"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      Утро выдалось ясным и солнечным, ослепительным просто и практически летним. Прохладный ветер с предгорий всё ещё задувал между «жалюзи» на окошке, не сдавая позиций суровой весны, но природа постепенно брала своё. А может и Духи Кайгасы расстарались, разогнав облачность и являя всю мощь солнца в горах. Ведь не удивлюсь, что шаманке и такое было по силам.       Впрочем, даже настолько гротескные предположения будоражили куда меньше, чем волнительный и беззвучный шёпот «В дорогу!..». Мои мысли, уходящие из-под контроля сознания, подгоняли их обладателя, но старались совершенно за зря. Если надумаю, если просто посмею упустить такой шанс, эти неизвестные силы — мощь изменённой Природы или Духи Кайгасы — меня определённо невзлюбят.       Всё — даже его Величество Случай — оказалось на моей стороне, словно на кону стояла не прогулка на десяток километров вниз по ручью, а запуск ракеты со спутником. Проснувшись и разлепив веки, я увидел сидящую за кухонным столом Пенбину, печально свесившую поникшие уши. Она смотрела на нас с такой завистью, что милый виноватый щенок и то показался бы не настолько забавным.       Не важно, по какой причине эта проныра забралась в дом без приглашения. Может быть, приревновала — а почему бы и нет? — или же просто приободрилась вчерашней тёплой беседой с подругой. Я в любом случае не собирался мешать их нежным дружеским чувствам, измышляя, как бы повернуть ситуацию к моей вящей выгоде.       Если бы Пенбины поутру не оказалось в доме Кайгасы, то «кошкогоблиншу» следовало бы позвать — настолько удачно она укладывалась в строки спонтанного плана. Потому как беременная футанари в сонном забытье обняла меня и руками и даже ногой, прижав к округлому горячему пузу — с неё станется не до конца разлепить веки и на одних только рефлексах затеять новый сеанс «сексодрома». А это часа три сладких мучений, полная задница спермы и опять развороченный анус — какие уж тут походы после такого?!       Задумавшись на секунду, я поманил большеглазую девушку. Помахал настойчивей, когда та растерялась от непонимания.       «Ты ещё заозирайся, балда», — усмехнулся в мыслях.       Когда же Пенбина оказалась вплотную к постели — одним плавным взмахом откинул укрывавшее нас с шаманкой одеяло. Естественно, мы оба были нагие, но на свой счёт я не обманывался и оказался прав — гоблинша с восторгом во все глаза уставилась на спавшую Кайгасу. Конечно, завидно немного, но и винить не могу: зеленокожая футанарька на сносях на самом деле была роскошной бабцой. А когда брови не хмурила и клыков не показывала, то и вовсе напропалую пленяла томной пригожестью беременной женщины.       «Странно», — подумалось мне, когда взгляд Кензиласи из озорно-шелопайского обратился в непритворно влюбленный. — «Они же подруги. Девчонки же вечно липнут друг к другу? Неужели эти двое дальше объятий никогда не заходили?»        — Раздевайся, — безапелляционно приказал я бывшему боссу. — И без разговоров, живо…       Пенбина даже явственно испугалась, в общих чертах догадавшись, к чему всё шло, но подчинилась и мелко затрясла большеглазой головёшкой, стремительно выпутываясь из откровенных одёжек. Прошло меньше минуты, как она качнула шикарными титьками торчком и замерла, миниатюрная и очень красивая.       Я на секунду опешил, невольно засмотревшись на роскошь гоблинских форм. Знал, что девчонка фигуристая — попробуй не заметь, когда на ней один лифчик и штанишки для «йоги». Такой нескромный наряд не оставлял никакого простора для полёта фантазии и мало что прятал. Но нагота всё равно оказалась приятно ошеломляющей — коротконогая коротышка почти не уступала Кайгасе шириной ляжек, да и размером груди была почти один в один с футанари. Это притом, что коротышка едва доставала макушкой орчанке до середины бедра!       Да уж, всё познаётся в сравнении…       Я аккуратно сдвинулся в сторону, стараясь не разбудить шаманку. Указал на появившийся между нами промежуток, протянув руку к утренней гостье. Та покорно приблизилась, подставляя под ладони тонкую талию и с нескрываемым нетерпением дожидаясь развязки.       Удержаться было немыслимо, поэтому я слегка схулиганил и погладил упругие ягодицы серокожей ушастой девицы, в который раз поражаясь роскоши чего-то настолько презренного, как обычная женская задница. Потянул Пенбину и просто завалил гостью к себе на грудь, блаженствуя от ощущенья горячих твёрдых сосков, вжавшихся сверху. Гоблиншу такие вольности совершенно устраивали, поэтому мы тут же обменялись парочкой поцелуев, и только затем я перекатился обратно к шаманке, мягко столкнув упитанную «наездницу» в щель между мной и Кайгасой.       Пенбина тут же юркнула поближе к подруге и с крайне довольным видом угнездилась рядом. Испуганно замерла, прижимаясь бедром к горячему пузу шаманки, но тут же потянулась рукою обратно ко мне, будто наконец-то перепугавшись подруги.        — Мне, конечно, очень приятно… — тихо сказала я, а затем указал девушке за спину. — Но как бы ей ты больше нужна…       Пенбина снова затрясла головой и ловко завертелась, через миг оттопырив толстую попу в мою сторону и навевая «греховные» мысли о зависти в адрест настолько везучей шаманки. С восторженным вздохом всё-таки обняла дремавшую футанари.       Кайгаса пошевелилась во сне, навалилась титьками и пузом на лучшую подругу и наконец-то — пусть и в дремотном забытье — переходя от милой романтики к томительной близости. Обняла оробевшую девчонку и руками, и даже ногой, как до этого обнимала меня. Одним словом, погребла под собой счастливое ушастое чудо. Может быть, не разобрала спросонья, думая, что это я ёрзаю у неё под брюхом? Или же всё поняла, но была не против?       Как бы там ни было, она даже чмокнула подругу в мягкую щёку, приводя гоблиншу в натуральный экстаз. Что-то невнятное пробормотала и, не приходя в «сознание», принялась всё настойчивей целовать попискивашую от счастья Пенбину.       Это было так мило и привлекательно, раскинулось в непосредственной близости и настолько завораживало и возбуждало, что я не смог удержаться — наклонился вперёд, помогая сонной шаманке «мучить» бедную гоблиншу. Так уже три пары губ сошлись в одной точке, борясь непонятно за что…       Наплевать на всё и остаться в расчете на «тройничок» — было классной идеей. Но оставить одну девчонку на «растерзанье» другой — было ещё более сладостной мыслью! Мысли мгновенно представили, что могла бы сотворить с лучшей подругой охочая до секса Кайгаса, когда бы поняла, что её чувства взаимны. От развернувшейся в воображении пошлой картины член стремительно начинал крепнуть — на такое я бы посмотрел с большим интересом, даже просто сидя в сторонке.       Только ни того, ни другого отведать было не суждено — пещеры с кристаллами меня ждали! * * *       Я успел украдкой — проворно и тихо — собраться к походу и уже готовился покинуть дом, как наконец-то услышал тактичные покашливания. Кайгаса видно на самом деле всё это время спала и только теперь соизволила проснуться. Оставалась в постели и сверлила меня испытующим взглядом. Гоблиншу держала мертвенной хваткой, прихватив подружку за пухлую попу.        — Думала, что почудилось спросонья, — мрачно проворчала она, стиснув пальцами ягодицу Пенбины. — Но откуда у тебя такая сочная жопка взялась бы…       Кензиласи почуяла напряжение, повисшее в воздухе, и прижала к голове уши. С виноватым видом заёрзала в нелепых попытках сбежать, но хватка шаманки мне была прекрасно известна, оттого у гоблинши не могло оказаться даже мизерных шансов. За эти дни если что и стало кристально понятно в нраве свирепой шаманки, так это её жаркая страсть до тугих жопок и анального секса.        — Как это понимать? — проворчала Кайгаса, для верности легонько встряхнув ягодицы подруги.       Я пожал плечами, деля невинные глаза.        — Не знаю. Пенбина просто в гости пришла ну и…        — Да я не об этом! — перебила Кайгаса. — Ты разве не хочешь её? Не хочешь с нами?..        — Я, пожалуй, пойду… — тут же пискнула гоблинша, поспешив вклиниться.       Предчувствие большеглазую девушку не подвело, только было уже поздно.        — Нет, — лапища шаманки перескочила повыше и жадно стиснула титьку подруги. — Никуда ты, родная уже не поёдёшь. Увидела слишком много и заслужила своё наказание… Но не волнуйся — мамочка Кай о тебе позаботится. Если хочешь что-то сказать — его вот обвиняй. Это он меня опорочил…       Орочий палец указал в мою сторону. Я же едва от возмущенья не фыркнул, услыхав обвиненья в «скорапченных» душах посреди насквозь пошлого мира. Попыхтел секунду-другую да и унялся — понял, что Кайгаса очень ждала подобного случая и волновалась. Ага, свирепая мускулистая футанари с хуем, как у племенного коня, волновалась, словно школьница на первом свидании.        — Эй, ты с ней полегче, — вклинился я, живо представив, о каком наказании могла идти речь. — Со мной можно по-всякому, но она-то всё-таки девушка…        — А вот это уже не твоё дело, мелкий — с ухмылкой отрезала шаманка, а затем протяжно лизнула Пенбину в щёку, будто намеревалась гоблиншу сожрать живьём. — Нам с подружкой давно пора было выяснить отношения. Сколько можно пялиться друг дружке на задницы, в конце-то концов… Да, моя маленькая?        — И-и-и-и-и!.. — в ответ послышался невнятный писк, полный то ли восторга, то ли безграничного ужаса.       Ладошка шаманки тем временем прихватила «рукав» набухавшего члена, прижав вялый ствол к дрожащему животу бедной гоблинши. Глазастый Ушастик дернулась и бросила на меня умоляющий взгляд — хуище был чуть не в половину её роста! — но я вскинул руки, легко признавая поражение.        — Не-не-не… — с мстительной усмешкой покачал головой. — По своей воле пришла, сама влезла, сама теперь и выбирайся…       Дернулся было к выходу, но вернулся к Пенбине. Наклонился перед кроватью и поцеловал гоблиншу в губы.        — Ты, главное, расслабься и потерпи часик-другой — сама не заметишь, как понравится…       Откинувшись, я прихватил головку горячего члена Кайгасы и, словно галантный джентльмен, поцеловал крайнюю плоть.        — Проваливай, ловелас… — усмехнулась орчанка. * * *       Путь предстоял неблизкий и в идеале хотелось бы поиметь среди снаряжения GPS-навигатор или что-нибудь, ему равноценное. Но любая электроника в Узлах «засыпала», напрочь отказываясь работать, хотя объективных причин такому феномену до сих пор установить не удалось. А какие-нибудь аналоги на магической «тяге» просто обязаны были стоить баснословных деньжищ. Поэтому шнырявшие по орбите спутники геолокации оставались в любом случае бесполезны для моих целей.       Но и совсем уж наобум, по маршруту «поди туда, не знаю куда…» отправляться также не пришлось. Взамен электронным девайсам я ещё вчера получил от Кайгасы довольно подробный план местности и старенький компас с богатой историей, если судить по иссечённому царапинами корпусу. Карта была не первой свежести — копия с копии «пожилой» военной топографии дремучих годов — однако если знать, как этим пользоваться, то другого и не надо. Правда, легенда карты на скан не попала, уж и не знаю по каким причинам, но мне хватало общего плана.       Судя по карте, описывавшей окрестности километров на триста от поселения Боевых Топоров, вырисовывалась довольно любопытная картина. Две трети отображенного плана были очерчены пологой алой дугой — граница Углука, как я это понял. Наш посёлок располагался довольно близко к пограничной полоске, что подтверждало рассказы шаманки. Также их дополняла другая дуга, но синего цвета, почти примыкавшая к нашей аккурат по горному кряжу — граница соседнего Узла под названием Флиалес. Как раз между этими дугами и находилась невнятная пометка — там-то, должно быть, и стоял гарнизон. Прямого соприкосновения границ не было, но в руках моих находился лишь не слишком точный план, так что как оно там на самом деле — не ясно. Но вряд ли Флиалес и Углук прямо «бочками» друг о друга трутся, иначе у гарнизона меж ними вся электроинка сдохла бы, а Кайгаса рассказывала, что там с этим порядок. Впрочем, до пограничного пункта мне дела пока что не было. Распечатка, тщательно залепленная «скотчем» с тыльной стороны, подсказывала, что Блеха, свежее обозначенного черепком, можно было двинуть напрямки, через лес. Лупануть аки лось прямо по бурелому сквозь заросли дикой ежевики. С компасом-то в руке сделать это было несложно — заблудиться при всём желании не грозило. Но я ж, блин, как птичка — в том смысле, что дохлый, будто воробушек. Кто знает, на какую тварь доведётся наткнуться подальше от деревушки? Орки, вроде как, охотой повыбили всякую живность в округе, истребив и «заземлив» травоядных, и хищников. А теперь жили с того, что разводили в низине грузных ящероподобных кодо. Но на замену добытым и съеденным зверушкамм могли пригулять новые. Святу месту не бывать пусту, а погану — трикрат, как известно. Не с моими силами против местных «Горынычей» выступать.       А значит — «план Б».       Другим вариантом был маршрут, предполагавший солидный крюк взамен прямой линии километров в десять длиной. Сперва нужно было отшагать около пятнадцати километров вниз по ручью. А затем — по правому берегу проточного озера — сделать резкий поворот вправо и, если карта не врала, по кромке леса пройти ещё столько же до самого Блеха. А карта наверняка подвирала — ей сто лет в обед.       Я выбрал второй вариант. Как бы гордость не грызла, но безопасность оказалась превыше. Заодно гляну на «тучные» орочьи стада кодо, передохну в безопасности, и выдвинусь с новыми силами. * * *       Берег ручья встретил тихим журчанием вод, и первый час пути сюрпризов не преподносил. Из развлечений было верчение головой по сторонам да подсчёт здоровенных стрекоз размером с ладонь, залетавших из низин в предгорья. Лишь дважды пришлось пересечь явно звериную тропу на водопой. Но тех, кто её натоптал, встретить не довелось, чему я был только рад. «Ижак», при всей своей надёжности, особой огневой мощью похвастать не мог, так что момент вынужденного первого выстрела хотелось бы откладывать до последнего.       Но, как говорится: «Мириаэль предполагает, а Марика — располагает». Усыплённый непринуждённым странствием, я совершенно расслабился и чуть фатально не вляпался — наткнулся на какого-то хищного «страуса», заставившего здорово понервничать.       Шум журчавшей воды скрадывал копошение на берегу, шедшие на таран стрекозы отвлекали. А русло ручья, как назло, в том месте делало малый изгиб, прикрываясь кустистой порослью чего-то лозоподобного. Из-за неё-то я и не смог избежать неприятной встречи, не заметив опасности. Нос к носу столкнулся с высокой мосластой птицей, утолявшей жажду! Лысоголовая, мерзкого вида паскуда сразу мне не понравилась. Она была похожа на стервятника-урода на стероидах, обладала нелепыми крыльями-лапками размером с детскую руку, и просто колоссально мускулистыми «куриные» лапищами с тупыми когтями. Вскинула клювастую голову на длинной лысой шее, зыркнув злобными мелкими глазками, глубоко сидевшими под костяными бровями-наростами. Глухо клацнула тяжёлым крючковатым клювом, утробно заклокотав.       Сигнал был принят и понят — я тут же просек, что эта «курочка» не травку щиплет. Без промедления и мыслей «…а вдруг, она дружелюбная? …а вдруг, мы просто потрахаемся?» крутанулся на пятках, ввинчиваясь ботинками в гальку. Пригнулся для высокого старта и со всех ног сиганул в лес, как заяц, с трясущимися от испуга сердцем высматривая подходящее дерево.       Встать «на мужика» в честной схватке против страуса-переростка был не вариант — эта падла меня просто раздавит! Злой «бройлер», как тормозной локомотив из мяса, ломанулся следом и всем своим отожраным видом давал понять — тычок копьём он точно переживет, а может и все десять выдержит. Я же от прилетевшего в голову клюва или «хай кика» копыта отброшу без вариантов. И убежать не смогу — зверюга хотя и задастая, грузная, но у неё ноги длиннее моих, а туша явно привычна к стайерским гонкам.       Сбросив весь лишний груз кроме «ружжа» и боеприпасов — даже из накидки вылузался на ходу! — я наддал, как мог, выигрывая секунды и метры. Светлое редколесье мгновенно заиграло на руку — на лапу, если точнее — противнику. Открытые пространства, не дававшие подобраться опасности к моей тощей заднице, точно так же не позволяли от этой опасности убежать. Вокруг были сплошь мачтовые сосны да ели, на которые так просто не влезть. Ну, и кучки кустов сволочных, из-за которых я влетел в передрягу.       Развязка пришла даже раньше, чем скудные силы иссякли, а мозги успели настроиться на финальную рукопашную схватку с очевидным плачевным исходом. На удачу на пути встретилось упавшее дерево, пролежавшее уже пару лет и полностью лишенное хвои. Под его ветки я и нырнул спиною вперёд, проехав по скользкой подушке из пожухлой хвои и едва не расшибив затылок о твёрдый сучок. Заработал ногами, заталкивая себя ещё дальше под сучья и ветки.       Струхнул маленько, позавидовав себе «прошлому» — перестарался с усердием в попытках укрыться. «Курица» оказалась тупая, как курица, и запаздывала безбожно, так что эпичный прыжок оказался лишним. Тварь глухо топотала мосластыми лапами и треснулась в дерево, когда меня уже было из-под сучьев не выковырять. С тяжеловесного разгону и низко пригнувшись, на манер козла или барана, клювастая башка «бройлера» хрустнула костяными наростами на лбу о ветви, ломая несколько сучьев. Я к этому мигу успел отползти поглубже под дерево и даже вскинул «ижак».       Выстрел почти что в упор, пулей прямо в раззявленый розовый зев, страус-переросток пережить не сумел. Охотник сам стал «охотой». Правда, мозги у него явно были не на первом месте по важности — «курочка» с простреленной головой рухнула наземь и минуты полторы, а то и все две отказывалась помирать, беснуясь в агонии рядом с моим укрытием. Взрывала лапами мох, ломала сучья, загребала лесной подзол, трепыхалась в агонии. Даже вскидывалась в попытке куда-то бежать.       Я с довольной рожей потирал отбитое отдачей плечо, дожидаясь финала. «Ружбайка», не внушавшая даже иллюзий, приятно порадовала и умудрилась таки пройти проверку, заодно разогнав к чертям дурацкий испуг. Правда, случилось это почти в идеальных условиях, но «ижак» всё же исправно снёс башку супостату и заслужил одобрительное похлопывает по ствольной коробке.       Я «накормил» ружьё новым патроном, а стреляную гильзу на всякий случай сунул в карман. Мало ли, пригодится? Их же, вроде, переснаряжать можно?       «Курочка» в скором времени наконец-то угомонились и, униженная коротышкой «полуэльфом», демонстративно подохла, привалившись к упавшему дереву. Пришлось для проверки попинать её пяткой в брюхо — она тупая, но вдруг прикидывается? — а потом с опаской выползать из укрытия, ступая по теплой туше неудачника.       Однако, недолго музыка играла, недолго «фраер» танцевал. Вернее, вообще не танцевал — сплясать ритуальный «танец доминацииа», который я только что выдумал, намереваясь отпраздновать первую победу в новой жизни, было не суждено. Пока шастал по округе и подбирал разбросанное барахлишко, из лесу донеслись визги и вскрики. Нехорошие визги и вскрики — что-то мелкое, судя по тону, но числом голов в пять, если не больше, спешило на шум. Обнаглевшие местные падальщики?       Да хоть дружелюбные лесные гномики — наплевать! Я не стал дожидаться тесных знакомств и свинтил подобру-поздорову. Тем более, промеж взвизгиваний стал различим дурашливый хохот — если «это», бежавшее в мою сторону, хоть на каплю было разумно, то встречать любопытных лесных «хохотунчиков» с одним патроном в стволе тем более не хотелось.       Повезло — непонятные гости не погнались, засуетившись у туши «страуса». * * *       План «Б» был выбран не зря — живности в округе становилось всё больше и отправься я напрямки через лес, поимел бы проблем. Спустя недолгое время после стычки с «куростервятником» говорить, что заросли жили — явно преуменьшать суть. Эпитет «тьма-тьмущая» больше подходил для описания творящегося промеж ёлок. Разумеется, стада по дебрям не бегали, но чем больше я отдалялся от поселения орков, тем свободнее чуяли себя всевозможные звери. Радовало хотя бы то, что мне всё больше везло и досадных встреч нос к носу больше не происходило. Правда, был один неприятный момент, потому что мне ёще раз довелось таки наткнуться на каких-то тварей в шаговой доступности. Однако они то ли затеяли шумный «la mour» за ёлками, то ли жрали кого-то, но устроили такой шум и гам, что обойти их было не сложно.       Оставляя позади трещащий валежник и отрывистое рычание басовитых глоток я в который раз похвалил себя за дальновидность, не пожелав переться напрямки. Иначе, уже в виде «страусиного» дерьма валялся бы под кустом… * * *       Путеводное русло постепенно становилось всё мельче и шире — ручей спускался в низину, теряя скорость и понемногу превращаясь в речушку. Но идти по разъезжавшемуся щебню было всё так же непросто — приходилось постоянно делать передышки и восстанавливать силы. Поэтому, несмотря на то, что я ещё до полудня увидал вдалеке зелёные просторы равнин у подножия склонов, заметные в створе прямого, как струна, русла ручья, но выбрался из лесу, только когда солнце перевалило зенит.       На границе соснового бора и дикого луга каменистый грунт берега сменился на более плотные почвы, хотя ходьбе начал очень мешать ковёр разнотравья. Ноги вязли в высокой растительности, и я сильно терял в скорости, замудохавшись даже больше, чем на сыпучей щебёнке. Карту же доставать даже не стал — местность была примерно, как на плане, разве что заросли оказались к озерцу куда ближе, чем должно быть.       Ещё спустя полчаса или около того буйство травы поутихло, но не само по себе. Кто-то большой — судя по здоровенным округлым следам на земле — и с соответствующим аппетитом регулярно подъедал зелёную массу, не давая ей чересчур вымахать. Так я понял, что вышел на пастбище. И старательно завертел головой, думая, что пора бы уже увидать и пастухов, и их живность.       Но пока я не дошёл до озерца, так и не смог ничего заметить. Просторная равнина словно не имела конца и края, ограничиваясь лишь у самого горизонта сизым частоколом далёкого леса — вроде бы, просто голову поверни и всё что нужно, сразу найдёшь. Но чтобы жизнь не казалась малиной, просторы лугов были там-сям помечены пятнами смешанных, хвойно-лиственных рощиц. Эти кляксы «миниатюрных» боров, были всего по сто метров в поперечники или типа того, но среди них мог спрятаться хоть диплодок, не говоря о каких-то там кодо. Лишь когда я оказался на берегу, взгляд обнаружил искомое: сперва заметил раскидистый навес в одной из тех самых рощиц, а затем и орочьих домашних животных, больше похожих на ожившие валуны по нескольку тонн весом!       Местные «ковбои» обо мне уже знали — полнится молвой земля русская! Приняли хотя и сдержано, но вполне приветливо. Не побрезговали пустить под крышу. Или же слово шаманки о велении Духов так много значило?       Выяснять это я не собирался, вместо чего принялся расспрашивать орков про ситуацию в окрестностях Блеха — раз уж зеленокожие «гнутся» и в шею не гонят, то можно и надавить. Помнится, там мертвецы озорничали, да им отряд Тарана кирдык устроил — сам видел и начало, и итоговый результат в образе отрубленной башки Ревенанта. Однако, хотелось бы уточнить. Ну, мало ли?..       Орки никакого интереса к разговору не проявили — мертвоходы их не тревожили. Куда больше занимало, кажется, обсуждение соплеменниц из клана и вялые споры о том, у которой удар тяжелей и точнее, а жопа — сочней. Из этого я сделал вывод, что в окрестностях Блеха всё более-менее спокойно — здоровилы точно не умолчали бы, завертись там очередная заварушка. Правда один — самый здоровый, с шевелюрой, заплетенноё во множество кос — поинтересовался, на кой чёрт меня несёт в те развалины?        — Там нихрена нет — сгорело всё, — лениво резюмировал басом собеседник, после чего затянулся внушительных видов самокруткой.       На это я ответил, как есть, не выдумывая — назвался новичком-зельеваром. Но эффект был обратный — услыхав про учёбу на алхимика, орки вовсе потеряли всяческий интерес к моей персоне. Только здоровила с «папиросой» пыхнул сладким дымком и посоветовал дать небольшой крюк и зайти к Блеху с юга. Ничего такого, просто там сейчас на всю округу горелым мясом несёт — идти навстречу ветру явно не стоит. Заодно и мелкие падальщик запах живого человека учуют и заранее убегут.       Я под конец представился «травокуру», в ответ узнав, что его зовут Фриллок и он — вот те раз! — старший брательник Тарана. Поблагодарил неразговорчивых бугаёв и направился в сторону Блеха. Можно было задержаться и переночевать — дело шло к вечеру — но впереди было ещё несколько часов светлого времени суток и терять их ну никак не хотелось. Нетерпение гнало вперёд. * * *       Подходить к поселению контрабандистов, пожранному мертвоходами, пришлось замудрёнными тропами. Я не просто описал крюк, заходя с подветренной стороны, но и вовсе обогнул развалины по широкой дуге, приближаясь чуть ли не с той стороны, откуда вышел по ручью в низину. Намотал уйму лишнего километража, потому как искомые штольни были прорублены в выходах скальных пород, разбросанных по склону — достаточно было свернуть просто направо на лесной опушке, и граница бора привела бы в нужное место.       Вот только полоса смрадной вони, тянувшейся как раз в сторону русла — мне навстречу — намерения пойти напрямик перечёркивала напрочь. Конечно же, и не такое доводилось вдыхать, но то было когда-то невероятно давно и «почти» не со мной. Теперь же, хапнув самым краешком удушающее амбре гниющей плоти, я трижды порадовался, что дал «кругаля». Не смог бы пробиться до цели сквозь облако трупного зловония.       Вынужденный избыток ходьбы быстро породил неистребимое желание взять да щедро «припорошить» хуями головы тех лихих рубак, что размотали воинство мертвоходов, но не додумались прикопать трупы. Но «умника» пришлось быстро выключить, надавав себе мысленных подзатыльников — полтора десятка бойцов не смогут за день зарыть две сотни трупов так, чтобы их падальщики не достали. Одно то, что орки снесли тела в кучу и сожгли их все скопом, для пущего эффекту привалив брёвнами из разбитых изб, уже многого стоил.       Оглядев жуткое пепелище с ворохом костей и горелого мяса, я вспомнил слова Кайгасы о том, что хоронить мертвоходов желающих было не много. С одной стороны, они — трупаки эти зловредные — выглядели, как люди, эльфы, орки, кентавры и прочие, но только мёртвые. Однако с другой стороны именно, что только лишь «выглядели» и после окончательного упокоения и отключения от «ретранслятора» Ревенанта разлагались с ошеломляющей скоростью — облезали до голого костяка за неделю!       Бытовало мнение, что это какие-то особые «биороботы», намеренным образом созданных так, чтобы в мельчайших подробностях походить на живых и мыслящих существ. Вроде как готовили их для вторжения и «подселения» или типа того. Да что-то не срослось. Кайгаса посмеивалась с этого, как с «теории заговоров», но честно упомянула: некоторые думают, что там, откуда эти «биороботы» приходили, случилась какая-то шляпа и «живые машины» сожрали своих же создателей, после чего в удовольствие начали гнить, есть мертвечину и кусаться.       Вороньё — размером с собаку! — кружившее над трупами и шугавшее каких-то летучих тварей, вроде змей с кожистыми крыльями и короткими ножками, меня не беспокоило. А вот то ли волки, то ли одичавшие псы слегка напрягли — эти могли создать неприятности. Но у падальщиков шёл лютый жор, и всё обошлось — мёртвой плоти вокруг было столько, что до меня мясоедам не оказалось никакого дела. Они всей стаей просто перебежали на другой край погребального пепелища, а я обошёл их стороной, направившись к штольням.       Орки погуляли в округе на славу и пожгли тут вообще всё. Если в первый раз в разнесчастном посёлка на «полтора» дома хотя бы контуры лачуг узнавались, то теперь кроме выгоревших дочерна проплешин, кучи истлевшей золы, летавшей по ветру, и завалов из обгоревших брёвен ничего не было. Кое-где торчали сложенные из камня очаги и прочее подобное, но они оказались до того закопчены и настолько растрескались от огня, что приходилось подолгу вглядываться, чтобы понять — обычный это валун или некогда часть дома?