"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      Завтракал я стоя, сиротливо притулившись под ёлочкой. Додумался, пока свидетелей нет, заняться упражнениями с членощупальцем. А то ведь ворочать мускульной «плёткой» в пузе оно, конечно, приятно до чёртиков, но чересчур уж мало по функционалу для такой невъебенно крутой «обновки». Не у всякого нурглинга такая ладная «тентакля» вырастала, так чтоя тот ещё везунчик. И раз уж этой конечностью в принципе возможно шевелить, то почему бы это всячески не развивать? Три руки всегда лучше, чем две.       А покайфовать всегда успею.       Жуя душистый сыр кодо и запивая его обычной водой, я незряче уставился в дали-дальние, сосредотачиваясь на внутренних ощущениях и выпуская членощупальце целиком, на всю длину. Вяло покачивая жаркой конечностью и остужая её, принялся всячески двигать «фаллическим щупальцем».       Сперва задачки были простенькие, вроде поочерёдного оборачивания вокруг левой и правой ноги, или вокруг талии. Но это быстро наскучило, потому что труда не представляло. Тогда я попробовал делать более точные жесты, постарался поднять за лямку свою сумку. И даже попытался поднять лежавший на камне но.       Торбу вскинуть было не сложно — силы и координации для такого хватало, а вот взять небольшой предмет не получилось. Членощупальце было чересчур толстым, чтобы хоть как-то обернуться вокруг рукояти и зажать её тугим витком. А дурацкая попытка поднять нож, прихватив его, как пальцами, краями «вагиноуретры», провалилась с треском.       Хотя сама по себе эта «пиздень», венчавшая мясистую головку, была тоже чертовски подвижна, сокращалась она лишь рефлекторно. Туго сжимала горячий тоннель в стволе членощупальца или расслаблялась, выпячивая мясистые алые складки и капая прозрачными сгустками смазки. О каких-то чётких движениях речи пока что и близко не шло. Да и общая чувствительность конечности мешала мелкой моторике — бесцельно елозить нежной кожей по грубому ремешку сумки или по шершавому камню, в попытке схватить нож, было очень уж приятно. Заодно приходилось изо всех сил напрягаться, чтобы членощупальце вытягивалось и переставало походить на хуище-полено.        Анус, разверстый во всю необъятную ширь, уже не страдал от былого дискомфорта. Такие, фатальные для иной барышни «вставки» больше не беспокоили. Попа не изнывала от боли, а наоборот наслаждалась приятным тянущим напряжением и чуть не светилась от возбужденного жара. Это было странное, но очень славное чувство, принуждавшее кольцевой мышечный валик «заднепроходной вагины» упруго и с немалым удовольствием сжимать гибкое тело членоподобной конечности, давая ей дополнительную опору. Без последнего можно было и обойтись, но стоило расслабиться, и высвобожденная «плеть» начинала попросту перевешивать.       Разумеется, я с ног не падал, но членощупальце росло изнутри меня, и держалась за что-то очень уж нежное и охочее до ласковых прикосновений. В общем, стоило «булки» расслабить и мне становилось непозволительно хорошо, а из головки — из моего «первого» члена — начинал обильно капать смазка.       «Дожился, бля», — потешался я над собой. — «Одна вагина растёт на конце членощупальца, а во вторую зад превратился! И хрен разберёшь, горевать или радоваться?»       Раз боли уже почти не было, я мог всё внимание посвятить еде и упражнениям, работая с обоих концов, так сказать. И всячески старался этим утром увидеть в новой конечность именно щупальце — гибкое, ловкое, умелое. То, что «плеть» была похожа на весьма длинный хуй, источала едва уловимый запах готового к сексу хуя да и ощущалась, как хуй, ровным счётом не имело никакого значения. Сегодня это моя третья рука — и точка!       Разгуляться, однако, тоже не вышло. Возможную активность и всякие там молодецкие взмахи да жесты сдерживала нужда быть аккуратным из-за «кладки» внутри членощупальца. Это на кончике оно — если сильно поднапрячься — вытягивалось до толщины даже поменьше моего пениса, а у самого основания, возле тесно стиснутых ягодиц, всё равно оставалось толстеньким и приятно напряженным. Там хранились и зрели яички.       Мало того, что перекатывание подрастающих шариков внутри упругой конечности было приятным и отвлекающим занятием, так вдобавок к этому тревожили опасения эти самые яйца неловким движением раздавить. Чего ну очень бы не хотелось.        Не то чтобы мне было какое-то дело до червецов, из них вылуплявшихся. А уж к яичкам самим по себе я трепета вообще не испытывал. Но теперь это был мой, прямо говоря, неприкосновенный запас положительных эмоций. Или пропитания — это как посмотреть. Неоплодотворённые яйца доставляли кайф одним фактом своего существования или же их вполне можно было съесть в случае крайней нужды. * * *       Умывшись в ручье, я не забыл и про гигиену членощупальца. От него веяло почти что стерильностью и самую капельку — быком-осеменителем пополам с течной коровой, но мне просто хотелось поухаживать за собой. Полуживотный образ ночёвки не значил, что стоило и вести себя по-звериному. Я эльф, в конце-то концов — обязан сохранять привлекательность и обманчивый вид легкодоступности в любой ситуации.       Споласкивая гибкую плеть, удалось отметить одну приятную вещь — щёль на кончике членощупальца уже не просто походила на вход во влагалище. Мне до сего мига казалось, что это последствия «извержения» чересчур крупных для уретры яиц — растянуло меня бедного, как резинового. Но, нет: упругий проход на самом деле превращался в добрую такую пиздень, у которой, кажется, даже клитор отрастать начинал.       Я озадаченно поскрёб в затылке и принял всё, как есть. В конце концов, если яйца откладываю, то как курица. А куры — они женщины. Самки, то есть. А самке по статусу положено влагалище. Хотя курам вагина ни к чему, но я ж не просто «курица»…       Короче, логика хоть и хромала на обе ноги, но худо-бедно объясняла, почему на моем миленьком членощупальце начала расти мясистая вагина. Да ещё какая эластичная! Эта «дырка» в прошлый раз не была настолько гибкой — ныне на запросто приняла мой кулак. Я даже не поморщился, не почуяв и намёка на боль, что оказалось уже по-настоящему здорово — теперь-то «черверождение» не будет настолько болезненным.        Небольшая задержка с дополнительным осмотром — вдруг, ещё что замечу? — более ничего не дала. Я втянул внутрь тела прохладную от долгой демонстрации конечность, как пошлую макаронину, с улыбкой то ли услышав, то ли почуяв, как жадно причмокнуло мягкое колечко ануса, туго смыкаясь. Поёжился, уже привычно массируя пузо и помогая виткам гибкой конечности устроиться так, чтобы не давить на узел простаты.       То ли членощупальце всё ещё понемногу увеличивалось на сытной кормёжке — начала же отчего-то «вагина» расти? — то ли «кнопочка удовольствия» запоздало начала наливаться объёмом, изменяясь вслед за остальным телом, но этой парочке внутри меня понемногу становилось тесно.       Когда все дела были сделаны, а все вещи собраны, я «по-пионерски» затушил костёр и отправился в дорогу. * * *       Движение вверх по ручью оказалось очень хорошей идеей. Седловина, густо поросшая густым лесом и прочерченная журчащей лентой воды, иных вариантов для маршрута не давала. И будто в награду за доверие, как порядочный поводырь, вывела сперва к скалистому водопаду, грохотавшему так, словно тут десять ниагар свои низвергали. А потом показала просвет на вершине обрыва, давая понять, что и там дорога будет чиста. Однако я всё-таки засомневался, подумав, что начинаются совсем уж скалолазные манёвры, и решил-таки обойти водопад. Чёрт с ней с тропкой и красивым пейзажем разгула водной стихии — ручей-то всё равно не потеряю, а так хоть шею не сверну.       В итоге я не прогадал.       В получасе ходьбы от столба падавшей воды отыскалось безопасное место, давшее шанс без труда подняться на скальный уступ. А там, ещё спустя минут двадцать — стоило только вернуться к руслу ручья — моему взгляду открылась натуральная дорога!        Впору было развести в стороны руки, глянуть в небо и пробубнить добродушно: «Мам, да ты меня балуешь таким везением…»       Разумеется, это было не высокогорное заасфальтированное шоссе — а ведь не удивился б ни разу! — но утоптанный мелкий щебень и расчищенный, легко читаемый путь не могли быть истолкованы двояко. Тут ходили. Ходили, много и часто. Даже ездили на каких-то повозках. И это всего в паре дней пути от Боевых Топоров! Хотя, в таких дебрях лишний километр — уже громадный маршрут.        Как бы там ни было, а я направился вверх по седловине, пользуясь удачно подвернувшейся тропкой. До полудня отшагал хрен его знает сколько, ибо во все глаза и уши сканировал округу, чтобы не вляпаться в неприятности. А потому в ступоре уставился под ноги, слушая треск «короткого замыкания» в голове.       Взгляд зацепился за удивительную вещь — за след на дороге. Перед моим взором были не просто гладкие линии деревянных колёс от повозок — эка невидаль — а читался затёртый, но однозначный отпечаток автомобильных колёс!       «Мамуль, а ты не перегибаешь?» — хмыкнул я под нос. — «Спалишься же…»       После рассказов о «беспощадных» Узлах, без разбору ебущих и глушащих абсолютно любую электронику — хоть гражданскую, хоть военную — видеть эти следы было не менее удивительно, чем заметить парящую в небе виверну, на лету жрущую какого-то сохатого. Этих тварей летучих, верещащих, как вороны-переростки, я видал несколько раз. И всякий раз прятался, от греха подальше, прятался под деревьями. Пережидал, пока хищники улетят прочь — ну их нахрен, дикие вроде.       А вот машин на ходу не встретил.       «Может, вышел уже за границы Узла?» — думал я, с пристрастием осматривая явно автомобильные колеи большегрузного транспорта и даже щупая отпечаток. — «Хотя, Кайгаса ж говорила, что Углук чуть не у самой гарнизонной стены обрывается. Значит, магия всё ещё действует? Так тут тачки какие-то особенные бегают?.. А она ни гу-гу, нихрена про такое не говорила…»        Спросить было не у кого и приходилось только гадать. Но то, что всяко разный народ хаживал тут действительно часто, обсуждению даже не подлежало. Ибо, как бы, дорога — и это только во-первых. А во-вторых — кострища, то и дело попадавшиеся по пути. Иногда это были просто чёрные проплешины в траве, оставленные после спонтанной ночёвки. Но дважды я встретил натуральные кемпинги, оборудованные с максимально возможным тщанием и даже удобствами.        И это обнадёживало, чёрт побери — раз тут возможно так запросто переночевать на обочине дороги, то можно немного «булки» расслабить и поунять шалые мысли о буйных нравах «Дикого Запада». Явно же гарнизон уже недалеко — только самый конченый идиот станет заниматься грабежом и разбоем рядом с пограничной заставой.        Ближе к вечеру Удача мне опять улыбнулась. Была б она симпатичной девчонкой, то я бы сказал, что эта капризная дамочка даже призывно юбчонку задрала — слух уловил басовитое урчание двигателя. Да не абы где, а за спиной, с той стороны, откуда я шёл!       Первой же реакцией было сигануть в кусты, залечь под ракиту и схорониться, выцеливая супостата «ружжом». Но я заставил себя остаться на месте и «ловить» попутку с добродушной улыбкой. Не средневековье вокруг — авось за безобидного дурачка проканаю?       Гадские мертвоходы и мысли о них сильно обострили мою осторожность. А думы о прочей всяческой мерзости, которую ещё даже видеть не приходилось, но которая просто где-то была и там же, в лесах, в этом «где-то», шарахалась по чащобе с голодными зенками, заставляли нервишки пошаливать. В душе-то я лев и любому пасть и очко порву на ласкутики, но на деле — субтильный «эльфёнок» почти без оружия. Вероломство и хитрость — мой хлеб на ближайшее время.       Видать, именно потому первым делом на ум пришло для начала ограбить эту машину. Как только водитель вдарит по тормозу — пальнуть в лобовуху и…       Ясно же, что у меня бы ничего не получилось с одностволкой — в таких местах нагонял-то явно не детский автобус с дошколятами. Да и не собирался я в «большой» свет выходить с подобными заявлениями. Но мозги первым же образом отрапортовали: «Убить, обобрать и продать!..».       «Успокойся!», — обругал я себя в мыслях, оборачиваясь лицом к приближавшейся машине и поднимая большой палец. — «Совсем уже, бля, одичал со своими орками».        По горной тропе, разгоняя из-под колёс пыль, резво пофыркивая на всю округу оборотистым двиглом и едва ли не громче скрипя рессорами, катил сурового вида бортовой грузовик с длинным рылом капота. То ли «Урал», то ли тот самый «Краз» легендарный с деревянной кабиной, то ли плод «любви» предыдущих двоих — под листами брони и решётками хрен его разберёт, но «монстр трак» этот выглядел весьма внушительно.       Впрочем, я просто отвык, скорее всего. Кроме диковинной «постапокалиптической» внешности, во всём остальном машина была, как машина — большая, тяжелая, мощная, но и только. Никакой потаённой магической сути я в ней учуять не смог — ни от драндулета, ни от водилы, вертевшего баранку рулевого колеса, магией не пёрло. Разве что получилось унюхать густой выхлоп дизеля, но это не в счёт.       Сам водитель тоже был вполне себе обычным дядькой, на вид средних лет: по местным меркам — от тридцати до восьмидесяти. Крупная решётка на лобовухе обзор не перекрывала, так что я разглядел, что в кабине сидел вроде бы тролль в белом «платке», повязанном на манер банданы. Цветастый узор намекал, что этот клок он выдрал с какой-то простынки, а вырвиглазное буйство цветочных рисунков на ткани подсказывало, что простынка была с дамской кровати. Трофей после особенно бурной ночки?       Судя по тому, как мужик выглядывал над рулём, был он довольно невысок ростом. Да и вообще, будучи тролльских кровей, слишком свободно умещался в не самую просторную кабину. Тоже «метис», как и Тоука?       Машина скрипнула тормозами, так звонко чихнув пневматикой на всю округу, что с веток посыпались белки с инфарктами.       Грузовик замер. Водила покрутил ручкой, опуская стекло и высунулся в боковое окно, свесив локоть. Молча кивнул мне. Я кивнул в ответ. Вот и поговорили, что называется.       Мужик ещё немного помолчал, поводя по сторонам цепким, оценивающим взглядом, и наконец хмыкнул:        — Ну, и кому стоим, красотка? Залазь — подброшу. И не боись — задаром…        — Ты до Кан-Оклера? — ляпнул я невпопад, всё-таки выбитый из колеи явлением чуда техники.       Водила опять хмыкнул:        — Нет, малая. Персонально за тобой, бля, послали. Сейчас покатим обратно… Залазь, говорю — соляр-то не казённый!.. * * *        Полукровка оказался немногословным и первого впечатления не оправдал. Я уж думал, что «руль» от скуки начнёт подтрунивать над непутёвой «пассажиркой», но мужик разглядел острые кончики моих ушей, узнал эльфийскую стать, признал во мне парня и даже по-своему извинился, за то, что девкой назвал. Вроде как принял за человеческого подростка и обознался.       Мы более-менее разговорились и я немного порасспрашивал водителя, впрочем, не перегибая, чтобы не показаться совсем уж каким-то полудурком, не понимающим очевидного. Мужик никаких подозрений в мой адрес не проявлял и односложно, короткими фразами рассказывал, что и как, наверняка посчитав, что смазливый парнишка впервые выбрался из провинции «в люди». И первым же делом спросил, есть ли у меня документы?       Я немного напрягся — а нахрена ему знать? — но, поколебавшись секунду, ответил прямо. Сказал, что всю жизнь провёл в Узле и не имею того, что в ходу за его пределом. А все бумаги, что были при мне, якобы слякоч, сука такая, проглотил и расплавил. В общем, я, как мог, обтекаемо ушёл от прямого ответа, ожидая реакции.        Мужику было пофиг. Он с куда большим интересом терзал коробку передач, переключая скорости, чем озадачился моим невнятным ответом. Просто сказал, что если документов нет, то до ворот он меня не повезёт, а высадит за поворотом, чтобы нас вместе не видели. Ему волокита с проверками без нужды.       Я кивнул, соглашаясь, и спросил, что случилось?       Мужик пожал плечами:        — Хрен его знает, — ответил он. — Я сам не был ещё там, но у нас на Станции говорят, что в гарнизоне кипишь какой-то. То ли пограничники сектанток поймали, которые тут же перееблись с половиной личного состава. То ли менты выщемили аж цельную ДРГ из самого Флиалеха, которая метила аж в «Пенёк» в Кан-Оклера, что ещё больший пиздёж, как мне кажется. Непонятно, короче, но так просто через ворота не пропускают теперь… * * *       В дороге случилась странная встреча.       Водила без предупреждения жахнул по тормозам — я чуть лоб не рассадил от неожиданности, качнувшись головой в лобовое стекло. Пока пытался понять, что происходит, полукровка бухнул ботинком в дверь, открывая её нараспашку, и обернулся за сиденья. Скинул в сторону кусок какой-то тряпки и выволок на свет ручной пулемёт, клацнув флажком предохранителя!       Оружие было очень похоже на автомат Калашникова, но имело непривычного вида приклад, весьма длинный ствол с парой подпружиненных сошек, и гротескно изогнутый «рожок» магазина. Мужик привстал на сиденье, бросил оружие на верхний край дверцы и завёл длинную очередь куда-то в чащу, словно наобум. На капот полетели стреляные гильзы, а зелень метрах в двухстах ниже по склону срезало плотным прицельным огнём.       Я непонимающе таращился на ситуацию. Грешным делом начал подумывать, что дяденька внезапно и скоропалительно повредился умом — по этому поводу надо бы ему нож в печень, чтобы не мучился. А машину — экспроприировать для целей нуждающихся.       Когда грохот пальбы утих, тролль не глядя кинул воняющий горелым порохом ствол за сиденья. Зло чертыхнулся и что-то сказал — наверное, выругался. Точнее я не расслышал — в кабине акустика была ещё та и звон в ушах не сразу пропал.        — Чего там? — наконец, вкрадчиво спросил я.       Старался говорить обтекаемо — очень было похоже, что ситуация, как раз-то, вполне рядовая. А тут я со своим «чё?». Подозрительно — возьмёт дядька, да и сдаст меня, как члена той самой ДРГ…        — Да хуй там! — зло отмахнулся мужик, по-своему поняв вопрос. — Не попал. Не задел даже…        — А нахрена стрелял тогда?       Может он хоть так скажет, в кого палил?        — Я что — слепой? — возмутился водила. — Ловца от человека нормального не отличу? У нас, вообще-то комиссия, парень — абы кого крутить «баранку» в Узлах не пускают…       Что это были за «ловцы», дядька не объяснил, но попросил не в службу, а в дружбу перезарядить пулемёт. Опасался, что обстрелянные им — группа? большая? — вернуться стребовать сатисфакции.       «А могут и не вернуться? По ним что, частенько вот так палят от балды?»       Я пристегнул к калашу-переростку полный «рожок», а машина тем временем тронулась с места. Больше пальбы по кустам и «ловцам» не было до самого финала поездки. * * *       Мужик, имени которого я так и не узнал, высадил меня у крутого изгиба тропы, как договаривались. Седловина меж пиками на этом отрезке дороги достигла наивысшей своей точки и цель моего путешествия была уже недалеко — сквозь кроны деревьев можно было разглядеть линию укреплений. Скальный массив, поросший можжевельником и чахлой лиственницей, скрывал грузовик от взглядов со стороны, да и сам терялся на фоне горного склона, так что мы могли видеть лишь кусочек стены, но не дозоры на ней. Ну, и они нас не видели, соответственно.       Я до сих пор почему-то думал, что под стеной гарнизона подразумевалось нечто условное. Мол, понатянули там колючей проволоки в три ряда, мин понаставили, всяких хитрых датчиков понавешали, запустили напругу по проволоке и с пафосом теперь называют это Заслоном. Но реальность оказалась такова, что меня встретил самый натуральный бастион из бетона и стали! Для полноты ощущений не хватало лишь абордажных лестниц и тарана-барана, чтоб крепостные воротца разносить в щепу.       Водила ненадолго тормознул агрегат, давая время спрыгнуть на утоптанный щебень, и скрылся за поворотом, оставив на прощание сизый чад выхлопа, быстро тающий в прохладе высокогорья. А я остался стоять, во все глаза вылупившись на крохотный кусочек изломанной углами стены, вздымавшейся километрах в трёх вверх по дороге. Если этот огрызок настолько громадный, то какова эта Стена целиком?!       Заслон представлял собой «шипастую» линию странной планировки — из внешне идеально прямой полосы мощной бетонной стены примерно через равные промежутки выдвигались клинья-башни, на полсотни метров или около того выступавшие за основную линию. Хрен его знает, зачем так было сделано, но и не важно. Куда интересней другое — судя по тому, что я мог видеть со своей позиции, эта стена полностью перекрывала седловину между горами, от склона до склона!       И не поленились же такое наворотить — тут километров десять, наверное. А раз возвели, то в этом был смысл?       Смысл действительно был.       Ещё не выйдя из-за поворота, я учуял дух парной бойни. А на подступах к центральным воротам, запертым многоуровневым шлюзом-переходом между башен-шипов, даже принюхиваться перестал — от куч свежего мяса густо пёрло кровищей, вывороченной требухой и горелым мясом. Огромные туши каких-то «слонов» — несколько десятков! — разорванными клочьями валялись в окрестностях стен.        Лес метров на триста от Стены был тщательно вырублен, и мне открывалась вся картина недавнего побоища. Эти твари, теперь мало похожие на что-то иное, кроме как на куски котлет, по непонятной причине бежали на укрепления бастиона. Что их гнало вперёд — науке неведомо, как говорится, но звери кое-где даже по бетонным плоскостям пробовали подниматься, оставляя царапины громадных когтей. А со стен по сбрендившей живности хреначили чем-то скорострельным и крупнокалиберным.       Результат — налицо. И на траве, и на камнях, и вообще повсюду, рваной требухой разбросан.        Высота укреплений над воротами была все сорок метров, если не больше — гигантская плотина, иначе и не сказать. Толком рассмотреть, что там и как наверху, не получилось. Но судя по размерам счетверённых орудийных стволов и ходившим рядом с ними фигурам бойцов, на стенах стояли зенитные пулемёты или нечто подобное.        Народ деловито суетился возле оружия, заправляя патронные ленты, но никакого аврала не было. Кое-где бойцы даже тупо бездельничали, облокотившись о парапеты и о чём-то трепались. Я пропустил самое интересное.       Но рядом с мясным крошевом у подножия стен работа кипела во всю — мясо банально рубили топорами, кости пилили двуручными пилами и крючьями волокли к тягачу, где цепляли эти ломти, как наживку, на крючки побольше, насаженные на длинную цепь, закреплённую на фаркопе грузовика.       Когда зажужжала бензопила, а потом ещё одна и фигуры в одноразовых мешковатых комбезах из шелестящего пластика принялись кромсать здоровые туши, я не сразу понял, почему у самой стены их разваливают цепными мотопилами, а через десяток метров ниже по склону — вручную терзают «Дружбой-2». Когда же одна из фигур — полуорк, судя по ширине плеч и комплекции — попыталась завести бензопилу, агрегат только зачихал. Работягу тут же матерно и с иронией окликнули, вставляя какие-то колкости. Он оглянулся, повёл головой, явно что-то высматривая, и зло сплюнул, сочно выругавшись на непонятном наречии. Сделал пару шагов по направленью к стене и снова дёрнул стартёр — двигатель мотопилы запустился с полтычка.       «Хера се!» — удивился я. — «Так это выходит, граница Узла на самом деле настолько резкая?». * * *       Скромные ворота пропускного пункта совершенно терялись на фоне громадной стены и никак не походили на главный выход из этой области Углука. А сложный лабиринт из бетонных блоков — что бы сходу нельзя было промчаться через тоннель — ещё больше скрадывал свободный просвет, превращая «парадную дверь» в совершенно убогую дырку в монолите бетона.       Народу рядом с воротами было не так, чтобы много. А однотипная форма на разномастных фигурах говорила, что это всего лишь служащие местного пограничного пункта. Путешественников же вроде меня оказалась всего парочка: две любопытные личности верхом на лошадях, выезжавшие со стороны города и вступавшие на территорию Узла Углук. Похоже, это были те самые элураны. Причём один из них — или одна? — оказалась чистых кровей, потому как ровная, рыжевато-кирпичная бархатистая шёрстка, короткой щёткой покрывавшая кошачье «лицо» и голые руки, была заметна издалека. А вот вторая всадница была лишена мехового покрова на теле и оказалась девушкой.       Она чем-то напоминала большеглазую Пенбину, но была не такой «смуглой», рост имела куда выше, но вот соблазнительными изгибами фигуры наоборот не могла похвастать и сильно проигрывала сестре. Хотя, как и Пенбинка, девчонка была очень симпатичной — экзотическая внешность «человекоподобной» кошечки нисколько не скрадывала женственных черт, а лишь добавляла обаяния.       Девушка игриво подмигнула, до того, как мы разминулись. Когда же я оглянулся, то встретился с ней взглядом — «мулаточка» то же не стерпела и обернулась мне вслед. Её друг — или всё же подруга? — одёрнул спутницу и между ними завязалась жаркая, но явно шуточная перебранка. Всадники пришпорили лошадей и пустили животных размеренной рысью.       Я же приближался местному таможеннику, или как тут эти ребята называются.       В главном тоннеле, впритык к стене, был построен зарешеченный коридор для пешеходов. Невысокий мужчина гоблинской наружности со скучающим видом смолил сигаретку, развалившись на видавшем виды скрипучем стуле рядом со входом в эту «кишку» из сетки.       Невысокий, лысый, с длинными ушами и отчаянно зелёный — как брызги свежей зелёнки — он окидывал меня оценивающим взглядом, но не пытался остановить, или даже окликнуть. Складывалось впечатление, что я просто пройду мимо, не встретив препятствий.       Однако как бы ни так: когда гоблин был на расстоянии пары метров, он наконец-то подал голос.        — Эй, молодой, погоди, — лениво пробормотал дядька. — Не спеши, да? Давай поговорим.       Я надменный тон пропустил мимо ушей — видок имел откровенно босяцкий и заслужил такое к себе отношение. К тому же мужик этот не пытался с ходу выставить меня каким-то бездомным побирушкой, а просто разговаривал без какой-то там экзальтации в голосе.       Сколько таких ходоков, как я, за день проходит через эти ворота? Может и не много, но всё равно рожа треснет каждому улыбаться.        — Документики будьте любезны? — даже не вставая со стула, тем же ленивым тоном пробормотал гоблин.        — Нету, — пробурчал я. — В ручей упал и водой унесло…        — Да-да… — даже не дослушав, перебил мужик и коротко хмыкнул, будто заранее этого ожидал. — Как обычно. Идём, короче.        — Куда это?        — Как куда? Известно: пальчики откатаем, сетчатку просветим, ауру на сканере помацаем…        — Дядь, тебе может ещё и отсосать на дорожку?       Гоблин даже не хмыкнул:        — С этим всегда успеется, — вяло ответил он. — А ты парень… Ты ж не девка, я не ошибся, да? Хрен вас, белобрысых ушастиков, разберёшь, пока не пощупаешь… Короче, парень, не накаляй ситуацию, ага? Я ж к тебе по-человечески — если «чистый», то через полчаса пойдёшь нахер по своим делам. А иначе — начнётся вот вся эта канитель, мне придётся наряд вызывать, чтобы тебя «пресечь» и мордой в землю кинуть. А мордаха у тебя ничего — жаль такую попортить…        Гоблин повёл рукой и коснулся небольшой плашки, пристёгнутой к клапану нагрудного кармана. Тут же коротко пыхнуло «жаром» магии — меня аж ознобом обжало от такой внезапной мощи!       В стене, неподалёку, вниз ухнула железная дверь-гильотина, прячась под бетонные плиты покрытия. Открывшийся проём вспыхнул десятком крохотных «спиртовых» огоньков, по которым забегали молнии. Мягкий рассеянный свет очертил контуры громадной человекоподобной фигуры добрых трёх метров ростом, закованной в непонятные латы!       Раздался тихий скрежет металла о металл и прятавшийся в нише охранник — или что это? — шагнул наружу. Быстрым шагом — тяжеловесной грохочущей рысью — он направился в мою сторону, громыхая ступнями о бетонный пол тоннеля.        — Выблядки! — загудело из доспехов. — Выблядки!        — Юлька, сучка, стоять! — гаркнул гоблин, вскидывая ладонь.       Он так и сидел на стуле, даже не пошевелился в ответ на появление закованного в латы матершинника. Но тот беспрекословно подчинился, замирая на месте и со скрежетом подошв юзом пропахивая гладкий пол. Окутанная сеткой электрических разрядов, фигура остановилась, словно с досады поникнув всем корпусом и свесив мосластые лапищи-руки до самой земли.        — Выблядки… — изнутри доспехов донеслось тихое, сердитое бормотание.        — Парень, — гоблин поднял на меня взгляд. — Давай мы Юльку вернём обратно, а ты сам, мирно и тихо пройдёшь все процедуры. Идёт, да? Честно скажу — у меня скоро конец смены и меньше всего охота писать рапорт о неопознанном трупе…       Гоблин был «на опыте» и раскусил меня без труда, отработанным чутьём угадав, что конфликтовать я не планирую. Поэтому и вёл себя так спокойно.        — Хорошо, — кивнул я, принимая его линию поведения.       «Чужой монастырь — и уставы чужие».        — Вспылил, был неправ. Готов сотрудничать…       Зеленомордый мужик осклабился в поддельно-радушной улыбке.        — О, вот так бы сразу! Хотя я ж тоже понимая — кровь молодая, горячая. Сам такой был когда-то … — он качнулся и наконец-то спрыгнул со стула, крикнув куда-то в сторону. — Пал Сергеич, отведу парня «прозвонить»?!       Пал Сергеич, внезапно оказавшийся здоровущим орком в смехотворно крохотных очках, выглянул из служебного помещения и коротко пробасил:        — Давай, — сказал он, после чего вышел и направился к «дежурному» стулу.        — Юлька, место! — буркнул тем временем гоблин и «доспех» загромыхал в свою нишу, бормоча на ходу монотонное «выблядки…». Коротышка тем временем оглянулся и позвал за собой.