"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      Выбравшись-таки из проклятущих зарослей на дорогу, я уже спустя пять минут был готов бежать обратно в кусты и «выплёвывать» червецов нахрен! Это же просто невозможно, потому как «пахнул» я куда-то не в том направлении — эти гады не замирали вообще ни на секунду, копошась и шевелясь, дразня приятными ощущениями. Будто назло, во всю работали чешуйками-язычками и заводили неимоверно.       Эрекция снова стала кременная и у меня прямо посреди дороги опять случился оргазм «на сухую», довольно болезненный, хотя всё равно дико приятный. А затея носить тварёнышей внутри тела резко переставала казаться забавной — лучше в торбу этих сволочей! Червецы приносили приятные ощущения, но их несвоевременность жутко бесила!       Что бы хоть как-то отвлечься и унять это безумие и в мыслях, и в пузе, я начал усиленно глазеть по сторонам. Я турист, в конце концов!       Должен любоваться красотами, а не млеть от райских пульсаций в глубине живота… * * *       Приближавшийся город, вопреки затаённым надеждам и ожиданиям, ничем этаким не поразил. Дерево на далёкой окраине — это да! Оно потрясало и впечатляло. А вот городок бесстыдно обманывал предвкушение.       Сладкие биения в брюхе, наконец, получилось взять под контроль — я изо всех сил посылал «ароматные» образы о том, что сожру в сыром виде этих мелких блядей, если они не угомонятся. Без понятия как, но это сработало и внутри-таки всё затихло.       Я ухватился за это состояние, старательно его удерживая. Попытался отвлечься хоть чем-нибудь. К примеру, представить, что же именно ожидал увидать в Кан-Оклере?       Утопающие в зелени улицы были слишком немноголюдны, чтобы делать далеко идущие выводы, но меня окружали до разочарования обычные жители вполне обычного поселения. Пешеходов встречалось не много — видать, я приволокся в будний день и работяги вкалывали у «станков» — но среди троллей, орков, гоблинов, людей и эльфов я никакой «экзотики» не обнаружил. Разве что немного озадачило обилие клинкового холодного оружия у жителей Кан-Оклера. Все без исключения имели при себе хотя бы короткий прямой меч в ножнах.       А вот последствия вольных нравов этого мира бросились в глаза даже быстрее повальной вооружонности: розовокожие здоровилы орки или зеленокожие субтильные эльфиечки заставили улыбнуться.        А чего я, собственно, ожидал, когда тут все и со всеми сношаются?       Слишком уж бестолково глазеть по сторонам было тоже некогда, поэтому я поскорее пересёк зону частной застройки и направился поближе к центру города. Проверявший меня пограничник не потрудился уточнить, где именно искать тот «общак», но явно не среди усадеб местных «дачников».       Когда одноэтажные сельские домики остались позади, а на смену им пришли стандартные пятиэтажки, я заметил кое-что любопытное. На улицах начали встречаться забавные создания и определённо разумные, похожие на человекоподобных псов — таких я раньше не видел. Росточку они были невеликого — с гоблина — но мордахи имели весьма свирепые на вид, а норовом обладали довольно воинственным. Носили — вот умора! — оранжевые жилеты коммунальных служб, и занимались поддержанием чистоты в городе, подметая мусор, ухаживая за клумбами и следя за прочим подобным. И, судя по мною замеченному, характером были под стать внешности — как ржавые пилы.       Я пока шлёпал по улице да вертел головой по сторонам, стал свидетелем двух потасовок между этими ребятами. Грызня — натуральная «собачья свадьба»! — начиналась из-за какого-то куска блестящего мусора. Визг и вой взлетал до небес, пыль стояла стеной, клочья шерсти порхали по воздуху, но прохожие других рас не обращали на это внимание. Кое-кто, проходя мимо дерущихся «пёселей», даже гладил их по головам, добродушно почёсывая за ухом — свирепым коротышкам уборщикам такое, как ни странно, явно было по нутру.       Собственно, третья драка именно таким образом и оказаалсь погашена в самом зародыше. Троица каких-то подростков — синекожие, но больше на людей, чем на троллей похожи — присела перед злобно рычавшими «собакоголовыми» и принялась их наперебой гладить и почёсфывать. Конфликт стремительно рассосался, и свирепые псы сменили гнев на милость, на время позабыв про блестяшку, из-за которой потасовку затеяли.       Я чуть в фонарный столб не влетел, пока выворачивал шею, пытаясь на ходу разглядеть, чем же там всё окончится. В последний миг увернулся, от «перебегавшей» дорогу преграды, и чуть лоб в лоб не столкнулся с неприятным типом.        Этот хмырь ко мне в миг привязался с недобрыми замыслами — на роже написано, что прохиндей ещё тот. У него тоже был глаз-алмаз: моё заношенное тряпьё за километр кричало, что в город прибыла деревенщина, которую надо бы незамедлительно обдурить, подставить и вписать в какой-нибудь «блудняк». Дать понюхать городской жизни…       Этот непонятный персонаж тролльих кровей — то ли пацан, то ли очень страшная и тощая баба — был каким-то промоутером или типа того. Вроде возмущенно прикрикнул, из-за того, что я его «сбил». Потом подобрел и как бы между делом попросил закурить, а уж затем ухватился за реплику, принявшись развивать разговор.       Всерьёз взял в оборот меньше, чем за минуту. Даже немного завидно стало тому, как ловко он меня «подцепил». Я только в койку по щелчку пальцев прыгать умею, но вот так языком трепать и складно «мести» — слабо.       Мне показалось, что это была всё-таки девка. Вроде страшная, но под определёнными углами — ничё так. Ноги стройные, а голос довольно тонкий, хотя и скрипучий. И наглость просто запредельная — подчёркнуто бабья. Да и вроде как едва-едва заметные холмики на груди намекают, но тут «щупать» надо.       Балаболка отвесила пару нейтральных шуточек, приветливо улыбаясь. Ловко надавила на сочувствие, заметив пыльную обувь и, очевидно, долгий пеший маршрут. И тут же душевно предложила отдохнуть с дороги и хорошенько развлечься. Раз я взял да извинился за то, что лечу, не глядя и нормальных людей с ног сбиваю, то и она готова в знак дружбы на встречу пойти. Мол, со смены идёт и как раз направляется в одно интересное местечко. Так там такие шлюхи обоих полов — просто закачаешься. На любой вкус и не дорого. Даже «натурой» можно заплатить, если будет охота…       Предложение я проигнорировал: интересоваться проститутками в мире, где почти любого в постель можно затащить с простой мотивацией: «Поёдём трахаться…» — это вообще клиника. Наверно, у того борделя дела совсем плохи, раз такие говоруньи клиентов завлекают.        Но девка не отставала: она была кем угодно, только не полной дурой. Я едва умудрился понять, что меня «почти» провели, только когда балаболка начала потешаться над своим же предложением заглянуть в бордель. Троллиха сказала, что прекрасно меня понимает: «Кому эти шлюхи нужны, в самом-то деле?». Она затараторила о том, что якобы у неё есть в том борделе хорошая знакомая и если я «сама» хочу поработать шалавой за отличные деньги — то она всё устроит.        Пришлось сдержано уточнить, что троллихи обозналась — я парень, а не девчонка. Она на миг осеклась — дала всё же маху — но тут же собралась с мыслями и сказала, что так даже лучше. Мол, в борделе том не только круглые сутки ебутся, но ещё и бухают, так что очень нужен выносливый кассир брать плату с клиентов.       Девка доверительно толкнула меня локотком:        — Если что, у меня с собой договор на «общак» есть, и ошейник. Соглашайся. Деньги авансом, за первую неделю получишь, прямо на месте…       Наглая сучка напрочь игнорировала и моё молчаливое несогласие, и ружьё, бряцавшее антабкой ремня. Впрочем, оружие у неё и у самой было — неожиданная элегантная рапира, пристёгнутая к поясному ремню на левом бедре. «Разводила» упорно гнула свою линию, уже совершенно не стесняясь в наглую подливать откровенной лести. В красках расписывала, как же мне будет хорошо на новом месте, и каких невероятных высот в порноиндустрии я там достигну.       «Ага, бегу и падаю…»       Очень хотелось послать её в «пешее эротическое», но это оказалось бы проигрышем. Девка явно только того и ждала — у неё на роже было написано, что на языке вертятся с полсотни заготовленных реплик, призванных убедить меня в выгодности наметившегося предприятия. Очень быть может, что я не первый, кого она сегодня толкнула в «блудняк».       Невозможность, а если вернее, бессмысленность посыла «в хуй» этой шмары слегка огорчила — готов поклясться попой Пенбины, что заговаривавшая мне зубы троллиха даже не оскорбится. Наоборот — этого и ждёт, вызывая «лоха» на эмоции. Но давать ей подобную фору я не собирался и вместо откровенной ругани решил ударить по самому сокровенному — по потенциальной клиентуре.       Прямо спросил, где тут ближайший Центр Общественной Собственности?       Девка сразу осеклась, с досады наморщившись, как мочёное яблоко.        — Да зачем тебе? — опять начала она. — Промурыжат до вечера и ни с чем обратно отправят, завтра попросят прийти. Ты ж сам эльф — лучше меня знаешь, что ваша сестра эльфийская только на хуй годится… Меня лучше слушай — я предлагаю реальное дело. Соглашайся и уже через десять минут будешь в лоточке сидеть… К нам такие половые гиганты заглядывают — сам уходить не захочешь.       «К нам?» — мысленно усмехнулся я, но виду не подал.        — Не могу, — сокрушенно покачал головой, будто на самом деле только и мечтал об этом «лотке». — Рад бы, но Захатак Довилам сказал не шарахатсья по подворотням. Сказал, что наткнусь на каких-нибудь уебанов и вляпаюсь по самые уши. Хорошо, что тебя встретил, а не какого ебаната конченого. Подскажешь, где этот гадский Центр?       Девка ещё больше скривилась — разумеется, поняла, что я над ней стебусь — но тоже виду не подала.        — Не похож ты на гоблина, — пробурчала она, отчего-то быстро теряя ко мне интерес.        — Иваныч мне роднёй по Ритуалу приходится, — пожал я плечами.        — А-а-а… — протянула девка, и совсем сникла.       Она махнула рукой, указав на казённого вида трёхэтажное здание неподалёку.  — Вот твой Центр. Туда тебе… Пакедова…       На этом её и след простыл — говорунья свинтила так же резво, как и до этого приставала со своей болтовнёй. Я остался в лёгком недоумении: что за гоблин такой уважаемый меня проверял да щупал, раз одно его имя отпугнуло девчонку?       Город не то чтобы маленький — тысяч на двадцать жителей, если навскидку.       Сильно сомнительно, что Захатака тут все-все обожают и слушают каждое его слово — на местного мафиозного барона мужичок непохож. Внешностью-то как раз подходит — невнятный и неказистый, не запоминающийся — самое то для злыдня. Но вот авторитета ему не достаёт — говорливая девка просто наморщилась, как имя услышала. Никакого испуга в её глазах я не смог различить.       Да и не может мне настолько оголтело везти столько раз подряд: и сестра королевских кровей оказалась, и пограничник-конелюб из гоблинов образовался, и удачно сговорчивый был. Не верю, что Захатак ещё и теневой воротила местного разлива — не бывает столько совпадений подряд.       О! А может, он просто рулит какой-нибудь гоблинской диаспорой в городе? Не зря же дядька так за Матриарха топил да жопку мою с придыханьем обласкивал. Вот это уже больше похоже на правду: мелочь всякая, вроде той девки, перед таким персонажем лебезить не будет — и свои боссы есть, поближе — но и откровенно на рожон не полезет.       Впрочем, как бы там ни было, а знакомство с Иванычем всё равно оказалось довольно удачным. При случае, позволю ему ещё раз «королевский филей» помацать.        Я не стал никуда соваться и сразу поплёлся в «Центр Общественной Собственности», о чём гласила скромная казённая вывеска. Прошёл по короткой аллее в три кустика сирени и поднялся по широким ступеням, с какого-то дурру облицованным скользкой плиткой. Оказался перед двойными дверьми из пожелтевшего пластика.        Надпись на табличке была на двух языках: на русском — потому как в РФ проживаем — и, как ни странно, на гоблинском. Мне эту письменность доводилось видеть впервые, и я с удивлением понял, что могу её разобрать лишь потому, что породнился с Пенбиной. Странные литеры-знаки казались абсолютно чужими, но мозги всё-таки как-то ухитрялись интерпретировать их в понятные слова.       Дёрнув за ручку, я вошёл в прохладное помещение вестибюля, под струи кондиционера. В спину никто не подгонял, но показавшийся в конце улицы патруль — две фигуры в синей униформе и гулко топающий следом «магический доспех» — намекнул, что надо бы поспешать. Тут явно не в ходу орочьи поединки чести, а у меня видок такой, что надо бы обязательно остановить да документики попросить предъявить.       Возможность впереться в госучреждение с оружием на плече слегка озадачивала, но явно меня одного. Барышня, сидевшая в застекленной будочке приёмного окна, и бровью не повела.       Я быстро окинул взглядом помещение. Дешёвые кресла для ожидающих, низкий столик и стопка журналов на нём, фикусы в кадках и бежевый блевотный колер на стенах интереса не вызвали — видел уже, в прошлом. Интересовало другое: например, тонкая вязь узорных линий по периметру смотрового окна, за которым сидела симпатичная девушка с длинными эльфийскими ушками и иссиня чёрными волосами. Рисунок издали был очень похож на орнамент с «упряжи» Тоуки.       «Магическая защита?» — сощурился я, и тут же расслабился. — «Да уж наверняка…»       Заставить себя быть попроще оказалось самым сложным из предстоявших задач. В обеих «линиях» моего прошлого к оружию — абсолютно к любому — было особенное отношение. И нужда окончательно смириться с тем фактом, что «ижак» — это просто средство по добыче еды в дикой природе, вылилась в непростую задачу. В Боевых Топорах это не так замечалось — там обстановочка и общий настрой соответствовали имени поселения. А вот посреди лености небольшого провинциального города оружие казалось лишним, даже чуждым.       Наверняка «аквариум» этой девицы выдержит не только залп из моего «ружжа», но и попадание чего покрупнее. Так что я собрался с мыслями, протянув выписанный гоблином пропуск, и с его именем на устах направился к окошку. * * *       В чём-то троллиха с улицы оказалась совершенно права: из в застеклённой будочке премило улыбалась симпатичная глазастая девушка, лишь издали похожая на эльфийку. Едва-едва различимый голубоватый оттенок кожи и довольно большие клыки в нижней челюсти выдавали в ней полукровку, однако, весьма собою приятную. А исконно эльфийское имя «Людмила» на бирке, пристёгнутой к блузке, ещё больше путало карты.       И хотя она не была эльфийкой в полном понимании этого слова, но оказалась первостатейнейшей дурой. Без малого, оказалась «хрестоматийной» Тупою Пиздой — я таких и не встречал ни разу. Была, прям, стереотипно тупорылой — в огромных изумрудных глазах больше свет ламп отражался, нежели работа каких-то там мыслей.       Или же я просто отвык от бюрократии и казённых выражений лица, выдумывая то, чего не было. Но чуть не вскипел от злости, когда девица начала очень профессионально тупить и мурыжить. Пришлось снова повторить имя Иваныча и надавить на то, что он ну очень-очень просил.       Девчонка весело захихикала и кокетливо замахала рукой с длинными пальцами и ухоженными ногтями. Флиртуя прямо на рабочем месте, «стрельнула» в меня глазками и с улыбкой пожурила за обман. Мол, сейчас у неё много дел — не до шуток. А вообще — девушка она очень серьёзная и состоит в отношениях, так что кончить в неё я смогу не раньше пяти часов вечера…       Я чуть за голову не схватился от досады. Не, она конечно милаха и титечки приятно в декольте ложбинкой блестят, но секс — это последнее, что интересовало в текущий момент. Вот же умора: никогда б не подумал, что раздосадуюсь предложению секса от миловидной особы!       Третье по счёту упоминание фамилии Довилам, с прибавкой о родстве Ритуалом, наконец-то сдвинуло дело с мёртвой точки. Девчонка мгновенно переменилась — бедняжка аж побледнела! Шёпотом уточнила, правду ли я говорю, и тут же засуетилась, бросая виноватые улыбочки.       «И чё?» — я растеряно уставился в ответ. — «А проверять мои слова Пушкин будет?»       Или Иваныч этот не склонен был такими связями разбрасываться и девушка об этом знала? Ай, да и наплевать — главное, что зашевелилась.       Было желание немного потрепать Людмиле нервы в отместку за недавние её тупняки, но я так низко падать не стал. Указал на журнальный столик и сказал, что там подожду. Не дожидаясь ответа, направился к креслам.       Девчонка тем временем со скоростью пулемётной очереди забарабанила по клавишам, наполняя помещение тихим стрёкотом. Коротко пискнула, что «это не долго». * * *       Центр Общественной Собственности оказался весьма любопытным заведением. Для местных, конечно, обычное дело, но для меня — в диковинку.        Среди россыпи всякого бабского глянца на столике нашлось пару агитационных брошюрок, кои я и прочёл от корки до корки. Изучил и слегка охренел — сеть Центров по стране была чем-то средним между пенитенциарным учреждением, биржей труда и агентством эскорт услуг.       Сюда присылали по мелочи провинившихся, отбывать административку. Здесь искали работу законопослушные граждане. Здесь предоставляли всю сферу услуг, связанную с сексом и деторождением. В общем, спектр услуг — широчайший.       Совсем уж откровенных уголовников — убийц или «шатателей» власти — сюда не допускали, но мелких пакостников, вроде хулиганов, драчунов, дебоширов или нарушителей ПДД засылали в центр охотно. Такие получали «рабский» ошейник — некое непонятное устройство — и должность соответственно тяжести содеянного или из списка экстренных заказов. Добровольные же соискатели работы сами приходили в казённые стены и получали тот же ошейник, но с привилегией обнулить контракт в любой момент.       Что касалось работы, то она была самая разная. В одной из брошюр оказался краткий перечень самых популярных в последнее время направлений с пояснениями и меня начало разбирать любопытство: как одно и то же занятие могло одним назначаться в виде наказания, а другие сами его выбирали, дабы деньжат заработать да поразвлечься?       Ладно, стать на месяцок дворником и мести улицу на благо социума — это понятно. Накосорезил — искупай. Или же те самые общественные туалеты драить — тоже не самая плохая работа, если накуролесил. Но быть этим самым туалетом?       Я дважды перечитал странные строки и понял, что не ошибся: последние полтора года стала очень востребована и популярна должность личной уборной. Хрен его знает, что это за дичь, но предпочтительно требовались не брезгливые девушки или миловидные парни…       Поэтому должности общественной проститутки, суррогатной матери на сельхозферме или BDSM манекена даже бровью повести не заставили.