"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      — Это, так я, может, пойду, раз мы всё выяснили?        Гоблин встрепенулся и закивал.        — Да-да, родной. Без вопросов! — он быстро сложил вчетверо бланк и сунул мне в руку. — Держи. Это временное удостоверение — не потеряй. И за город с ним не ходи — патруль заметёт. Дуй сразу в Центр Общественной Собственности: скажешь, что Захатак Иваныч просил оформить. Они поймут, вопросов задавать не будут. Захатак — это я, кстати…       Мужик хлопнул ладонью себя по груди и протянул руку, здороваясь. Я машинально пожал крепкую «клешню» после чего коротышка продолжил, но теперь вполголоса.        — Устроишься там на работу хоть дворником каким или ещё кем — не важно. Отработаешь денёк и с новым документом сразу же сделаешь себе нормальное удостоверение — контора регистратора напротив «общака», так что даже ходить далеко не придётся. И «пазух» набей обязательно в первом же тату салоне, чтобы снова документы не потерять, — гоблин оглянулся и хохотнул. — Ты их потерял, ясно? Так и говори, если спросят.        — Угу…       Гоблин кивнул и продолжил уже совсем тихо:        — А про то, что ты братец госпожи Пенбины — молчи, понял? Ради неё и ради себя… Я тебе мою фамилию вписал, на случай, если кто начнёт спрашивать. Это вряд ли, конечно, но если что — ты мой племяш, Слаанеш Довилам, по ритуалу родня, со стороны матери. Хотя, в Центре ваши эльфёшки пустоголовые работают, так что вряд ли будут сильно наседать с расспросами. Но патрули лучше не провоцируй, пока нормальное удостоверение не получишь.       Он ускорился к дверному проёму и заорал во всё горло:        — Сергеич, слышь?! Земляка тут встретил!.. Ты не против, если пораньше свалю и в город сведу парня?! Впервые он тут…        — Проваливай!.. — издали пробасил тот самый Сергеич, бывший то ли сменщиком, то ли вообще старшим смены.        Гоблин оглянулся на меня и хитро подмигнул, кивком указывая на выход. * * *       Пока шли по гулкому, прохладному тоннелю сквозь стену, коротышка старательно изображал бытовую беседу, «обсуждая» семейные новости, но явно неся какую-то белиберду. Это был просто несвязный рассказ о случайных событиях, годный лишь для того, чтобы ввести в заблуждение проходивших мимо сослуживцев гоблина. Я, честно сказать, до сих пор не мог уяснить, нахрена была вся эта секретность, но палки в колёса мужику не вставлял, по возможности подыгрывая в нелепом спектакле. Раз он так пыхтит и старается, пот утирает, то явно не от скуки.       Когда же мы вышли на другой стороне Стены и по глазам резанули лучи солнца, мужчина неожиданно стушевался. Неприметно кивнул в сторону просторной курилки с символом дымящейся сигареты на табличке. Этот аккуратный решётчатый домик раскинулся в небольшом скверике шагах в тридцати от пешеходной дорожки и утопал под сочными лозами с широченными листьями. Лианы выглядели слегка неуместно посреди сурового взгорья, но заплетали курилку плотным ковром, оставляя свободным только дверной проём.        — На пару слов, парень, ага? — тихо попросил гоблин.       Как ни странно, на этот раз он не потребовал, как делал до того, а именно попросил. И хотя заасфальтированная дорога, уводившая с бетонного плаца парковки к подножию гор, была уже рядом, я решил не спешить и ответить коротышке взаимностью. «Переобулся» на лету, сменив неприязнь любопытством — дядька этот по каким-то своим, не до конца понятным мотивам, чуть не устроил мне кучу проблем, но затем так же внезапно здорово выручил. Так что можно было пойти на встречу.       Я даже подыграл ему, выпалив первое, что пришло на ум, и подражая недавней интонации собеседника:        — Дядь Захатак, да что ж ты меня гонишь-то? Только встретились ведь. Расскажи лучше, как дела, как сам? Тыщу лет же не виделись… — голос мой звучал нарочито громко, специально для окружающих, и проницательный мужчина мгновенно понял задумку.        Усмехнулся и подхватил тон, беря меня под руку:        — Эх, молодёжь! Всё вам не терпится, всё торопитесь. Ладно, пойдём и потрещим ещё немного — я как раз сигаретку испорчу…       В беседке по случаю никого не было. Мы оказались совершенно одни и стали почти что невидимы со стороны — если кто и мог что-нибудь рассмотреть, так это мои светлые волосы. Прочее же сливалось с зелёным фоном.       Мужчина разом сник.        — Ты, это — извини, что так наехал, — пробормотал он.       Гоблин опустил взгляд и неожиданно обрушился на колено, склонив голову!        — Э, дядь, ты чего?! — дернулся я, заозиравшись.        — Прошу прощения, — тихо говорил коротышка, будто не слушая. — Я не знал, что вы королевских кровей. Не держите зла.       Меня охватила растерянность: и что на этот раз делать? Он тоже мальца ебанутый, как и водитель того грузовика?        — Да всё нормально. Это ж Пенбинка — как ты говоришь, принцесса, а я…       Тут мужик вскинул взгляд и быстро прижал толстый палец к таким же толстым губам, требуя скрытности. Я запнулся и заговорил снова.        — В смысле, это ж сестра — гоблинша. Нас только ритуал породнил…       Таможенник медленно покачал головой.        — Господин Слаанеш, вы…        — Да один я, хорош уже «выкать»!        Гоблин хмыкнул и, хрустя коленями, медленно поднялся, отряхивая испачканные в пыли униформенные брюки. С усмешкой посмотрел на меня.        — Слаанеш, ты ещё молодой — явно не до конца понимаешь всю мощь Ритуала. Так? Начитался, историй красивых наслушался, в Пенбинку влюбился, вот и потянуло на романтику?..        — Рассказывали, но если честно, то и правда не до конца понимаю, — вздохнув, откровенно признался я. — Дядь, ты меня за дурака только не прими, но не объяснишь, а?        Гоблин снова опустил взгляд.        — Хорошо, но позволь и мне попросить: разреши опять к ним прикоснуться?        — Чего?        — Твои ягодицы — разреши их снова потрогать.       Можно было для порядку и охренеть от такой наглости, но в голосе мужика и на этот раз не промелькнуло даже намёка на похотливость. Вместо неё присутствовал затаённый и даже немного пугающий фанатичный восторг.       Дело было странное, дело было непонятное, поэтому я просто кивнул и обернулся — можно подумать, меня за задницу мало щупали.        — Раздеваться не буду, — сказал гоблину и даже приподнял руки, чтобы не мешать. — А так — валяй, ни в чём себе не отказывай.       За спиной прозвучали шаги, и крепкие руки стиснули мои «булки».        — Боги, как же прекрасна Седьмая Принцесса… — благоговейным шёпотом выдохнул коротышка.       Сказано это было с неподдельным религиозным оттенком и меня без причины начало пробирать на смех. Не хватало, чтобы этот «поехавший» тут опять бухнулся на коленки и начал челом бить, восхваляя до неба абрисы моей стройной попы.        — Шутишь, дядь? У сестры — да, такие ляхи, что слюнями захлебнуться можно, а я… Хотя, погоди — ты ж говорил, что скотоложец? Какое тебе дело до моей задницы?        Гоблин увлеченно массировал тугие округлости, тиская «дольки» пальцами, и не отрывался.        — Э-э-э, молодой, ты не путай божий дар и яичницу, да? Не сравнивай святой ритуал и обычную ёблю…        — Ну, ладно, — сдавая на попятную, пробурчал я. — Допустим, но моя-то задница тут при чём?       Коротышка, наконец, отступил, и я обернулся, дожидаясь пояснений.        — По глазам вижу, что на самом деле нихрена не понимаешь, — усмехнулся мужичок и направился к скамье у решётчатой стенки.       Присел. Выудил из кармана пачку сигарет. Щелчком хлопнув по донцу, выбил один табачный цилиндрик и принялся раскуривать, чиркая выдыхавшейся одноразовой зажигалкой.  —       Если б ты от рождения был братом госпожи Седьмой, это и вправду мало что означало бы, — на меня указала пара пальцев с зажатой меж ними дымящейся сигаретой. — Но Ритуал, парень — это дело другое.       Мужик запнулся на пару секунд, двигая руками, словно в попытке что-то соединить или подобрать нужное слово.        — Как бы так сказать… В общем, он смешал вас, как в миксере. Соединил даже крепче, чем мамкино пузо, понимаешь?        — В смысле?        — Да в самом прямом: вы с… — гоблин снова запнулся и быстро глянул по сторонам, выискивая случайных свидетелей. Перешёл совсем уж на шёпот. — Вы с госпожой «Булочкой» теперь двойняшки. Не просто брат и сестра, а однояйцовые близнецы — это грубо говоря, для примера. Дошло?        — Эм-м-м…        — И ты, и она, вы оба — Седьмая Принцесса.        — Чего? Погоди! Но я же не девка…       Гоблин усмехнулся.        — А это, братец, совершенно не важно. Говорю же, раньше думать нужно было. А теперь Ритуал сделал вас не просто роднёй, а двумя сторонами одной медали. Что бы стало совсем понятно: она — это ты, а ты — это она, в буквальном смысле. Понимаешь?        — Нихера себе… — охреневающе выдохнул я.       — От так-то.        — Но я же не баба!        — Да не ори ты! — тут же фыркнул гоблин, но сам осёкся и добавил куда тише. — Просил же осторожней, парень! Нравится тебе или нет, но вы с ней теперь одно целое. Всё — не отменить этого.       Он незлобиво усмехнулся, добавив:        — Пацан, жди прыжков настроения, когда у неё месячные будут случаться — от тогда запоёшь…        — Даже так? — я начал понемногу охреневать от внезапных откровений, влекущих стрёмные перспективы.        — То ли ещё будет, — хмыкнул гоблин, а затем снова заговорил, но уже мрачным тоном. — Миряне скажут, что у Пенбины действительно больше прав на престол, потому что она женщина. Но это дурни так говорят. Дурням не понять, что для наследственной магии важна лишь королевская кровь, а не возможность детишек рожать. Понимаешь? Именно поэтому тебе и не стоит рассказывать о родстве с семьёй Кензиласи, усёк? Молчи, как партизан на допросе. Не признавайся, если жизнь дорога. Счастье твоё, что на меня наткнулся, а не на кого другого. А то могут найтись тут всякие… личности, еби их в рот, что попытаются использовать твоё право на престолонаследие… Сам таких знаю.        — Да я же эльф, а не гоблин! И не девка я…        — Чего, не веришь?        — Дядь, а ты сам посуди — как это звучит? — вопросом на вопрос ответил я. — Мне про родство говорили, а ты уже прямо в какие-то принцессы записываешь...        — Не был бы ты Кензиласи, я б тебе за «какую-то» въебал бы по роже , — сердито пробурчал гоблин, после чего продолжил прежним спокойным тоном. — Ладно, раз не веришь, то припомни-ка, честно вспомни, без прыжков в сторону: было с тобой что-нибудь такого… беспричинно приятного?       Я растерялся и пожал плечами, не зная, стоило ли вдаваться в эту непонятную дребедень настолько глубоко. Захатак, вроде бы, нёс откровенную «пургу» — ему только шапочки из фольги не хватало — но при этом смотрелся до отвращения знающим и уверенным в своей правоте. А потому, как бы смешно это не выглядело, мне очень хотелось выжать из него всю информацию. Пусть она даже впоследствии окажется бредом — так хотя бы отсею ложное знание и второй раз на такую чушь не куплюсь.        — Дядь, ты про какое приятное спрашиваешь? — заговорил я тоном лёгкого превосходства. — Меня каждое утро футанари поёбывает, а у неё член, как у тебя рука…       Гоблина это не впечатлило.        — И чё? — хмыкнул он, стряхнув пепел. — А я с конями ебусь, у которых хуи, как у тебя нога — и дальше что?       Гоблин сделал последнюю затяжку и щелчком стрельнул окурком в урну, но не попал.        — Это бахвальство ты для подружки оставь, — отмахнулся мужик. — Я тебя о другом спрашиваю… Как бы сказать… Ну, бывало такое, что, например, просто дышать особо приятно, или жить не пойми схера особенно в радость, или даже в постели утром сладко потягиваться? Что-нибудь обычное, но и необычное…       Объяснение было дико смазанным, но я всё равно задумался.        — Ну, утром сегодня вроде было…        — Чего? — гоблин подхватил с интересом.        — Проснулся — всё, как обычно, а задница, которая тебе так приглянулась, будто мёдом намазана. Не знаю, как и объяснить…        — Во!.. — перебив, гоблин тут же воздел указующий перст. — Даже и не сомневайся, парень, это оно и есть. Гоблинская порода в тебе просыпается. Как пить дать!        — Что, Ритуал настолько глубоко действует? — всё еще слабо веря, удивился я.        — Начинаешь понимать, — с усмешкой кивнул гоблин, — да недостаточно быстро.       Он потянулся опять за сигаретной пачкой, но тут же сунул её обратно в карман.        — И откуда ты такой вылез, белобрысик? — задумчиво протянул гоблин. — Как бы тебе объяснить…        — Да уж как-нибудь попроще.        — Ну… Вот смотри. Хаживаю я тут на местное, бля, ранчо — к жеребчику одному. Хуец у него до того славный, аж до печёнок достаёт… Не важно… Короче, конь тот — статный, породистый, не чета клячам, что на телегах навоз возят. Но родители его — это вообще высший пилотаж, кровь с молоком, порода до седьмого колена.        — А покороче?        — Не гони коней, — хохотнул гоблин, а потом добавил. — Вот тебе и покороче: ты — уж извини, кляча, что навоз возит. Как минимум, до недавнего времени был таков. Я — с пятого на десятое, тот коняра породистый. А госпожа «Булочка»…        — Пенбиннка — кобылка благородных кровей? — перебил я.        — Ага, кобылка — её, как эталон, можно под колпак ставить, — усмехнулся гоблин. — И ты теперь тоже «кобылка» — понимай, как хочешь. По-хорошему, к тебе вообще надобно пару-тройку служанок приставить, чтобы они даже пот твой шёлковыми платочками собирали, да в Мегу его отправляли, как реликвию королевской династии. Или думаешь, зря госпожу Пенбину «Булочкой» прозывают? Думаешь просто настолько говорящее прозвище среди царственных матрон заработать?        — Серьёзно? Но я ж не девка… — у меня откровенно закончились внятные возражения.        — Для королевской крови это сущие мелочи, парень. * * *       Мужик намеревался меня проводить аж до самого города, но от попутчика с превеликим трудом удалось отделаться. Загрузил он меня выше крыши своими россказнями, так что это стоило обмозговать наедине с самим собой.       Расстался я с новым знакомым в полной растерянности и без малейшего понимания, во что же вляпался. Мужик этот готов был чуть ли не руки мне подобострастно облизывать, хотя внятно так и не смог объяснить в чём была вся соль.       Ритуал объединил нас с Пенбиной теснее, нежели узы крови? А это вообще как? Единение «духа», что ли? Я вот мамулю-богиню люблю и Кайгаска мне нравится. Джуди тоже люблю без ума, как иначе — мы ведь брат и сестра. И в Пенбинке души не чаю по той же самой причине. Но выходит, что это всего лишь «первый слой» наших с ней отношений?        Белиберда какая-то, короче.       Я до поры отмахнулся от этого бреда и решил пока не слишком задумываться о словах коротышки чиновника. Может быть, он просто какой-нибудь истый роялист и по убеждениям «топит» за Матриарха и Проматерь? Вон же как с придыханием вспоминал про Мегу. Потому и наплёл тут всякого с три короба. Но что для него было наивысшим чудом, обычному человеку показалось бы задачкой для пары юристов на вечер, не более.       Хотя про Пенбинку и её прошлое это он верно заметил. Что бы там ни оказалось на самом деле, но о родстве с королевской персоной и вправду стоило молчать. От меня не убудет, если поверю, что Пенбина — королевского рода. Какую бы чепуху Захатак не выдумывал, но сильно сомневаюсь, что он так нелепо обознался и принял мою большеглазую сестру красавицу за какую-то там Седьмую Принцессу.