"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      Из-за засевшего внутри меня «питомца» в заднице зудело не только фигурально — от желания поскорей рвануть на поиски — но и в буквальном смысле очень приятно щекотало изнутри. Гадёныш-паразит занимался какими-то своими делишками, дразня хозяина — или поощряя? — приятными ощущениями. Но я ж ему не Кайгаса, не слабая на передок футанари — так запросто эротическим возбуждением голову мне не заморочишь! Поэтому первым же делом эльфийские стопы направились к ближайшим пожарищам, из которых я принялся воровато таскать недогоревшие деревяшки. Блядский цирк с догонялками между падальщиками и желеподобными тварями был в самом разгаре и не хотелось бы оказаться «засаленным». Но меня не заметили, проблем с «покражей» всякого ломья не возникло.       Когда же возле пещеры легла ещё и добрая куча хвороста для растопки, вскоре заполыхавшая весёлым костром, я наконец-то счёл уровень безопасности минимально приемлемым и успокоился. Огляделся по сторонам, высматривая, не крадётся ли какая зловредная тварь? Когда же и с этой стороны тылы были прикрыты, принялся мять и массировать живот, в отдельные моменты даже ощущая под пальцами длинное упругое тело паразита. Пробовал хотя бы так поудобней уложить неугомонного членоподобного гада внутри — он едва шевелился, но всё равно чересчур уж сладкие ощущения рассылал по телу. Похоже, во мне опять созревали яйца этого существа, потому как вроде бы даже понял меня — потыкался изнутри и смирненько замер, выбирая консенсус, а не конфронтацию. Я вздохнул — ну, хоть что-то! — и побрёл в шахту ловить других червецов. Ещё немного и, глядишь, на самом деле приручу своего «постояльца».       Как и ожидалось, в рукотворной пещере стоял неуловимый, но настолько же удушающий дух «сырого» разврата. Его как будто и не было — ничего кроме сырости — но он же едва с ног не валил одуряющим благоуханием текущей от вожделенья пизды и «разлитых» по стенам сотен и сотен литров густой, жаркой спермы. Аж голова пошла кругом.       Конечно же, в реальности иных ароматов, кроме запаха влажного камня, уловить не получилось, но мысли всё равно окутало плотное розовое марево безграничной любви к ползучим хуйцам. В голову лезла всякая лютая дичь сексуального плана, вплоть до откровенной бредятины незамедлительно сесть, развести «булки» пошире и принять в задницу столько червецов, сколько сможет уместить моё тело.       Тварёныши мелкие не мелочились выделяли в воздух какие-то совсем уж невменяемые объёмы крепчайших феромонов или чего-то подобного, с лихвой компенсируя свою физическую немощь необузданной силой химического «оружия». Но сегодня членоподобные существа совершенно напрасно хлопотали железами — на Мириаэль такие штуки два раза подряд не срабатывали.       Я довольно успешно сопротивлялся пахучей атаке одним только усилием воли. И, наверно, был до невероятия крут в этот момент, потому как забарывал объективную физику субъективной бесплотной мыслью. Иногда, правда, вступал в особо густые облака феромоновых испарений, клубившихся над матёрыми особями и чуть не лишавшие разума наплывом сексуальных фантазий. Но тут срабатывал приём «клин клином»: я попросту представлял ещё более развязный бред, мечтая о том, как отдамся Кайгасе, и как она будет меня трахать часами без передыху.       Страсть футанари орчанки и её жажда обладать моим телом казались настолько огромными, что с лёгкостью побеждали любые мороки и без намеренного преувеличения в шалых фантазиях. А уж если гротескный образ Кайгасы, нелепо трясущей многокилометровым хуищем и извергающий каскады циколпических волн густой спермы, соединялся в мыслях с нарочитой гиперболой, то это зрелище разносило в клочья абсолютно любые наваждения от «похотливых» созданий, копошившихся у меня под ногами.       Немного попринюхавшись и пропустив сквозь себя неслышную вонь феромонных агрессоров, я понял одну досадную вещь. Штольни Блеха стоило посетить хотя бы ради того, чтобы всласть насосаться оживших пенисов всевозможных калибров — секс туризм нового мира, дери его за ногу. Но забавы эти оказывались слишком уж непродуктивны и трудозатратны, когда дело касалось ремесленной части. Я ж, блин, не вакуумный насос, в конце-то концов! Не спорю: возможно однажды даже начну водить сюда каких-нибудь изнеженных, но охочих до приключений горожанок, за их же деньги вероломно бросая бедняжек в «заросли» червецов. Да только «когда-нибудь» — это не прямо «сейчас». Ныне мне был нужен от паразитов лишь бафф, поэтому я тупо принялся доить «доноров» руками, собирая «спермоподобные» соки в отдельную мягкую флягу из какой-то прорезиненной брезентухи.       У Кайгасы были даже обычные пластиковые «полторашки», но в быту они оказывались куда как удобнее кожаных бурдюков и металлических фляг, так что мне приходилось возиться с этой «мошонкой», усердно прижимая «уретру» головы-головки «червеца» к горлышку и активно надрачивая упругое тельце.       Провозился я час-полтора, если не больше, мысленно морщась от размышлений о потраченном времени. Однако ничего с этим поделать не мог. Да и не совсем уж одним «надоем» ограничился — попутно сумел понаблюдать за поведением мелких гадёнышей.       Хуйцы — то ли от природы весьма туповатые и беспечные, то ли просто ощущавшие моё дружелюбие — всё так же заползали в штанины, обвивая лодыжки и бёдра, поднимаясь к вожделенному месту. Но протолкнуться мне в задницу уже не пытались, будто чувствуя, что место занято. Не знаю, как это работало и что у них были за каналы общения, но «постоялец» даже наружу не показывался. Я сперва дергался, когда чуял червецов в такой опасной близости к беззащитным тылам, но потом вообще перестал обращать на них внимания, разве что не позволяя подниматься выше талии. Вроде как, снизу всё ваше, делайте, что хотите и не дурите мне голову, но выше — не лезьте.       В итоге, удалось собрать примерно пол-литра драгоценного «сока» и, бонусом, окончательно притерпеться к дурману червецов. Вот уж и вправду шаманка не приукрасила, говоря, что твари действуют на мозги и «бьют», словно ломом. Копошась с тёплыми «пенисами», я то и дело чуял, что мысли наплывами вздрагивали и их начинало глодать какое-то нездоровое и просто болезненное желание затолкать в себя побольше этих хуёв. Даже недавняя фантазия о том, чтобы присесть и «отворить» задницу перед мелким сволочами, не казалась такой уж безумной. Она поистине меркла на фоне восхитительных мыслей, совращавших плюнуть на всё и остаться до конца своих в этих восхитительных штольнях, дабы обратиться в живой инкубатор для таких «прекрасных» созданий.       В такие моменты наплывов все мечты занимало будто бы чужое желание страстно хлюпать разъёбаной задницей на «червецах» хоть до скончания века. Но теперь, когда морок был уже так очевиден, он не имел надо мной власти. Добрая часть сексуальной поволоки оставалась лишь пикантной фантазией и не более — мозги, плывущие в розовом облаке возбуждения, упорно не поддавались соблазнам и не хотели даже невинных игривых шалостей с милыми «пенисами». Ни одна тварь не посмела больше мною воспользоваться, а я сделал всё, что запланировал. «Выдрочил» и выдоил если не километр «хуёв», то метров десять — уж точно.       Пока то да сё — незаметно подкрался вечер. Но ночью шарить по тоннелю я не решился. Не из-за боязни, а в расчёте отдохнуть — нечего режим сна нарушать, а то на одних баффах и отварах далеко потом не уедешь. Если что, то мне тут не к кому бежать за подмогой. Случится какая залупа, задолбаются твари снаружи играть в догонялки и полезут ко мне в пещеру полюбопытствовать — только и придётся, что с себя самого спрашивать.       Твёрдо решив заночевать и даже не глядеть в сторону тёмного зева кристаллической штольни, я натаскал побольше всякого горючего ломья на ночь. По локти испачкался в саже, но запасом себя обеспечил. А чтобы хоть как-то убить время — сон не спешил настигать — да и ради пополнения знаний выманил одну из слизистых тварей. Лучше понять загодя, что это за хренотень, чем потом метаться, как безголовая курица. Может, вообще придётся прямо сейчас собирать манатки и валить к табору пастухов?       Желеподобная тварь была не шибко прыткой — от неё можно было убежать даже трусцой. Зато создание неприятно удивило полнейшим безразличием к любым типам колюще-режущих повреждений. Я так и этак кромсал её копьём, но ничего не добился, лишь заляпав зеленоватой слизистой дрянью — это кровь такая? — траву и камни. Томный вечер переставал быть таковым: желеподобная аморфная паскуда литров на сорок объёмом вертела безглазой черепушкой на слизистой ножке и упорно лезла ко мне, играя в пятнашки с дурачком, самолично её спровоцировавшим. Как её утихомирить было не ясно.        Решение оказалось довольно простым — тварь совершенно не держала удара горящей головешкой по рылу. Ну, то есть, в то место, которым она имитировала голову. Как, впрочем, и в любое другое. Я затыкал слизистое создание раскаленной головешкой, отчего тварь «вытаивала» громадными язвами, словно жар пылающих углей обжигал не только рану, но повреждал и желеподобную ткань вокруг места удара. Пришлось пару раз сменить «оружие» — головни гасли в аморфном теле создания — но долго оно не продержалось, окончательно расплывшись в лужу.       Довольный победой над почти неуязвимым созданием я вернулся к костру, у которого наконец-то и отошел ко сну. * * *        Следующее утро, да и весь день целиком прошёл совершенно спокойно. Даже рутинно. Сперва костёр разгорелся с новой силой, согревая озябшего эльфа за завтраком и шугая слизистых тварей, неугомонно сновавших по обглоданным останкам на пепелище. Затем — для поднятия настроения — одна из этих тварей была подманена и пала жертвой эльфийского коварства. Я отвел в сторону самую большую желейную массу и опять зверски затыкал её головешками, то и дело бегая до костра, чтобы сменить потухшую на горящую.       Странное создание не подкачало и дисциплинированно сдохло, растекаясь знакомой уже лужей зеленоватого желе. Я помедлил немного, раздумывая, что делать дальше, и сбегал за алхимическим снаряжением, аккуратно взяв из гадкой лужицы пробу. Нацедил в пробирку чистой, но всё равно смердящей тухлятиной дряни, отложив до подходящего времени. Никак ещё не привыкну, что тут вообще что угодно может оказаться ценным ресурсом. Вот и про эти вонючие «сопли» нужно будет спросить у Кайгасы.       Закупорив тару с зеленоватой субстанцией, я даже немало возгордился от неожиданной мысли, свалившейся невесть с какого перепугу. А ведь наша-то с паразитом слизь была на совершенно ином уровне качества — пахла и была куда приятней на вид!       Поиск «стекла», как и вчерашняя дойка, тоже подвергся оптимизации. На этот раз я не просто хлебал из фляги пошлый «напиток» и тут же падал ковырять камешки, а набрал побольше угольков и вдумчиво прошёлся вдоль стен всей штольни. Потягивая холодный «сок червецов», как только бафф исчезал, и постоянно принюхиваясь, выискивал манакристаллы. Замеченные тут же жирно помечал сажей, чиркая по серым стенам.       Монохромное ночное зрение с трудом, но различало оттенки иссиня-чёрного на почти-чёрном, так что мне удалось отметить немало точек, которые следовало бы простучать. К тому моменту, когда фляга полностью опустела, на стенах красовалось уже под три сотни угольных пометок, а мои пальцы были абсолютно чёрными от сажи.       Метод показал себя диво как хорошо и продуктивно — всегда бы так было просто и изящно. Приходилось даже нехотя делать перерыв на пожрать и попить, чтобы не увлекаться сверх меры. Силёнок-то вполне хватало, но паразит внутри меня хотел есть, подстёгивая чувство голода. Последние соки не высасывал, но аппетит явно будоражил. Заодно я дважды относил добытые кристаллы к выходу из штольни, сваливая их в одну кучку. Вряд ли слизистая наволочь понаползёт и утащит мои сокровища, так что не было даже мыслей прятать «стекляшки».       На третий раз случился небольшой, но приятный форс-мажор: моя пассажирка — ну, точно, девка попалась! — оказалась куда плодовитей, чем можно было ожидать. А может это из-за обильного завтрака и значительной порции питательных веществ произошло, без понятия. Но как бы там ни было, а приятные позывы к «родовым» потугам застигли врасплох, прямо посреди работы!       Я не очень-то и огорчился. Улов был хорош, а тут ещё и награда подоспела так неожиданно, но так вовремя.       Быстро рассупонив ремень и стащив штанцы, я уже знакомым образом встал на четвереньки. Уткнулся лбом в холодную стену, млея от предвкушения приятного давления изнутри попы. Попытался расслабиться, вспоминая, какие же солидные штуки приходилось выталкивать прочь в прошлый раз.       Раздался плеск полившейся слизи — теперь-то понятно, почему мне так пить постоянно охота — и из заднего прохода показался первый «червец». Я аж губу закусил от удовольствия! Ощущения подсказали, что этот был куда толще тех утренних, возле посёлка, и толстой упругой вставкой восхитительно растянул анус, изо всех сил упираясь длинным телом внутри меня.       То ли «мамаша», то ли пробивающийся на свободу отпрыск безжалостно размяли простату, заставляя чуть ли не взвизгнуть от кайфа. Я кончил почти что немедленно, излившись на камни тяжко и мощно! Эта мерзкая тварь, поселившаяся в животе, нравилась всё больше и больше, даже без учёта «мозголомного» запаха червецов…       А вот дальше случилось странное: «первенец» не выпал в лужу слизи, как в прошлый раз, а замер! Я с осоловелым взглядом приподнялся, пробуя оглянуться. Не преуспел и заглянул уже под себя, наконец-то увидев толстенный «хуй», свесившийся из моей задницы между бёдер и достававший почти до неровного пола. Но раньше зрения кое-что новое уловил нещадно развороченный анус: дыхание перехватило, а в горле застрял вскрик восхищения, когда по упругой «членоподобной» трубе наружу начало двигаться что-то большое в форме яйца!       Бедная моя задницы изнывала от запредельного напряжения, пропуская через себя нечто настолько огромное. Черныш был велик? Кайгаса ужасала размерами члена? Да я вас умоляю — из меня сейчас будто громадный воздушный шар доставали! Устрашающе растянутый анус, готовый надорваться в любую секунду, чуял, как это нечто упругими толчками прокатывалось внутри тела паразита, сигнализируя о своём прохождении запредельным сладостным растяжением. Червец мягко и ритмично пульсировал, выталкивая груз прочь и то и дело до дрожи прошибая тело блаженством, когда на комочек простаты в сокровенных глубинах приходилось всё больше и больше сладких мгновений давления.       На середине процесса, когда сеченье «яйца» стало максимально возможным, всё изменилось — я едва не завыл от боли, похоронившей под собой любые намёки на удовольствие… но когда эта штуковина протолкнулась дальше, сбавляя силу давления, стало так хорошо и приятно, что из груди сам собой вырвался радостный смех. Я с облегчением выдохнул, уткнувшись лбом в холодный каменный пол и заглядывая под себя. Теперь толстенный «рукав» червеца-паразита не казался хоть сколь-нибудь впечатляющим — прошедшее сквозь него упругое «яйцо» сильно задрало мою планку понятия «анальная вставка».       Хотя, у страха глаза были велики — когда яичко протолкнулось по червецу ещё дальше, и я смог наконец-то увидеть это утолщение, то даже несколько разочаровался. По ощущениям складывалось, что из меня натурально «выезжал» грузовик, а на деле — самое толстое место было вряд ли шире десяти сантиметров в диаметре.       Но то, что я выдержал с честью, для моей «постоялицы» оказалось тяжелейшим трудом. Теперь уже не оставалось сомнений, что во мне поселилась женская особь. Она с невероятным усилием проталкивала яйцо сквозь длину своего мясистого тела, потратив на это добрые три минуты.       Наконец, голова-головка червеца растянулась, исторгая и выдавливая из «уретры-вагины» солидное яйцо, размером примерно с куриное! «Кладка» тихо плюхнулась в прозрачную слизь, а я ощутил, как в животе всё опять зашевелилось и на анус изнутри снова давит уже другое яичко…       Эта нахлебница вымучила меня до беспамятства, едва не замучив до смерти сладкими пытками. И снесла десяток яиц, отложив кучку продолговатых эллипсов в слизь. Ощупала их «уретро-влагалищем», будто напоследок «целуя» этой гротескной пиздой, и убралась восвояси, потеряв всяческий интерес к потомству.       Я же минут пять лежал задом к верху, совершенно разбитый и покорённый. Приходил в сознание, отдуваясь и с дурной ухмылкой пытаясь понять, почему вчера были живые «хуйцы», а сегодня — лишь яйца. * * *       По «закону Мерфи», в бочке сплошного «заебись» отыскалась таки своя ложечка дерьмеца, едва не поставившая на всём крест. И на мне в том числе.       Будто на зло, случилось это под самый закат, когда солнце уже спряталось за горизонтом, отдавая небу прощальные лучи. Над погребальным костром смачно так полыхнуло синим — будто беззвучно хлопнула светошумовая граната — и знакомая, но всё ещё неведомая сила «срыгнула» в трухлявые кости, прямо на «головы» желеподобных тварей, полтора десятка человеческих тел!