"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      За оставшееся до заката время я ничего толком не успел сделать. Выверил и расставил проволочную конструкцию для кристаллов, но ни одного опыта поставить не смог — отсутствовал один компонент. Шаманка была не в том настроении, чтобы отвлекаться от работы и давать мне сперму. А без этого рецепт оставался неполным — даже моего, насквозь «пропитанного» везением навыка, оказывалось совершенно недостаточно, чтобы на ходу, прямо в процессе варки, корректировать формулу зелья. Я не знал, смогу ли вообще прошлый успех повторить, не говоря уж о таких выкрутасах.       Ночью Кайгаса даже с женой шалила вполсилы. Футанари жутко вымоталась и физически, и магически. Не смотря на несгибаемый орочий норов, она выглядела невероятно уставшей и даже несколько измождённой. И хотя побороть свою врождённую похоть футанари не смогла, но и любовью занималась, будто исполняя супружеский долг, а не предаваясь желанной утехе.       Уединившись на своей половине с Пенбиной, шаманка всего-то полчасика томно повздыхала, влажно хлюпая и ворочая членом и в тесной гоблинской «киске», заставляя милую девушку сладко повизгивать. Звучало всё это весьма соблазнительно, но сквозь всхлипы и стоны в голосе футанари проскальзывали нотки досады. Кайгаса как-то сказала, что занимается с Пенбиной любовью, но этой ночью она просто трахала бедную гоблиншу. Или даже попросту мастурбировала при помощи глазастой милахи, безыскусно и черство двигая членом в «кукле» для ёбли.       Что творилось за тонкой занавеской, я не мог видеть, но представлял хорошо. И откровенно завидовал, ёрзал в постели и мечтал, как окажусь под Кайгасой вместо сестры. Если с той стороны этим вечером не было чувств, то работёнка как раз для меня — задница просто молила снова почуять толстый член футанари. Это же моя обязанность быть «спермосливом» для беременной футанари!       Анального секса с шаманкой хотелось просто ужасно, но даже не столько ради секунд удовольствия, сколько из-за желания наполниться густым орочьим семенем и «выносить» не просто полдесятка яиц, а пяток полноценных, толстеньких червецов. Если даже перекатывать внутри тела продолговатые кругляши было настолько приятно, то тискать и жмякать новообретённым органом охапку «хуйцов», должно быть, окажется просто непередаваемым опытом.       Желание настолько меня захлестнуло, а стоны и вздохи на соседней кровати так завели, что больше терпеть не было никаких сил. Я расслабился, как сумел, кусая от наслаждения губы и «выдвигая» из задницы мясистое членоподобное тело. Этот громадный ствол был уже куда толще пениса футанари, поэтому немножко унял нелепую обиду в адрес шаманки.       Я сжался всем телом и надавил мышцами членощупальца — ужасающе растянул ноющий анус, выталкивая громадный «хуище» до упора. Жаркий «хвост» дотянулся почти до середины лодыжек, но тотчас изогнулся меж ног, опуская горячую, скользкую от слизи головку мне в руки. Большие пальцы мягко вдавили набухшее колечко «уретры». Потянули в стороны, самую малость приоткрывая этот пошлый крохотный «ротик», распахнувший нежные «губки», похожие и на женские губы и на губы влагалища.       Я наклонился вперёд и без труда поцеловал свой новый чудовищный пенис, окунув язык в узость «уретры». Чмокнул, уже по привычке пачкая избытком слюны и без того скользкую кожу. Усмехнулся и наклонил большую головку к своему «малому» члену, медленно натягивая удивительный «яйцеклад» на вставший колом стояк.       Трахать себя самого — это было самое странное, что доводилось пробовать за все минувшие жизни. Мой крохотный пенис, так забавлявший орочьих женщин, для червеца показался немалым вызовом. Болезненно растянул нежную плоть, раздвигая упругие складки уретры. Погружался всё глубже и глубже, превращая головку гигантского «члена» в странное лоно влагалища, венчавшего мясистую «трубку»…       Я кончил дважды, обильно наполнив себя своим собственным семенем. Содрогаясь в сладких конвульсиях, напоил членощупальце жаркой спермой, едва успевая «глотать» его волнообразным сокращением органа.       Представляя на месте этих странно-обильных потоков по-настоящему тугие струи щедрой Кайгасы, провалился в сон… * * *       Утром нас разбудило не солнце, а наглый посыльный. Но это был не быстроногий «топорёнок», а цельный боец во всеоружии и при полной снаряге!       Здоровяк бесцеремонно окликнул Кайгасу и, не дожидаясь ответа, вошел в дом. Покрикивая и нарочно шумя, чтобы всех разбудить, выждал пару минут, пока мы приходили в себя — не говорить же в полусонные лица? А затем передал приказ вождя, обращаясь к шаманке: «Варку зелий ускорить, объём — увеличить».       Боец вышел, не дожидаясь ответа. Я же притих, старательно натягивая одеяло до самой шеи — спросонья пытался вспомнить, виден ли мой уголок от двери или всё закрывает ширмочка? Волнение было не праздным, потому как ещё во время речи посыльного мои пальцы нащупали прижатое к груди продолговатое тело членощупальца — я всю ночь пролежал с ним в обнимку! Так и не удосужился втянуть громадный член внутрь.       Толстый яйцеклад так растянул анус, что я не ощущал в том месте уже никакого давления. Даже перепугался, что теперь вообще не смогу вобрать всё обратно и «сомкнуться». Это же будет полный звездец!..       Паника оказалась слегка преждевременной. Понадобилось всего с десяток секунд, чтобы размять причинное место и втянуть внутрь членощупальце, без следа скрыв улику. Окрепшее тело, подтянутые мышцы ягодиц и более слабые новые мышцы странного органа справились с этим почти без усилий. Чего нельзя было сказать о сведении заднего прохода до прежней узенькой дырочки.       Шаманку новости от вождя нисколько не огорчили, но по понятной причине и не обрадовали. Футанари окликнула меня через занавеску и попросила разогреть вчерашний ужин, а сама пока собиралась разок «оприходовать» сонно мяучившую Пенбинку. Мне и саму дико хотелось есть, поэтому пришлось разводить огонь в очаге и подогревать рагу под аккомпанемент влажных шлепков и довольных уханий. Этим утром у шаманки настроение выправилось, и вчерашняя усталость отступила. Поэтому за ширмой уже не трахались, а вновь прочувственно занимались любовью, отдаваясь душой и телом акту соития — Кайгаса драла Пенбинку со всей влюблённой страстью.       Когда концерт на два голоса оборвался радостным визгом сестры, заглушенным довольным рыком шаманки, еда уже исходила парком, разложенная по тарелкам. Бесстыдная парочка выбралась из-за ширмы, наконец-то отклеившись друг от друга. Кайгаса, совершенно нагая и блестевшая от лёгкого пота, вытерла член о груди Пенбины и направилась к столу. Покачивая всё ещё бугрившимся эрекцией членом, «скромно» прикрыла предплечьем тёмные ареолы сосков. Гоблинша осталась в постели, разбитая и морально изнасилованная, по факту чего выглядела на зависть счастливо.       Шаманка принялась завтракать, между делом сообщив, что она собирается пойти к Кромгрокку и всё обсудить в подробностях, а до того времени у нас двоих есть время, чтобы у неё отсосать. Ей, конечно же, очень хотелось хорошенько выебать меня, но вождь ждать не будет, поэтому всё было ограничено только минетом. Эрекция у футанари не спешила спадать и «заботливая» шаманка не стеснялась предлагать наслаждиться её роскошным телом.       Пенбина отрешенно покачала головой, витая в облаках и мечтательно поглаживая живот. А вот я с охотой воспользовался предложением, хотя оральные утехи ради удовольствия пришлось отложить. Пока Кайгаса ела — натянул ей на член презерватив и «подоил» футанари, собрав добрую порцию орочьей спермы. Удивительно, как она до сих пор — после утренних-то скачек! — оставалась настолько обильной. Но жаловаться не приходилось. Это значило, что мои эксперименты всё-таки состоятся.       Памятуя уговор, я всё-таки предложил выполнить и свою часть сделки. Даже обернулся к шаманке, одною рукой чуть оттянув ягодицу и демонстрируя вожделенное пухлое колечко. Мол — без обмана. Но Кайгаса отложила это на потом и попросила помочь ей «умыться» — вылизать сперму с яиц и члена, чтобы не идти к главному в клане, вкусно благоухая свежим семенем.       С её-то пузом шаманке тяжко было стереть всё самой. Подобные бытовые мелочи доставляли немало неудобств отяжелевшей футанари. Я как-то даже лобок ей помог выбрить, поэтому и теперь без проблем подсобил, языком подчищая следы любви сестры и Кайгасы. Шаманка поторапливала и пришлось на неё даже прикрикнуть, осадив торопыгу на место. Подождёт её вождь, не переломится. В конце концов, футанари теперь замужем за моей сестрой и как я могу позволить, чтобы супруга Пенбинки выглядела или даже «благоухала» неряшливо?       Когда же яички и пенис «невестки» Кайгасы сияли чистотой, я быстро доел свою порцию завтрака. Поцеловал футанари, отвесив её заднице смачную оплеуху «на удачу». Расцеловался с сестрой, блаженствовавшей на кровати, и буквально со всех ног рванул на задний двор.       Меня ждал эксперимент! * * *       Пока я надрачивал в банку — собирал последний компонент для рецепта — в небе промелькнула стремительная тень. В вышине раскатилось знакомое басовитое верещание, и над посёлком закружилась большая виверна, блестевшая обсидиановой чешуёй на утреннем солнце, как полированная гранитная статуя.       Ездовой зверь завалился на крыло и сделал два круга, будто давая себя рассмотреть, после чего спланировал в центр посёлка, прямо к дому вождя. Явно прибыли какие-то новости — так просто «птичку» не погонят — но бежать сломя голову смысла не было. Я не орк — кто и о чём мне станет докладывать? Да и Кайгаса сама расскажет всё, что позволено будет узнать эльфу в орочьем поселении.       Бессмысленные мысли ни о чём и обо всём были изгнаны прочь, а разум заполнили размышления о предстоявшем эксперименте. Я всеми фибрами души настраивался на нужный лад, веря в положительный результат.       Ошибаться было нельзя: «удои» с меня так вовремя выросли, и всё начало упираться в количество доступного «стекла», а также — кто б мог подумать? — в объём наличной слизи из членощупальца. А ставить на кон невероятно мощное снадобье и терять даже одну порцию зелья из-за досадной ошибки страсть как не хотелось.       Я потратил битый час на точное разделение ингредиентов, загодя разбивая их на порционные части — оставалось бы лишь менять колбы, сливать в них содержимое трёх пробирок да запускать «сферу стекла».        Проволочные держалки для кристаллов также были перепроверены — мне пришло на ум даже использовать дарёный транспортир, чтобы ещё точнее выдержать угол. Хотя делать это, прикладывая разлинеенную дугу на весу, было довольно неудобно.       Наконец, настало время, когда оттягивать начало не имело смысла — лучше в доступных условиях я просто не смогу подготовится. И на это решение не повлияла даже Тоука, без цели зашедшая в гости. А может и по какой-то причине девчонка пришла, но мне было не до галантности — я грозно шикнул на подружку, сердитым взглядом велев сесть в сторонку и не мешать.       Принялся за активацию магической инкапсуляции.       Основная мысль оказалась такова, что моей магией — а точнее, её проявлением — было невероятное умение абсолютно всегда попадать в цель, просто камнем ли или при выстреле. Никакой «магичности» я, правда, до сих пор почуять так и не смог, но на этот раз не собирался отходить в сторону и старательно «обнял» воображаемую сферу из проволочных башенок. Попытался в точности воспроизвести опыт того случая на скале.       Изрядно вспотел от попыток «излучать» сквозь ладони… что бы там ни излучалось.       В итоге я даже забыл, что рядом был посторонний. Вместо этого просто напросто «припахал» Тоуку в ассистентки, заставляя подавать колбы или кристаллы, в которые для верности тыкал требовательным указующим жестом. И было отчего потерять голову — у меня всё получилось!       Одна за другой, реакционные ёмкости проходили процесс трансформации, обращая своё содержимое не в мерзкую осклизлую бурду, а в изумрудный настой. «Стекло» приходило в негодность с такой скоростью, что я едва успевал менять кристаллы в держалках, заменяя иссохшие полными. Во все глаза следил за ходом, старательно представляя, что извергаю из рук некую силу.       Этот опыт можно было бы назвать банальной удачей: на скале повезло, потом вышла осечка, а теперь — снова везение. Но семь раз подряд уповать на фортуну? О, нет! Теперь я был уверен, что обладаю какой-то неведомой силой, и именно она оказывает благотворное влияние на ход алхимической реакции. А это знание само по себе будет почище даже пития чудесных настоев.       За время до полудня у меня получилось семь колбочек с изумрудным снадобьем, вычурное названье которому я пока не придумал и довольствовался просто «зельем Силы». Да и не хотел заниматься подобными глупостями — все мысли были о том, которую бы осушить первой. Какую ни возьми — все такие аппетитные и заманчивые!       Тело буквально зудело от нетерпения, ожидая новые волны чудовищной боли, которая взорвёт мозг, рассосётся и разродится очередным преображением сил и возможностей. Ради такого стоило хоть в мазохисты записываться.       — Тоука, — позвал я насупившуюся девушку. — Ты уж прости, если обидел игнором, но тут такое дело… В общем, мне нужно это принять…       — Отвар какой-то? — хмуро спросила подруга.       — Ага, — легко согласился я. — Почти. Но действует очень сильно и… делает больно, если в общих чертах.       — Тогда зачем его пить? — резонно удивилась девчонка.       — Этот взвар сделает меня сильней…       Тоука слегка улыбнулась, похоже, не поверив.       — Насколько сильнее? — хихикнула она. — Сможешь победить дядю Кромгрокка?       — Нет, — покачал я головой, а затем вдруг добавил. — Пока не смогу…       Будто мне было дело до руководства поселением орков. Но это само сорвалось с языка, выдавая огромную надежду на эффективность настоев.       — Думаю, тебе лучше уйти, — сказал я как можно тактичней. — Мне придётся свалить в лес, чтобы не всполошить весь посёлок воплями — и без меня у народа забот хватает…       Тоука снова нахмурилась.       — Мог бы просто сказать, что тебе со мной не интересно, — проворчала она.       — Ну… Я вообще-то занят был.       — Ага. И даже не глянул на меня.       В голосе девушки прорезались нотки откровенной обиды, заставившие меня впасть в ступор. Это к чему было сказано? Она ж сама заявила, прямо в лоб выдала о том, что «сохнет» по девочкам, а я ей по нраву, только потому, что смазливый, как девка. Или это такие женские «закидоны»: мы просто друзья, но ты всё равно смотри только на меня. Так, что ли?       Я порылся в памяти, стараясь вспомнить, как было в Адепта Сороритас. Не преуспел — в том «сне» учили совершенно другому. Там учили лица ломать с полтычка, а не губки обижено надувать.       Пришлось как-то выкручиваться:       — Мне неловко, если я тебя ненарочно обидел, но эта пробирка действительно очень важна для меня, — рука встряхнула ёмкость с изумрудным настоем. — Ты ведь даже не представляешь, что значит быть слабой, а я живу с этим… Этот взвар поможет мне стать немного сильнее, понимаешь? Я буду меньше зависеть от других, смогу за себя постоять…       Девушка недоверчиво глянула исподлобья:       — Это снадобье настолько сильное? — с подозрением спросила она.       — Невероятно сильно!.. — шепнул я. — Только ни кому не говори, а то подумают, что я его где-то украл.       — Но я же видела, как ты его готовил.       — А кто поверит, что новичок в алхимии может создать что-то такое?       Тоука усмехнулась.       — Так, может, ты преувеличиваешь? — сказала она.       — Дай мне часок и я обязательно докажу, что говорю правду!       Девушка промолчала, поглядывая на колбочку в моей руке.       — А можно и мне это выпить? — внезапно спросила она.       — Категорически нет! — выпалил я без раздумий, чуть не крикнув.       Кинулся к батарее пробирок и даже сгрёб их в охапку, словно опасаясь, что Тоука что-нибудь учудит.       — Так и знала, что хвастаешь попусту… — девушка не двинулась с места.       — Да нет же! — перебил я. — Эта штука даже убить, наверное, может — кто знает, как она на тебе сработает? А если с твоей головы хоть волос упадёт, твои предки и мою голову открутят.       — Открутят, открутят… — передразнила «мулатка».       Она помолчала пару секунд, оценивающе поглядывая на меня.       — Тогда я хочу увидеть, как это действует.       — А стоит ли? Зрелище, знаешь ли, будет не из приятных.       — Стоит, — усмехнулась подруга, а затем расплылась в ехидной усмешке. — Или возьмёшь меня с собой, или я всем-всем расскажу, что ты украл настой у… у Кайгасы, например.       Вот же сучка мелкая! И куда только подевалось её недавнее «недостойно для воина жульничать»?       Я поморщился и кивнул.       — Ладно, идём. Только отнесу в дом лишние колбы и съем чего-нибудь. Пожрать обязательно надо.