"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      Я, как ни странно, чувствовал себя бодрячком — её бафф работал идеально, и меня распирала мощь. Кайгаса же вымоталась так, будто перелила в меня все свои силы.       Разогнувшись, я принялся разминать задницу, помогая зиявшему анусу поскорее закрыться. А заодно запирая пошлый подарок орчанки, липкими каплями вытекавший наружу. Вот же кобыла зелёная — разворотила меня так, как будто на самом деле жеребцу зад подставил. Хоть кулаком «течь» затыкай!        — Ты как? — глянул я на шаманку.       Футанари без слов махнула. Мол, погоди. А мне ждать не хотелось — завела она, вставив «запал» и прибавив энергии. Терять время не хотелось.       Уже я с важным видом уперся руками в бока, требовательно глянув на Кайгасу.        — Куда?.. — спросил и кивнул вниз, указав на свой член.       Шаманка всё поняла и махнула уже в сторону коробочки от конфет.        — Тут… — пробормотала она, с довольным видом ухмыляясь. — Презерватив возьми…       А как же высокая точность и ценность? Я усмехнулся и подошел к кровати, начав копаться среди «резинок». Кайгаса чуть потянулась опустила ладонь мне на ягодицы.        — О да, мелкий, ради твоей жопки мне стоило родиться футанари, — хихикала она. — Может ещё разок?        — Не наглей, — буркнул я. — И вообще: ты ж еле дышишь! Да и дела у тебя…       Когда глянцевый квадратик примерно нужного размера оказался в руке, подскочила притихшая Пенбина. Требовательно потыкала меня в бок.        — Можно я? — попросила с таким жалобным видом, что не возникло даже мысли ей отказать.       Протянув упаковку, я уселся на стул и развел ноги, как это недавно делала Кайгаса. Гоблинша быстро вскрыла презерватив, с ухмылкой сунув колечко себе в рот и прижав латексный «сосочек» языком. Наклонилась ко мне, ловко надевая эластичный ободок кондома на член.       Я невольно поёжился, кусая губы от удовольствия — пусть и через «презик», но это всё равно было круто. Ротик Пенбины были невероятно мягкими и нежными, а язык оказался очень горячим. Мокрой полосой он обернулся вокруг яичек, мягко лизнув и хулиганисто подныривая глубже, до самого ануса. Жаркий рот потянул, с лёгкостью заглатывая яйца и член. Но я по-хозяйски опустил руку на голову девушке, намекая, что играть некогда. Рывком «насадил» большеглазое личико на желающий ласки член, попросту принявшись мастурбировать гоблинским ртом.       Пенбина с жадным хлюпаньем принялась сосать, счастливо пуская слюни и вылизывая мои причиндалы.       Кое-что уже оказалось потеряно — стараниями орчанки лужица моей спермы натекла под столом — поэтому пришлось постараться. До «литров» шаманки не дотянул, даже близко не сравнившись с её объёмом, но и не посрамил мужское братство — кончил дважды, елозя членом за щекой у Пенбины. Миниатюраня девчонка и в самом деле оказалась мастерицей оральных утех и вытворяла такие выкрутасы языком, что я временами забывал своё имя, хватаясь за трясущиеся ушки милой гоблинши. Острые клыки, жаркий ротик, взгляд больших и похотливых бездонных очей, потоки слюней и жадное хлюпанье ненасытной потаскухи, поглядывающей снизу вверх глазами испуганной девственницы — это просто сводило с ума.       Когда же я оттолкнул разошедшуюся коротышку, «продукт» был готов. Оставалось снять с члена латексный чехольчик и аккуратно его завязать парой узлов, чтобы ничего не потерять. Вот же умора: раньше эта «шапка» для хуя после использования даже взгляда не всегда была достойна, а ныне являлась ценным сырьём. Да уж, всё познаётся в сравнении.       Я обменял свои капли на «угощенье» Кайгасы, аккуратно сунув переполненный кондом орчанки в торбу. С вечера всё, включая еду и снаряжение, было приготовлено. Так что оставалось поскорее одеться, глотнуть водички на дорогу и побыстрее свалить из этого «вертепа» соблазнов и удовольствий, пока парочка не придумала ещё что-нибудь.       Однако, смешно сказать, но спешил я не только по причине жадных мотивов нарыть побольше «стекла». Кайгаса зря прибеднялась и так уж меня подзаправила, что очень приспичило «по-большому» сходить. Тут бы и рассмеяться, залившись стыдом из-за настолько низкого завершения спонтанной утехи — бежать в туалет после анального секса было ужасно как унизительно. Да не всё оказалось так просто, как могло быть: мне вроде и хотелось, а вроде и нет. В животе разливалось очень уж приятное давление, пробуждавшее непонятные мысли. А стоило хоть на секунду прислушаться к ощущениям, как внутри становились заметны шевеления «червеца»!       Ну, точно! Это Кайгаса его взбудоражила. Говорила ведь, что эти твари на мозги действуют, вот и моя активировалась, подталкивая заняться чем-то непонятным. Ощущение в пузе хотя и было тревожным, но оказалось очень приятным, диссонируя с ожидаемой опасностью ситуации. Мне не было страшно, мне не хотелось кого-то убить без причины — я просто знал, что должен скорее покинуть поселение клана и найти укромное местечко. * * *       В итоге, я едва дотерпел!       Только успел выбраться за ворота, как почуял прилив сумасшедшей эрекции, сладким напряжением словно проросшей из паха до самого мозга. В пузе уже немилосердно давило, но теперь это странное ощущение было настолько соблазнительным и родным, что я и думать забыл о презренной физиологии — это явно не простой поход в туалет!       Метров через сто от ворот, скрывшись в кустах, я буквально рухнул на землю от сладкого изнеможения. Аж руки подрагивали в предвкушении, пока расстёгивали ремень и пуговицы на штанах. Так безумно тянуло погладить живот, что я сам себе напомнил Кайгасу, задумчиво ласкавшую громадное пузо. Вот только моё тощее брюхо было почти плоским, но всё равно вызывало невероятно томительные ощущения, стоило хоть немного надавить на него пальцами.       Когда тварь внутри упруго надавила на анус, толкаясь наружу, я едва не заверещал от удовольствия! С тяжелым дыханием перекатился на четвереньки, хватаясь за какие-то корни и с восторгом и ужасом заглядывая под себя, между ног. Ягодицы пронзило знакомое чувство, когда анус упруго растягивался.       На землю выплеснулась прозрачная слизь!       Из меня вылилось чуть ли не пару литров, вперемешку со спермой шаманки. Я не знал, что и думать, таращась на странное действо и задыхаясь от возбуждения. Засевшая внутри тварь мучительно медленно и невероятно приятно выходила наружу, протискиваясь из меня прочь, и опять давила на измученную шаманкой простату.       Давление было настолько шикарным, что оргазм ударил просто мгновенно, вызывая болезненную эякуляцию «на сухую». Я едва сумел устоять на четвереньках, дрожащими руками шаря в прошлогодней листве и хохоча от восторга. Это было что-то волшебное! Пару часов тревожного ожидания стоили текущих секунд — такого никогда со мной не случалось.       А «червец» — совсем небольшой, надо сказать — тем временем наконец протолкнулся. Тяжко шлёпнулся в лужу из слизи, а вместе с ним и я уткнулся лицом в траву, переводя дух. Но спустя миг едва не подпрыгнул от неожиданности: сладкое нажатие изнутри разгоралось опять!       Теперь внутри меня их было двое?!       Их было четверо!!! Троих я «родил», выплеснув в сладких потугах в натуральное озерцо липкой смазки. А четвёртый «червец» только показался ненадолго и быстро убрался обратно, оставляя меня в полнейшей растерянности, но с крайне довольным выражением лица.       Видно, мой «членозмей» действительно оказался девочкой, потому как разродился обильным потомством, которое и подстёгивал вытолкнуть поскорее. Именно к этому и подталкивали непонятные позывы и сладкое давление внутри живота.       Я обернулся на негнущихся конечностях и отполз под куст, глядя на чужих детей.        — П-пошли в-вон!.. — отдуваясь, шикнул на них, вяло махнув рукой.       «Хуйцы-червецы» будто услышали и тут же зашуршали в траве, расползаясь в разные стороны. Спустя десяток секунд я остался один на один с лужей слизи.       Смазка — или что это? — оказалась весьма странной субстанцией, ни чем не пахла, и была довольно приятной на ощупь. Хотя, казалось бы, нахрен я вообще в неё руками полез?       Видно, мой паразит что-то такое делал внутри. Кайгаса ведь говорила, что они, вроде как, даже полезные — вот из меня и натекло под два литра «пользы».       Внешний вид слизи оказался до того нейтральным и не отталкивающим, что я даже набрал в пробирку немного, чтобы потом показать шаманке. Теперь-то уже подготовился, набрав разной тары, поэтому сунул в специальный кармашек бутылочку с густым прозрачным желе — будто упругий десерт и в самом деле подтаял и его пришлось перелить в тару с пробкой.       Впрочем, попробовать «это» я всё же не решился. И полное отсутствие запаха — кроме ноток спермы Кайгасы — не помогло перебороть себя. * * *       Хотя приятная неожиданность от паразита всё ещё дурманила мысли, мозги быстро проветрились. Маршрут по ручью был уже знаком, так что я шёл намного увереннее и заранее знал о некоторых сложных местах, в которых могут поджидать уродские «страусы». Загодя обходил их по дуге, высматривая опасность, но так ничего и не встретил — лесная живность неприятностей не доставляла.       Зато засевший в пузе «червец» возбудил не на шутку. Чтобы его вытравить и в самом деле не требовалось редких трав — некоторые я видел по пути, даже не особо присматриваясь и не пытаясь искать. Но так ли я хочу от него избавляться? Было ж ведь так классно — можно и потерпеть странного соседа, чтобы потом ещё разок… или ещё пару раз почуять подобный экстаз.       Я усмехнулся, похлопав по куртке в районе живота.        — Повезло тебе, мелкая, — сказал пассажирке. — Очень уж приятные вещи ты делать умеешь. Так уж и быть — катайся пока…       Над ближайшей ёлкой, обрывая мысли на полуслове, полыхнуло облако синего марева! Клубок кислотно-яркого тумана вспыхнул без какой-то видимой причины, колыхнув ветви дерева и «выплюнул» что-то большое. Я тут же рухнул за дерево, скидывая с плеча «иж» и проводил взглядом тяжко рухнувшее в траву тело!       Марево метрах в трёх над землёй померцало пару секунд, словно большое туманное сердце на последнем издыхании, и быстро свернулось в точку, в оконцове лопнув, как мыльный пузырь. Ветви ели опять колыхнулись, когда воздух рванул к схлопнувшемуся синему облачку, и вокруг стало тихо. За одним исключением: «воздухоплаватель» под ёлкой шумно возился и тяжко стонал. Но у меня даже мысли не возникло бежать к бедолаге на помощь — трупам подмога уже ни к чему. Потому что упавший стонал, как мертвоход в Блехе!       «Так вот что за портальные штормы?» — я с интересом выглянул из-за укрытия. — «Ну, нихрена ж себе…»       Оживший трупешник — а это был стопроцентный мертвец, синюшный и с «подсветкой» в глазах — копошился под ёлкой, но движения его стремительно замирали. Будто выброшенная из «домашнего» мира тварь лишилась энергетической подпитки и теряла силы к существованию. В этом мире большинство мертвоходов впадали днём в «кому» и мой новый знакомый торопился последовать этому правилу: сперва сипел и пробовал встать, но вскоре даже пальцами шевелил с превеликим трудом.       Я приблизился к твари, потыкав в него остриём копья. Ответной реакции не было — мертвец окончательно затих и уколов не замечал. Это был здоровый мужик — человек или эльф-полукровка — весом килограмм под сто. Если бы он на меня кинулся — не спасло бы ни что. А ведь прилёг очень удачно, с небес «рухнув» в засаду — завалился под ёлку, где его не заметишь, пока не наступишь. Захотелось бы мне на бережку заночевать и наломать лапника сухого для костра, а под ёлкой такая паскуда.       «И часто вас таких красивых высирает пространство?» — глянул я на мертвеца, прикидывая возможные масштабы. И не порадовался собственным выводам. — «Ебать…»       Взять хотя бы РФ: какая у неё территория? До цифры не помню, но знаю, что «…широка страна моя родная». И если хотя бы на сто квадратных километров приходится по одному такому «выкидышу» — Федерацию может топтать целая армада под пару миллионов трупешников! Они разрозненны и неопасны, но на то и Ревенанты, чтобы нам жизнь мёдом не казалась.       И так по всему миру.        — Два миллиона… — задумчиво пробормотал я.       Случись всем тварям собраться в такую армию, то чем её останавливать. Танками раскатывать, с самолётов бомбить? Они ж просто проедят себе путь сквозь что угодно — их разве что ядерным взрывом испарить или всеобщим шаманским камланием испепелять…       Оставлять тварь без внимания я не хотел. Мертвоход мне не страшен, и ничего не сделает, но это сейчас. А если он ночью встретится?       Но и от взмаха копьём, я удержался, хотя и тянуло изрубить мертвое тело немедленно, прямо под ёлкой. Ручей рядом — ну как с него натечёт всякого в воду и пастухи в низине напьются этой дряни?       Пока я любовался трупешником, он окончательно стал тем, кем ему и положено быть — неподвижным, бесчувственным телом. Не шевелился, не стонал, неположенную жизнедеятельность не проявлял. На отрубленную кисть внимания не обратил.       Я взял его за штанину замызганных брюк — а штанишки то недурные были — и с натугой поволок труп по земле в гущу леса. Промудохался минут пять и смертельно устал, но сдвинул тело всего на пару метров. Зато будет наука: как говорится, жадность фраера сгубила.       Оставив тело в покое, я присел неподалёку и принялся возиться с кондомом Кайгасы. Вытащил несколько высоких пробирок, аккуратно прокусил тонкий латекс и выдавил в тару примерно поровну, плотно всё закупорив. Остаточки не без удовольствия выпил, смакуя пошлый вкус футанари и катая на языке последние капли семени.       Сила вновь хлынула в тело, даруя на несколько минут громадную телесную мощь. Я тут же вскочил на ноги, опять цапнув мужика за штанину. Поднатужился, зарываясь ступнями в лесной дерн, и дернул что было силы, рывком вскидывая грузное мертвое тело. Суставы и кости скрипнули от перегрузки, но труп взлетел над землёй, будто весил не больше, чем грудничок. Я с воплем метнул мертвеца в заросли, в последний момент успев поймать штанину и другою рукой, чем только усилил импульс броска.       Труп пролетел метров десять, кувыркаясь в воздухе и трепыхая конечностями, будто тряпичная кукла. Грохнулся о дерево и свалился в траву. Я рванул к мертвецу, и резкими взмахами принялся расчленять тело, в мыслях умоляя кое-как собранное копьё выдержать.       С одной стороны мой поступок был стопроцентным глумленьем, но с другой стороны я не давал этому человеку — человеку ли? — восставать после смерти в непотребном виде чудовища. Окажись рядом нежданный свидетель, он бы меня похвалил или же осудил?       Рубить мертвое тело, обладая орочьей силой, оказалось несложно — труп словно сам распадался на части. И всё равно я едва успел со всем покончить, уложившись аккурат к окончанию действия баффа. Даже не запыхался, хотя связки и мышцы болели — «сырой» бафф хотя и оказывал поддержку для тела, но всё равно не компенсировал всей нагрузки.       Дерн рыл я уже сам, без силушки орочьей. Запоздало понял, что потерял много времени, но тем более не мог отступиться, иначе бы эта задержка оказалась совершенно напрасной.       Останки зарыл, привалив какой-то корягой. * * *       До пещер добрался спокойно. Заглянул к «пастухам», поздоровался с Фриллоком, на халяву перекусив, и после полудня был уже рядом со штольнями.       Тела сожжённых мертвоходов по большей части истлели или были пожраны падальщиками, но некоторые трупы всё-таки уцелели. В том смысле, что стали «субстратом» для новой жизни — рядом с растасканными костяками ползало несколько непонятных студенистых комков кислотно-зелёных оттенков. Что это была за херня, я да даже вообразить не мог, но вид обглоданных черепов, плававших внутри этих масс и выполнявших роль жутких голов, явственно намекал — голым пальцем в тварей тыкать не стоит. Полупрозрачные слизистые мерзости глупо булькали, неспешно переползали с места на место, поводили безглазыми незрячими черепами и даже пробовали гоняться за трупоедами.       Я благоразумно обошел это веселье стороной и направился к штольне, выбрав другую, нежели в первый раз.