"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      Тихий, чуть хрипловатый стон пронёсся по комнате. Шаманка всхлипнула уже не таясь, с безумным желанием обхватив бёдрами мою руку, будто запирая её в тиски из возбуждённой плоти. Тело беременной футанари мгновенья боролось с собой, снедаемое порывами гордости, неуместными по вечернему часу в постели. А затем шаманка охотно сдалась — её талия томно прогнулась, и крепкие бёдра двинулись навстречу, умоляющим жестом приглашая окунуться поглубже и насладиться жаждущим лоном.       Влагалище у Кайгаски было громадным — кобылице на зависть, так что я с ходу «макнул» в шаманку всей пятернёй. Вцепился зубами футанари в плечо, пытаясь ухватить в горсть толстые губы вагины и млея от встречного сдавливания женского лона. Большая пизда огромной бабищи ритмично пульсировала, всё туже и туже охватывая и словно посасывая «вставку» из пальцев. Смазка струилась мне на ладонь и брызгала на крепкую ляжку Кайгасы, наполняя воздух ароматом беременной самки. Никакого Черныша не понадобилось, чтобы учуять этот чудесный, манящий нектар вожделения.       — Глубже… — страстно прошептала Кайгаса, натурально пожирая ладонь ненасытным влагалищем. — Не переставай…       — Ты что-то сказала? — усмехнулся я.       — Умоляю, ещё… — раздался ответ.       Шаловливая знахарка хорошо себя разогрела и была уже на грани, но оказалась прервана бесцеремонным вторжением. Поэтому гонор воительницы оказался совершенно бессилен перед вожделением — трепетавшие груди, жаркие бёдра и тонущий в удовольствии разум хотели разрядки. Колебания пальцев в глубинах вагины заставили орчанку извиваться и хныкать от чудесного трения.       В эти секунды Кайгаса была особенно хороша, теряя угловатую мужиковатость и превращаясь в томную женщину. Ёрзала крепкими ляжками, жадно нанизываясь пухлой пиздой на «эльфийские» пальцы. Отвернулась к стене, то ли из-за упрямства, то ли попросту от смущения не смея бросить на меня взгляд.       Оргазмический вскрик, сорвавшийся в хриплый стон, раздался почти сразу, как я подключился. Всё самое трудное зеленокожая футанарька уже сделала, оставив вторженцу самое вкусное — шанс собственноручно собрать сливки её наслаждения. Интимные мышцы жадно стиснули мою пятреню и орчанка наконец-то отдалась желанию всем естеством — дергая бёдрами и ловя колебания пальцев в туго сжатом влагалище, попыталась обернуться ко мне. Неловко запрокинула руку и обхватила ладонью затылок, умоляющим взглядом прося поцелуй.       Я протолкнул свободную руку под дрожавшую от наслажденья шаманку, хватаясь за пухлую титьку. Влажными пальцами, разминавшими пухлую щёлку, затрепетал, как сумасшедший вибратор, заставляя Кайгасу взвизгнуть от восхищения. Она захохотала в полубеспамятстве, мгновенно перескакивая дурацкий момент «романтических» поцелуев и проваливаясь до жадных покусываний и посасываний. Словно пыталась отбиться губами от сладких бесчинств, что творили мои пальцы пониже.       — Обожаю тебя, малышка… — проурчал я, поддавшись напору орчанки.       — Заткнись, слабак… — футанари прошептала в ответ. — Я тебя не люблю!..       Вскрик был настолько внезапный и неуместный, что мне едва удалось сдержать смех. Эмоции совершенно разбили бедняжку Кайгасу, заставляя нести какую-то дурость в разладе с собственным телом. Кажется, она злилась на мою наглость, поправшую честь могучей воительницы, но бёдрами трепыхала так сладостно и энергично, что сама себе противоречила.       И зря думала, что на этом всё кончится — настойчивые шлепки и удары по ляжке не могли быть ей не понятны. Я выдернул мокрую ладонь из промежности футанари и звонко огрел её по ягодице, недвусмысленным жестом приказывая повиноваться. Кайгаса даже головой замотала, говоря однозначное «нет», но, согнув ногу в колене, тут же приподняла бедро, словно приоткрылась тяжёлая дверь на мощном «газ-лифте».       Да и кому интересно, что шаманка думала на самом деле? Её мысли не отдавали отчёта в происходящем, а мы — я и её сочное тело — всё понимали прекрасно. Поэтому Кайгаса не смогла отказаться, покорно пропуская меня к вожделенному месту. Головка уткнулась в горячие «губы», задрожавшие от нетерпения, и с натугой окунулась вовнутрь, буравя снова тугой ход мускулистой орчанки.       Этот её удивительный навык — из растянутой «дырки» делать девичью пиздёнку — покорил меня ещё в тот первый раз. Но теперь мучительная неуверенность не тормозила движения. Я знал, что Кайгаса будет довольна. И она это знала, потому что до жути боялась, содрогаясь всем телом во время неспешных, движений…       — Ненавижу… — полыхая злостью и страстью, шептала Кайгаса. — Ненавижу тебя…       Лоно, разогретое и размятое «недофистингом», оказалось куда более чутким. Колебания женских бёдер навстречу толчкам моих чресл сводили с ума нас обоих, наполняя ночную комнату тихим, но чувственным шлёпаньем мокрых тел друг о друга. Кайгаса так распалилась, что я не поспевал за партнёршей — её разрядка наступила всего за пару минут, высвобождая в облаке хриплого стона тугой всплеск сквирта мне на промежность. Орчанка протяжно взвизгнула, вдавливая мощные ягодицы мне в пах. Тело её содрогнулось и замерло, рот распахнулся в немом вскрике, смакуя пытку затяжного оргазма. Рваные всхлипы дыхания выправлялись, возвращаясь к ровному ритму — даже на слух шаманка звучало «счастливо». Едва уловимо покачивалась всем пышным телом, будто не могла взять его под контроль.       Мне стало немного завидно превосходству женщин в постели, с трудом приходящих к оргазму, но оставляющих разум за скобками, когда долгий экстаз поглощает сознание. И до разрядки было ещё далеко — я только во вкус начал входить, распробовав членом тугую пизду сладко стонавшей Кайгасы. Замер на миг, смакуя момент покорения могучей воительницы, властно обнял округлое пузо партнёрши свободной рукой и вновь начал движение, мягко шлепая по тугим яйцам Кайгасы…       На этот раз наши «ритмы» совпали.       Кайгаса не знала, куда себя деть. Кусала пальцы, заглушая неподконтрольные стоны блаженства, и даже пробовала угрожать, обещая расправу, если я тотчас же не «выну» или посмею хоть кому-нибудь рассказать. Но с ненасытною яростью хлестала бёдрами навстречу эльфийскому члену, даже помогая рукой и придерживая тугую свою мошонку, чтобы та не мешала соитию. Она совершенно расклеилась и была в том состоянии, что не способствовало ясности мысли. Вздрагивала и хрипло повизгивала, сотрясалась всем телом и будто норовила уйти от меня, отодвигалась от моего «малыша», но тотчас же и с влажным сладостным хлюпаньем мокрой пизды надевалась обратно, терялась в желаниях.       Мне и самому было не до логических выводов, но лепет шаманки кое о чём да напомнил. Я взял её за руку, направляя мускулистую лапищу, как ствол пушки, в решётку окошка. Так, на всякий случай, а то мало ли…       Держать дрожащую конечность было несложно, хотя выглядели они, как прут и полено на фоне друг друга. А это значило, что орочий бафф на меня начал действовать, «впитавшись» через любопытное место — из Кайгасы струились ручейки женских соков, промочивших под нами мех шкур. И точно так же вот-вот заработает бафф от «эльфёнка».       Хриплый оргазмический стон — боже, как же она была прекрасна в этот момент! — разнёсся, казалось, по всему поселению. Мой всхлип потерялся посреди сладкого рева яростной футанари. Кайгаса взвыла в экстазе, напрягаясь всем телом и принимая в глубины ненасытного чрева «нагрузку». Её интимные мышцы будто потянули в себя, словно промеж ног у орчанки была не вагина, а второй рот.       Промеж растопыренных пальцев Кайгасы в ту же секунду блеснула дуга искрового разряда, и комнату мгновенно заполнило светом, погружая в звонкий хлопок. Решётку вышибло нахрен, брызнув щепками, как шрапнелью, и выворотив её вместе с простенькой рамой. Избытки магической силы, перемноженные на оргазм и мой бафф, рваным «электролучом» прошили тёмное небо, с гудением рассеявшись в вышине. Но я видел это лишь краем внимания, с наслаждением вколачивая тощие бёдра промеж мясистых ляжек партнёрши.       Теперь о Кайгасе будут судачить пуще прежнего — ей не отвертеться. Поэтому я совсем не удивился, увидав во взгляде шаманки укор и обиду. Где-то там, в безднах неги и удовольствия, перекатывалось хмурое недовольство, будто шаманка хотела отмщения, но не могла…       Она смотрела таким обиженно-обожающим взглядом, что касалось, словно готова была заплакать в любую секунду. И пусть жестоко было так говорить, но я с удовольствием полюбовался бы её зареванным личиком.       Однако Кайгаса крепилась и медлила. Смотрела на меня с укоризной… а затем зашевелилась, поворачиваясь окончательно и целуя без колебания в губы. Член выскользнул из горячего лона, и мы поменялись ролями — сильные руки орчанки крепко обняли меня. Её жадный язык протолкнулся в рот, лаская и хлюпая влагой. Ладони скользнули на бёдра, словно в опаске, что убегу.       — Это ты… — нервно сглотнув, бессвязно пробормотала шаманка. — Ты виноват… Из-за тебя я такая… Виноват!..       Дерганый, неразборчивый лепет, кажется, пытался меня обвинять, но звучал с неприкрытой обидой, чего от мускулистой орчанки было слышать даже неловко.       — Тогда накажи меня, сучка… — прошептал я в ответ, кусая сочные губы орчанки. — Стань снова злой…       Кайгаса смотрела, едва не рыдая. Взгляд её хмурился. Крепкие пальцы оставили бёдра в покое и легли мне на шею. Хватка медленно крепла, сжимаясь, будто кольца туго затянутой проволоки.       — Мелкий смазливый уёбок… — жарко дыша, прорычала она, больно цапнув меня за губу и проводя языком по лицу. — Из-за тебя надо мною смеются… Ты ответишь за это…       Мимолётный взмах — и меня будто взрывом подбросило в воздух. Руки орчанки развернули, как безвольную куклу. В поясницу уткнулась округлость тугого беременного живота. На бёдро вновь опустилась ладонь, крепко сдавив тощую ляжку, но теперь с иным, очевидным намерением — меж ягодиц уткнулось полыхавшее жаром «полено»!       Губы шаманки прильнули к моей шее, затеяв нелепую битву с её же рукой — словно Кайгаса хотела нежностей и поцелуев, в то же время мечтая лично меня придушить. Что-то у неё не получалось, что-то не выходило, движения были очень неловкие. И мня вдруг осенило — я был её первым во всех смыслах этого слова!       — Слабачка… — просипел с надменной ухмылкой, подзадоривая зверевшую глыбу из страсти и мускулов. — Это всё, что ты можешь?       Дыхание в ту же секунду перехватило от совсем непритворной удушающей хватки! Кайгаса мгновенно забыла про осторожность, перестав сдерживаться. Навалилась грузным телом, помогая свободной рукой и направляя бившийся в пульсации член. Заёрзала мокрой от смазки головкой промеж ягодиц.       Гнев и, без малого, звериная ярость позволили растерянной футанари окунуться в родную стихию и дали мгновения, чтобы совладать с дрожавшим от робости и предвкушения телом. Её мокрый член потыкался в задницу и наконец-то нащупала то, о чём так безумно мечтал. Кайгаса мгновенно почуяла это и со злым стоном двинула бёдрами, с натугой вдавливая монструозный хуище в мой бедненький анус. Обняла рукой за живот, одним беспощадным движением заталкивая член в узкую дырочку!       Я даже вскрикнуть от боли не смог, вцепившись пальцами в её пятерню, душившую горло. Шаманка же в экстазе рычала, рваными толчками и взмахами ввинчиваясь всё глубже и глубже. Все мои попытки расслабиться пропадали бесцельно — бугристое орочье «мясо» безжалостно разминало простату, вынуждая задний проход сжиматься изо всех сил.       Хватка на шее ненадолго ослабла и к уху прижались горячие женские губы:       — Только глянь на себя, — дохнув жаром, прошептала шаманка. — У тебя просто каменный стояк оттого, что футанари взяла тебя в задницу? Ты так меня хочешь, мерзкий мальчишка?       — Слабачка… — едва сипя, я ответил той же монетой. — Мы будем трахаться или болтать? Если раздумала — я сам всё сделаю…       Боль в нещадно растянутой заднице слегка отступила, и мои бёдра дернулись поближе к шаманке. Качнулись, вбирая будто бы бесконечный мясистый «рукав» толстого хуя. Усердно расслабили задний проход, ловя всплески приятного трения и давления, но старательно игнорируя дикую боль.       Кайгаса была просто огромной! Уж почто Черныш окунул мою задницу в шок, но шаманка показалась натуральным племенным жеребцом!       Блядь, да это же именно то, чего я хотел!..       Футанари пробормотала что-то невнятное и вращательным движением бёдер задвинула в меня член до упора, будто загнала снаряд в ствол пушки. Я тут же почуял, как дико растянулась и вздулась на животе кожа, подпёртая изнутри мясистой елдой. Застонал от болезненной сладости, старательно представляя из себя жертву насилия. Пытался и для бесновавшейся Кайгасы, и для паниковавшего в мыслях «Максима». Но всё было напрасно — притворные страдания в голосе плавились и прорастали всходами страсти. Грубые толчки и рывки могли показаться унизительной пыткой, но только для тех, кто слаще миссионерской позиции ничего в жизни не видел.       — Глубже… — с моих губ сорвался умоляющий стон.       Я не хотел ломать кайф не на шутку разошедшейся футанари, но попросту не смог удержаться. До безумия захотел ощутить её жидкую страсть глубоко в своих недрах.       Хватка на шее быстро ослабла и Кайгаса опять стала нежной и робкой. — Ты странный и страшный, эльф Мириаэль… — прошептала она. — У меня никогда не было такого мужчины…       Её крепкие пальцы мягко сжали живот, лаская свой стояк, торчавший колом и натянувший мышцы и кожу.       — Даже я сама не могу принять до конца собственный член, а ты — смог … ты, такой хрупки и нежный… — горячие губы коснулись шеи, оставляя затяжной поцелуй.       Пальцы же с шеи убрались окончательно, перекочевав ко мне в рот. Кайгаса прильнула жадно и нежно, будто смакуя «эльфийский» десерт и норовя через задницу добраться членом до сердца. Крепкие бёдра шаманки начали колебания и бугристое, увитое венами тело толстого хуя, заёрзало в моём анусе, сладко терзая гудящие от боли и удовольствия мышцы. По заднице зашлёпали тугие яйца орчанки.       Порыкивая от удовольствия, Кайгаса начала двигаться, неуверенно тараня мою судорожно сжатую узость. И ей был очень по вкусу хрупкий мальчик из «эльфов» — хотел я того или нет, но, ощущая в себе чудовищный орочий член, сжимался всем телом. Шаманка была в восторге от подобной реакции. С непритворным усилием пробивалась вовнутрь, толкая тугую залупу в горячие складки, и едва не выла в восторге, когда эти складки «лизали» зудящую крайнюю плоть на обратном ходу.       Движения понемногу становились всё резче и злее. Моё тело тоже по капельке привыкало, чувствуя жаркие всплески брызгавшей смазки. Я ощущал это раскалённым нутром, ловя чувство растекавшейся сладости и откровенно балдея от одной только мысли, что орчанка готовилась излиться в меня. Ощущал это в стремительно крепнущих мышцах, отзывавшихся на действие баффа!       Внезапно движенья замедлились.       — Ч-что?.. — нервно сглотнув, оглянулся я. — Только не останавливайся…       — Но мне больно, Мили… — выдохнула Кайгаса, кусая губы. — Ты держишь меня слишком крепко…       Я удивлённо уставился на стонущую футанари и постарался расслабиться, нехотя выпуская из хватки её восхитительный член. Движения и в самом деле тут же продолжились, вновь наполнившись стонами страждущей женщины.       Ещё даже не кончив, Кайгаса так накачала меня предэякулятом, что из развороченного ануса бежали мокрые струи, источавшие аромат спермы. Вздохи орчанки стали рваными и короткими, а её челюсти сомкнулись у меня на плече. Руки крепко обняли, помогая яростным бёдрам насаживать эльфийскую «куклу» на изнывающий от удовольствия член.       Я был уверен, что Кайгаса в эти мгновения витала на седьмом небе от счастья. От неё больше не было слышно ни единого внятного слов — лишь вздохи и довольные всхлипы. Всё её естество было увлечено моим телом и тугим жаром мужской попы.       Когда футанари содрогнулась в оргазме, её клыки прокусили плечо, пустив кровь. Но я этого не почуял, качаясь на волнах удовольствия. Анальная пытка и истязанье простаты сделали своё дело, стремительно доводя до экстаза. Бульканья и ритмичные всплески глубоко в животе, «глотавшем» порцию за порцией орочьей спермы, тоже остались почти незамечены. Я просто почуял, что готов своротить гору одним взмахом, но только после того, как отпустит оргазм…       Когда шаманка отдышалась, я уже был в норме и дожидался её. С усмешкой глянул через плечо, спросив самым невинным тоном:       — Хочешь ещё раз?       Кайгаса энергично закивала, выражая крайнюю заинтересованность.       — Только не жми так — больно ведь… — робко пробормотала она.       — А ты не кусайся, — парировал я.       Футанари с виноватым видом — ну, что за милота! — поцеловала рану на плече. Чмокнула в шею, лизнула ухо. Даже не сменив позы, начала медленно двигаться, взбивая в эротический крем наполнявшее меня густое орочье семя. * * *       Кайгаса превзошла собственные возможности и ударными темпами опустошалась до предела. С постели подняться была не в силах, но сияла довольной улыбкой. Её член, раскрасневшийся от часов трения, с жутко разбухшими венами, аппетитным вялым поленом лежал поперёк мускулистой ноги, капая на постель остатками семени.       «Начинки» во мне было с избытком — живот даже слегка округлился от спермы, будто после очень сытного ужина. Но это стало наименьшей проблемой. Куда сложнее оказалось попросту сесть. Во-первых, я чуть не сломал кровать неловким движением рук из-за баффа. А во-вторых, развороченный анус превратился в колечко невероятно чувствительной плоти и отзывался болью на любое неловкое движение.       — Ми… Ми… Ми… — послышались вдохи с постели.       — Чего ты там пищишь? — усмехнулся я.       Шаманка не ответила, старательно приводя мысли в порядок.       — Обещай… что это… останется между нами… — пробормотала она.       — Думаешь, с тобой совсем перестанут считаться? — спросил я, а затем добавил. — Можешь не волноваться — я никому ничего не скажу… И вообще, вставай давай — пора идти умываться и привести тут всё в порядок. Или забыла, кто ты такая…        Кайгаса поморщилась, а затем блаженно ухмылялась, качая головой.       — Легко тебе говорить, — хмыкнула она. — А у меня яйца огнём горят — настолько они пустые…       — Легко? — в тон усмехнулся я, привставая с постели. — А это что по-твоему? Глянь, что ты наделала…       Приподнявшись, я слегка развёл ягодицы, демонстрируя натруженный анус.       — Видала? У меня как будто новые губы появились…       — Ага, — усмехнулась шаманка. — Здорово я над твоей сладенькой попкой постаралась, славно поработала…       — Здорово, но как мне теперь в Блех идти?       — Непременно сегодня собрался? — вопросом на вопрос ответила все так же улыбавшаяся шаманка.       — А как иначе? Ты наиграешься с эльфом и бросишь — чего я тогда делать буду? Нужно ловить момент… * * *       В конце концов, мы расшевелились, и всё кое-как вернулось в норму, как раз к рассвету. Не выспавшиеся, благоухавшие потом и спермой, но до чертей довольные жизнью и друг другом. Правда, завтракал я опять стоя, по понятной причине не способный опустить седалище на стул. Однако Кайгаса сияла, как медяк начищенный. После минувшей ночи она совершенно расслабилась и настолько преобразилась, что одеваться не спешила, щеголяя нагишом. Без стыда ласкала меня прямо за завтраком, впрочем, не переходя тонкую грань. Моё даже не мужское, а совсем ещё мальчишеское, тощее тело покорило Кайгасу, и футанари просто хотела близости с тем, кто может делать так «вкусно» её громадному члену. Я не мог взять в толк, что во мне такого — окромя смазливой мордахи — но не мешал барышне развлекаться.       Хотя минут через двадцать после подъёма пришлось орчанку немного приструнить. Выходило, что она вообще намеревалась весь день провести нагишом. И хотя зрелище это оказалось весьма заманчивым, но подобное поведение противоречило её собственной просьбе сохранить всё в тайне. А ну, как опять ворвётся какой-нибудь орчонок-посыльный? Или говорунья Пенбина примчится? Удивительно, что она до сих пор не явилась — мы столько шуму навели, что и на Луне нас бы услышали.       В общем, пришлось думать, как выполнить просьбу Кайгасы хранить всё в тайне. Я не нашёл способа лучше, кроме как раскачать, заставить одеться и вытащить её на улицу, мотивировав это тем, что надо бы несчастное оконце осмотреть и починить.       Сработало: оказавшись за пределами пропахшей семенем комнаты, футанари стремительно растеряла прежнюю шалую дурь и вернула благообразный нрав, положенный говорящей с Духами. Наконец-то вспомнила о том, что хотела блюсти «авторитет» в клане. Я аж вздохнул с облегчением, когда на лице футанари проступило прежнее, немного свирепое выражение. Впрочем, изменения были уже явно необратимы — или её просто не до конца «отпустило»? — потому как шаманка сказала, что с ней всё уже хорошо, но при этом она совершенно невинно поцеловала меня в щёку, даже не потрудившись оглянуться по сторонам.       В общем, следовало держать ухо востро в ближайшее время. Ради её же блага, ибо сама не ведает, что творит. * * *       Ни о каком походе, разумеется, не могло быть и речи, поэтому весь день я посвятил тому, что готовил снаряжение, приводил дом в порядок, изучал алхимический инструментарий, к которому Кайгаса открыла доступ. Шаманка к полудню наконец-то поостыла и занялась прямыми обязанностями, отправившись за травой. Настояла на том, что на этот раз будет она. Небось, снова «шликать» или «фапать» собралась? Или же боится, что опять сорвётся и наклонит меня у какого-нибудь деревца, провозившись до самого вечера?       Я не настаивал и занялся своими делами.       Ближе к сумеркам заскочил Доренга по каким-то шаманским делам. Кайгаса уже была дома и со свирепым пыхтением шинковала дневной сбор. Они обсудили возможные сроки похода Боевых Топоров и разобрались с обязанностями по готовке снадобий — шаманка сказала, что часть настоев, закреплённых за молодым троллем, будет готовить она. Всё было расписано на бумаге и Доренга помчал к вождю клана, а орчанка вернулась к работе, которой ещё прибавилось.       Я попытался было предложить свою помощь, какой бы она ни оказалась, но ожидаемо наткнулся на отказ. Кайгаса не дала слабину и согласия не выказала, но не от желания получить всю-всю прибыль с «военных» поставок, а из-за ответственного отношения к делу.       Ещё немного погодя, уже по темноте, появилась Пенбина. Высказала мне за то, что её «наливайка» осталась опять без официанта, на чём формальная причина для визита была исчерпана. Подруги снова уселись за столом с чашками кипрея и принялись шушукаться и хихикать.       Ко сну мы с Кайгасой отходили в одной постели. Я сперва направился к своим лавкам, но на полпути шлёпнул себя по лбу, развернулся и зашёл за ширму к шаманке. Принялся раздеваться под прицелом взгляда орчанки.       — Стисни попу, — кивком указал на кровать. — А то разлеглась, понимаешь…       Шаманка хотя и нахмурилась в ответ на подобную наглость, но безропотно подчинилась, отодвинувшись в сторону. А когда я лёг рядом, по-хозяйски закинула мне на бедро ногу, придавив тяжким весом. Толстый член и тугие яйца футанари прижались к моему паху.       Соблазн был огромный, но завтра намечалось важное дело.       — Слушай… Как бы, не против, но… — с робкой надеждой предложил я. — Давай сегодня просто выспимся, а?       Не уверен был потому, что если Кайгаса захочет опять пошалить, то я не смогу найти слов возражений. Хотя задница до сих пор горела огнём и требовала отдыха, снова охотно отдамся зеленокожей громиле.       Кайгаса не стала настаивать и просто обняла покрепче, удивительно покорно променяв секс на сон.