонять от меня мертвоходов… А вообще, эльфы физически слабые от природы и их в шахты не загоняют, потому что толку мало. Вас больше в борделях при тех же рудниках пользуют — охрану там веселить или особо продуктивных рабов. Да и людишек не охотно берут…       — А как на это смотрит мир за Пузырями?       — Миру нужны снадобья, а значит — нужны кристаллы. Поэтому мир многозначительно засунул язык кое-куда и молчит, делая вид, что не замечает. Есть, конечно, особо идейные борцы «за права…», но они дальше своих комнат никуда не выходят, предпочитая сражаться в этой… Как же её… В электронной сети Интернет… Да ты не переживай — рабовладельцы тоже границы знают и хватают совсем уж опустившихся одиночек, не способных жить в обществе. Так что, можно сказать, даже одолжение стране делают. Да и преступников в Узлы, на добычу кристаллов очень охотно ссылают из «цивилизованных» стран. В конце концов, на рудниках не так уж и худо: кормят, защищают, даже платят кое-чего, если это трудовая колония. Просто когда надумаешь без спросу уйти — бац! — ошейник рванёт и башку оторвёт.       — Не так уж и худо? — я с иронией повторил за Кайгасой. — И это говорит мне орчанка?       Футанари посмотрела с таким видом, будто общалась с душевнобольным.       — Дать бы тебе в лоб, мелочь белобрысая, да ведь не поймёшь — за что, — вдохнула она, после чего продолжила. — Спишу это на юный возраст и потерю памяти, но только на этот раз. А ты ответь себе, где хуже: без воли в корнях у стренги, которая никого никогда не отпустит, или с кайлом в забое, где ты хотя бы умереть сможешь по собственной воле, а то и в побег сорваться, если смелости хватит?..       Странно было слышать про рабовладение посреди индустриальных технологий, но особо удивляться не приходилось. Капитал ради выгоды мог пойти и не на такие выверты и фортели — ничего необычного. Как говорил один неглупый гражданин: «Все друг друга душат — идёт нормальная цивилизованная жизнь…».       Для меня это совершенно ничего не меняет — просто прибавилась дополнительная причин ещё жарче желать освоения алхимии. Со слов Кайгасы путь в рудники мне не грозил — кайло ж не подниму! — но и оказаться на привязи в борделе не хотелось.       Похоже, на моём лице было написано, что Мириаэль готов сорваться с места и бежать в разрушенный Блех прямо сейчас, потому как уже на лице шаманки встречно читалось дикое нежелание меня туда отпускать. Она явно хотела отдать прямой приказ, но сама того не заметила, как умудрилась «приручиться», собственноручно лишив себя подобной возможности. Гневного рычания, как во время поездки верхом на варге, от неё больше не было слышно. Остались лишь хмурые и весьма красноречивые взгляды. Совпало так, что этот момент наложился на «приступ» непостоянного добродушия и шаманка испытывала натуральный физический дискомфорт, не зная, как заставить меня повременить с вылазкой.       Поддавший внезапному приступу сочувствия, я блеснул сознательностью и заявил, что сперва подготовлюсь и только тогда выдвинусь в путь. Туда-обратно до Блеха, да по незнакомым места — это два дня дороги, минимум. Плюс время, чтобы на месте пошариться. И запас на всякий пожарный. В общем, следует готовиться к походу на добрые трое суток, а то и на всю неделю. С куском варёного мяса в кармане подобным не занимаются.       Кайгаса моим ответом осталась довольна. Догадалась, что я пошёл на встречу, но делала вид, будто случилось всё по её воле. Меня такие моменты не задевали. Она беременная, в конце концов — может позволить себе некие вольности.       Чтобы закрепить намерение никуда не сбегать в обход данного слова, футанари попросила помочь с доставкой и предложила отнести приготовленный настой Кромгрокку. Она в это время займётся ужином. Я согласился без колебаний, втягивая голову в плечи. Припомнил, что во дворе одиноко лежит закопчёный мурзатый котёл, который кое-кому мелкому не мешало бы вымыть, пока кое-кто большой и беременный про этот срач не вспомнил. * * *       Вождь клана остался доволен поставкой шаманки и передал через меня свёрточек с оплатой, глухо позвякивавший монетами. Судя по небольшому числу увесистых кругляшей в мошне и качеству продукта шаманки, заплатили ей нифига не медью. И даже не серебром. Я украдкой растянул узелок на мешочке и с вороватой улыбочкой увидел золотые монеты — моя «домоправительница» оказалась весьма обеспеченной дамой! Хотя и не сказал бы, глядя на ту аскезу, в которой она жила.       За котёл мне не влетело — всё было убрано своевременно. Хотя шаманка в этот раз так увлеклась стряпнёй, что даже не заметила, как я вернулся. Сперва показалось, что она просто дурачится — доводилось уже замечать за ней подобное. Ведь мне пришлось добрые полчаса на дворе копошиться, песочком оттирая копоть с котла и приводя очаг в порядок. Но когда я неслышно вошел в дом, футанари стояла рядом с кухонным очагом, помешивая в котелке и даже вроде бы пританцовывая!       Это было очень странное зрелище: могучие мускулистые плечи, достойные не всякого бодибилдера, и мясистая мощная задница слегка располневшей фанатки тяжёлой атлетики. Появилась озорная мыслишка подкрасться и учудить что-нибудь откровенно пошляцкое: покусать «неуязвимую» шаманку или сунуть ладошки, куда не положено. Но я всё запорол — зацепился ногою за что-то и развёл шум, не по эльфийски хрястнувшись об пол. Кайгаса вздрогнула и обернулась, едва сдержав вскрик испуга! Ну, так тоже было неплохо и я невольно расплылся в дебильной улыбке, откровенно смакуя шикарный момент. Футанари тем временем усердно нахмурилась и сказала, что ужин почти готов.       За едой я передал шаманке выручку за настои и мимоходом поинтересовался, куда она девает золото? Стало любопытно, почему шаманка жила так скромно, зарабатывая немалые суммы — какой бы курс тут ни был, а золотишко это всегда золотишко. Ответ шаманки заставил закашляться от своей неожиданности. Оказалось, что футанари зарывает золотые монетки в землю, потому что на них вырастают особенно «полнокровные» травы!       Разумеется, не всё идёт в грунт, но большая часть — это точно. Я хотел было по старой памяти возразить, да так и осёкся с занесённой указующей ложкой. Кайгаса всё поняла — как в книге прочла мелькавшие во мне мысли — и понимающе ухмыльнулась, продолжив трапезу.       Меня же неприятно озадачило то, что я совсем не пытался понять ту, с которой уже прожил какое-то количество времени. Даже не из корыстных мотивов разобраться в её мотивации, а просто, чтобы общаться полнее. Ведь до сих пор в голову даже не приходило, что слова Пенбины: «Кайгасочка — романтик-исследователь…» следовало воспринимать буквально. Футанари действительно не были нужны сомнительные блага и утехи, привычные моему пониманию. Она обладала шокирующей магической силой и имела на своей стороне не до конца понятных, но явно неглупых советников-духов. Она умела варить бомбические настои, способные безумно расширять возможности их принявшего. Она была нужна своему клану, а вот про обратное я бы поспорил. Чёрт возьми, да она даже в партнёре для секса не нуждалась, о чём красноречиво говорило её упругое беременное пузо!       У Кайгасы было всё, что могло сделать её самодостаточной. Так на кой ляд шаманке какое-то золото?       Футанари словно мысли прочла и окончательно добила вопросом:       — Деньжат одолжить? — сказала настолько буднично, словно говорила о щепоти соли.       Мне стало неловко. Я воин: когда-то был им, когда-то — мечтал таковым стать. Иногда видел себя ловким негоциантом, удачливым и наглым, держащим фортуну за хвост и дурящим всех налево-направо ради спортивного интереса. Но никогда не хотел представлять себя мелочным, зацикленным на деньгах…       — Ты это, не думай, что я скряга… — мой взгляд уставился в тарелку с рагу. — Мне просто больше нечем нивелировать слабость…       — Нивелировать? О как… Настала твоя пора откровенничать? — по–доброму улыбнулась Кайгаса, а затем добавила. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Потому что тоже была слаба и искала любую возможность… Трахать старух часами на пролёт за медяки — такого и врагу не пожелаешь…       Она пододвинула мешочек поближе ко мне.       — Если нужно — бери. Духи отметили твоё чело знаком, поэтому и я не откажу в помощи…       Я глянул на ребристые кругляши, поблёскивавшие краешками из кожаной горловины. Интересно, а на остальной территории РФ тоже золото в ходу?       Вообще-то, кое-чего действительно не помешало бы прикупить, но так — по мелочи. Я очень хотел заполучить набор инструментов из лавки Пенбины. А большего… Больше денег, пожалуй, оказалось бы даже во вред. Из-за них я мог бы потерять в усердии — уж кому, как не мне знать о соблазнах. А подобного нельзя ни за что допускать.       — Кайгаса, сколько стоил твой «серебряный» набор травника? — спросил я прямо.       — Тридцать золотых монет, — без промедлений ответила футанари.       У Пенбины продавались вроде как «медные». А это значит, что в лучшем случае — даже с учетом того, что мы «брат и сестра» — гоблинша попросит за них монет десять, не меньше. В мешочке с сегодняшней выручкой явно не хватало.             Я отодвинул кошель и расплылся в усмешке.       — Врать не буду, деньги реально не помешали бы, но на инструменты тут точно не хватит, поэтому и не нужно ничего.       — Купишь другое… — как будто бы невзначай вставила шаманка.       — А зачем мне непонятные навороченные прибамбасы, если я даже простейшим зачарованным серпом пользоваться не умею? Была б у Пенбины какая книжка по Магии или типа того, я б в долг взял у тебя. А так: спасибо, но не нужно.       — Как знаешь, — усмехнулась Кайгаса. — В таком случае, доедай живее. До темна скатаемся в одно место — нужно монеты зарыть, пока зелень в корень не пошла.       Я с энтузиазмом покивал, налегая на ужин. На миг задумался о том, что шаманка опять меня проверяла, намеренно собираясь показать место, где зароет монетки. Но она зря тратила время, если так.       Не скажу, что откажусь стащить то, что плохо лежит, но у Кайгасы воровать не буду ни за что. И Пенбину обокрасть тоже не попытаюсь. Даже Тарана и Кромгрокка «обнести» не попробую — все они в разной степени отнеслись ко мне хорошо, довольствуясь невнятным объясненьем Кайгасы, звучащим как «Духи велели…» * * *       До заката была всего пара часов и на своих двоих мы бы точно никуда не успели. Но шаманка не спроста оговорилась, сказав «скатаемся». Мы вышли за ворота, и она так раскатисто свистнула, что эхо умчалось в лес, словно зверь. Прошло минут десять, и на опушке показалась кудлатая тень, шумно пыхтевшая и телепавшая длинным розовым языком. Варг по кличке Хааш запыхалась от быстрого бега и облизывала кровь с шерсти вокруг пасти. Кого-то порвала и трапезничала?       Как бы там ни было, но громадная сука выглядела невероятно довольной, когда хозяйка обратила на неё внимание. Обнюхала орчанку, радостно поскуливая и преданно вылизывая ладони большим языком. Принюхалась и ко мне, потыкав носом в грудь.       Я слегка напрягся, вспоминая любопытствующего Черныша, а из головы совсем вылетело, что это — сучка и ей как бы нечем меня «порочить». Но у Хааша, видать, и не было подобных намерений — зверюгу всё устраивало, ведь от меня вкусно пахло хозяйкой, а это значило, что и доверие ко мне было полное. По крайней мере, ни рычания, ни грозных взглядов в свой адрес я не заметил.       Зверь был без седла, то есть путь предстоял недолгий. Кайгаса помогла мне влезть ездовому варгу на спину, опять вскинув одной рукой, словно ребёнка, а затем взобралась и сама. Похлопала по загривку и ткнула пятками, пуская зверя в неторопливую рысь.       Теперь держаться было куда проще — мы не неслись галопом сквозь лес — и поездка оказалась очень даже приятной. Мощная и со стороны даже какая-то угловатая, зверюга на «малом ходу» оказалась похожа на авто экстра класса — везла мягко и плавно, гася колебания неровностей почвы. Ехать было удобно, но я быстро понял, что чего-то всё равно не хватало.       Покопошившись немного, и «изнамекавшись» до невозможности, просто взял Кайгасу за руку и сунул её ладонь себе между ног. Навалился промежностью на тёплые пальцы, с усмешкой почуяв, как футанари с охотой принялась меня там ласкать.       Вскинул голову, глянув ей прямо в глаза и вынудив отвести взгляд. Немного помучил игрой в гляделки, и рассмеялся:       — Могла бы и не спрашивать разрешения…       — Откуда мне знать, что каким-то тщедушным эльфятам по душе женское доминирование? — смущённо проворчала шаманка, наклонившись и мягко куснув меня за ухо. — Любишь, когда девочки главные?       — Ненавижу, — усмехнулся я. — Но ты красивая, а потому тебе разрешаю…       — Больно мне нужно твоё разрешение!.. — фыркнула футанари. — Ты себя-то не переоценивай, доходяга…       — Ну, тогда можешь руку убрать, — я дернул плечами. — Заставлять не могу…       Кайгаса насупилась, очевиднейшим образом раскусив эти дурачества. И так забавно смущалась, разрываясь между гордостью и желанием. В какой-то момент мне даже стало её жаль — взгляд орчанки оказался так красноречив, что ошибиться в его толковании было попросту невозможно.       Мне открылся ещё один рычажок воздействия на футанари. Она очень любила, когда замечают её сексуальность, хотя ни за что не призналась бы в этом. И невероятно пеклась о сохранении незапятнанной гордости, по крайней мере, в её понимании.       Наконец, крепкие пальцы Кайгасы нехотя убрались от моего члена. Я никак этому не препятствовал, ожидая, не вернётся ли она снова? Но у могучей шаманки, похоже, не хватило для этого духу?       Когда мы приехали на место, уже смеркалось — солнце закатывалось за верхушки деревьев. Времени оставалось всего ничего и вскоре на округу должна была опуститься темнота. Она не была нам помехой, но работать с «цветным» зрением было намного удобней, поэтому Кайгаса заторопилась. Показала мне присмотренные загодя кустики златки — надо же, какое совпадение — и безыскусно зарыла под каждым по золотой монетке, оставшись с одной из четырёх.       И если она всё-таки собиралась затеять проверку на честность, то к этому мигу и сама всё позабыла. Вскинула меня снова на загривок варга, взобралась сама и припустила зверюгу обратно.       Вернулись мы уже с темнотой. Хааш была отпущена восвояси, а нас ждали постели и завтрашний день, полный забот. Но ко мне сон не шёл — шаманка заняла все мысли от края до края. Эта её нелепая застенчивость, перемешанная с мрачным норовом и вечно надменной ухмылкой выбивала из колеи. Чем больше я жил с ней под одной крышей, тем с большим трудом мог понимать, что Кайгаса пыталась сказать. Иногда вроде бы говорила одно, но взгляд выражал диаметрально обратное. Её громадный член сбивал с толку, не давая увидеть отчётливо, что это та ещё непостоянная женщина.       Мысли оборвал странный шорох, который до сих пор внимания не привлекал. Я вдруг поймал себя на том, что слышу в этом шуршании сладкие женские вздохи! Вот же, дожил — какая-то мышь шуршит под полом, а мне из-за Кайгасы этой, будь она неладна, мерещится всякое…       Оказалось, что не мерещится! Прямо за занавеской, на женской «половине», слышались тихие и очень довольные вздохи. Раздавалось ритмичное шевеление и слышалось едва уловимое влажное хлюпанье. Да эта бесстыдница там «шликает»! Небось, на меня, но без меня!       Сорвавшись с постели и уловив, как в ту же секунду смолкли все шорохи, я молча прошлёпал по полу. Думал сорвать занавесочку-ширму, но посчитал это не слишком эффектным. Вместо того обошёл тканый полог и рывком вскинул одеяло на обнажённой орчанке. Она стыдливо вскрикнула, безуспешно пряча могучий стояк, но и не за порицанием я к ней шёл. С размаху шлёпнул по заднице, приказав:       — Двигайся… — сказал и лёг рядом.       Бесцеремонно запустил руку ей между ног, погружая пальцы в жар промокших от смазки нижних губ.       — Т-ты что?.. — всхлипнула Кайгаса. — Переста-а-а-х!..