"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      Пока Авдотья ужинала омлетом — кстати, приготовленным на её молоке — то совсем повеселела. Мой однозначный интерес, полное погружение в рассказ и ни намека на отвращение убедили девушку, что насмехаться над ней и презирать за прошлые проступки никто не собирается. По такому поводу она даже разоткровенничалась и посвятила спонтанного гостя в кое-какие подробности совсем уж личного плана — призналась, что с Людмилой у них всё серьёзно.       Людка — ветреная тусовщица и добродушная глупышка — оказалась на удивление верной подругой и не бросила Дотю в трудную минуту. Навещала в больнице, помогала сдавать молоко, следила за тем, чтобы «четырехсисечная» бедолага не нарушала диеты и не теряла вес.       После выписки из медучреждения между девушками второй раз случился секс. На этот раз — долгий, страстный, прочувсвтенный. О нём Дотя вспоминала с милым румянцем щеках. А затем рассказала, что спустя двое суток после этой близости она переехала к Людмиле и нелепое «прикрытие» в виде кафе стало полноценной занятостью для незадачливой потерпевший.       Так невыразительное название «у Люды» превратилось в чуть более оригинальную «Молочную Страну». Авдотья взялась за дело с жаром, потому как заботы позволяли забыться о стремлении к необузданной трансформации тела. А память о случае, едва не сведшем в могилу, и страх рецидива — обязательно фатального! — окончательно излечила от пагубной зависимости.       Ну, или почти: Дотя с довольной усмешкой призналась, что они с Людкой собираются вырастить пенис. Пока что именно в таком неопределенном ключе — девушки были настроены серьезно и с каждым проведенным вместе месяцем лишь больше сближались. Они даже полуофициально обвенчались, обменявшись символическими колечками. А общий ребенок должен был окончательно связать их судьбы.        Но по понятной причине девчонки не могли зачать друг от друга, а к приемным детям пока что не тяготели. Поэтому уже несколько месяцев обсуждали, кто из них подвергнется трансформации и заполучит вожделенный детородный орган.       Люда настаивала на том, что у Доти уже был определенный опыт. Милый пенис, в придачу к двум парам титек и изящному хвостику, нисколько не испортит её образа. Авдотья отказывалась и стояла на том, что именно Люда должна быть «папой» — и потому, что ещё ни разу не трансформировалась, и потому что именно она — Дотя — должна была родить их совместного первенца.       Слушая этот щебет счастливой женщины, я даже слегка закемарил. А чего ещё делать? И встрепенулся от неожиданности, когда по улице, мельтеша проблесковым маячком и завывая сиреной ревуна, промчался полуброневик, полупассажирский автобус.        Авдотья в это время совсем уж ударилась в пространные рассуждения и мечты о будущей семейной жизни и едва не взвизгнула от испуга. Портативный заплечный доильный аппарат, чаши которого она прилаживала к титькам, едва не разлетелся в дребезги — я в последний момент проявил чудеса реакции и поймал машину-сосатель.       Девушка вскочила с места, с влажным чавканьем отсоединяя две уже приклеенных присоски. Оставляя на полу дорожки из капелек молока и трепыхая высоко прыгающими сиськами, рванула со всех ног к неприметному шкафу возле одной из центральных колонн. Трясущимися пальцами набрала код и вытащила из сейфа помповое ружьё!        Схватилась за цевьё, неловко и с заметным усилием передёргивая затвор. На пол выпал целый патрон, а девушка на не твердых ногах рванула обратно.       Я и тут не сплоховал — перехватил оружие, отобрав его у Доти. Наверняка, ружьишко она купила не вчера, но все равно было стойкое ощущение, что хозяйка «квартета» нечаянным выстрелом снесет себе или — что ещё хуже — мне голову.       Девушка без вопросов отдала оружие и схватила со стола телефон, принявшись нетерпеливо копаться в адресах. Нажала на вызов.        — Что случилось? — вклинился я в ее ожидание.       Она вроде и волновалась, но как-то привычно, что ли.        — Мертвоходы, суки!.. — обиженным тоном воскликнула девушка, впервые позволив себе грубость. Начала нетерпеливо постукивать пяткой об пол, бормоча в телефон. — Ну же, Людка. Где ты там?..       Подруга вскоре ответила и Дотя с облегчением выдохнула — её пассия как раз собиралась домой, но услышала сирену и, как велено по инструкции, заперлась в помещении. Теперь сидит, боится, скучает, чипсы с минералкой трескает. Хочет молочка…       Я начал одеваться, проигнорировав первые пару вопросов от Доти, заданных на эмоциях. А у самой двери сказал, что пойду и приведу ее зазнобу ненаглядную, так что пусть позвонит и предупредит.       Авдотья поежилась, шепотом закричав, что где-то там бродят «гадкие зомби». Тут-то мне стало понятно, что мертвоходов она не столько боялась, сколько испытывала к ним отвращение. Хотя тревога за подругу нервишки подергивала, и Дотя теряла голову, порываясь пойти со мной топлесс, в одних домашних тапочках и кружевных трусиках, но с «помповухой» наперевес.       Я осадил её пылкий порыв, велев запереться и ждать. * * *       Отдаленная пальба застала у самых дверей Центра. Но это была не истеричная и последняя в жизни перестрелка со стрельбой во все стороны, а методичное хлопанье дробовиков. Хотя, когда мы с Людмилой вышли на улицу, команда зачистки всё же чего-то прошляпила, и над городом раскатились звуки заполошных очередей автоматических дробовиков. Но ситуацию быстро взяли под контроль, и басовитый стрекот сменился на прежние одиночные хлопки.       Наверняка, команда зачистки бьёт мертвечину по коленкам и обездвиживает, для «окончательного» упокоения. А всплеск стрельбы — это, быть может, вывалившийся из портала Ревенант или типа того.       Люда повисла на мне всем телом, вкусно благоухала цветочно-фруктовыми духами и дышала в самое ухо чипсами с паприкой. В своей стеклянной будочке она казалась куда ниже ростом, но на поверку оказалась чуть ли не форменной «баскетболисткой» под два метра ростом. Да ещё и на шпильках была. Цокала ими и попискивала от любого шороха, после чего снова и снова начинала ругать весь этот свет и мертвоходов в особенности.        На улице оказалось довольно много народу — близость пальбы не всех настолько нервировало, как милую дурочку, виснувшую на мне. А некоторые, как я понял, даже собирались принять посильное участие, но опоздали.        Пара длинноухих крепких ребят с полуавтоматическими дробовиками, одноручными шипастыми булавами и в оранжевом «камуфляже» — то ли рослые люди, то ли эльфы «на массе» — с кислыми рожами крутили регуляторы на «кирпиче» рации-сканера. Явно подслушивали команду зачистки и уже знали, что всё закончилось. По крайней мере, я это понял именно так — охочим острых ощущений парням ничего не перепало. * * *       Когда мы поднялись на второй этаж кафе, Авдотья и Людмила такое устроили, что мне даже стало немного неловко вмешиваться в чужую семейную жизнь. Если бы у них нашлась одна на двоих «пипирка», то зачатие случилось бы незамедлительно — настолько явственно веяло этим желанием от девчонок.       Я деликатно отвернулся, присев за кухонным столом и с самым сосредоточенным видом вгрызаясь в сочное яблоко, лежавшее в вазочке, как будто других более важных дел не существовало в принципе. Засмущался не потому, что шалуньи не доходя до койки начали друг дружку ласкать, а от того, что было неловко нарушать эту идиллию.       Случился быстренький «перепихон» для разогрева — парочка девичьих голосов в унисон огласила округу сочным оргазмом и любовницы притихли. Я только плотнее закинул ногу на ногу, чтобы придавить рвавшийся в «бой» и до боли напряженный член, да неприветно врезал кулаком по животу, без затей затыкая защевелившееся членощупальце. Червецы-то лежали смирненько, а эта падла ненасытная будто унюхала, что поблизости кому-то сладко!       Позднее, когда девчонки отфыркались и отсмеялись, а Людмила тоже поужинала уже остывшим омлетом, они снова же плюхнулись в постель. Интересный у них досуг, конечно же — долго ли протянут на одних омлетах и сексе? Дотя говорила, что они вместе уже почти год, а поди ж как стонут — словно в первый раз…       Девчонки не стали меньжеваться  и непринужденно позвали присоединиться, причём, с таким настойчивым видом. Авдотья одной рукой теребила пухлые губки влагалища лучшей подруги, любовницы и невесты, а другой манила к себе, предлагая то ли помочь, то ли лично заняться аппетитненькой вульвой эльфиечки Люды.       С моей стороны было бы грубейшим неуважением к девушкам не воспользоваться их легкодоступностью, но все оказалось немного иначе. Роли быстренько поменялись и мы с Людой до темна провалялись в кровати и просто сосали Дотины сиськи, брызгались молоком друг другу в лица и передавали изо рта в рот сытные сливки.       Когда же за окном совсем стемнело, и на прикроватной тумбочке зажёгся тусклый торшер, девушкам наконец-то надоела прелюдия. Они повытащили из выдвижных ящиков под кроватью кучу каких-то игрушек, анальных «вставок» и прочего эротического. Даже не спрашивая, деловито пристегнули меня наручниками к дужке широкой двуспальной кровати, надели на глаза маску и строго настрого велели ни за что не подглядывать. Потом при помощи четырёх рук и одного рта натянули на член презерватив и начали веселуху. * * *       Парочка объезжала меня почти до утра, поочередно сменяясь — простоя не было ни на секунду. Им явно не хватало моих «габаритов» и голодные девицы намеревались взять если не качеством, то количеством.        А я быстро наловчился понимать, когда верхом оказывалась Авдотья — она явно распробовали вкус моего семени, и постоянно опорожняла использованные кондомы, потому что бафф насыщал ее почти всю ночь напролет. Девушка буквально фонтанировала молоком в четыре струи!       Дорого бы я дал, что бы увидеть воочию зрелище «парного» бюста, упруго скачущего вместе с возбуждённой девицей. Но меня ведь просили не подглядывать.       Что любопытно, даже в страсти девушки совсем уж головы не теряли и никогда не забывали использовать презерватив. К тому же Авдотья то и дело прикладывала к моим губам один из сосков, предалгая вдоволь напиться и утолить жажду.       Они даже средство для поддержания потенции предлагали, хотя в этом я не нуждался. Не нуждался, к сожалению, ибо под конец начал даже мечтать, что они меня укатают, и я наконец-то выдохнусь, вынудив парочку отвалить.       Хрен там!        Очень скоро во мне было пусто — барышни долбили уже «на сухую», вышибая из бедного эльфа оргазмы без эякуляций — но член и не думал опадать… * * *       Пробуждение после короткого сна было приятным, хотя вчера мне все же не хватило внимания. Невнятные, болезненные, смазанные экстазы, окончательно сбившиеся в череду тусклых вспышек, почти не доставили удовольствия. Да и Авдотья с Людмилой больше занимались друг другом, так что степень заряда моего сексуального «драйва» была невысока.        Но просыпаться рядом с парой прелестных девиц в любом случае оказалось приятно. Людка даже ногу на меня закинула, примостив коленку в районе живота, из-за чего я, собственно, и проснулся раньше всех. Сытное молоко Доти здорово подтолкнуло рост новой кладки. Это вдобавок к четырём нахлебницкам, занимавшим «покои» внутри моего живота!       Сколько ж я выпил вчера? Наверняка дохрена — в пузе уже становилось довольно тесно и очень приятно. Но сегодня придется опять целый день на кассе проторчать ради гребаных документов, поэтому придется и от яиц избавится пораньше.       Ситуация окажется очень неловкой, если я начну «рожать», пока клиент будет расплачиваться.       Я аккуратно выполз из-под сладко посапывающих носиками девиц, и юркнула в уборную. На всякий случай, пока ещё не доверяя силе воли в подобных вопросах, свернул рулончик туалетной бумаги и прихватил его зубами, что бы в случае чего не выдать себя сладкими стонами. А нутро будто почуяло, что «момент близок — так подпёрло сладкое предвкушение, что пришлось кое-как за стены хвататься, на всю длину выпуская членощупальце.        Расставаться с несозревшей кладкой жуть как не хотелось, но обстоятельства требовали. Однако что-то было не так. Я уставился в одну точку и покатал «за щекой» членощупальца упругое содерджимое, с удивлением осознав, что кладки нет! Вернее, она была — остатки скорлупок до сих пор ощущались внутренними щетинками-язычками — но кроме червецов внутри меня никого и ничего не было.       «Они что, яйца сожрали?» — удивленно глянул я на живот.       Кожа на пузе даже начала двигаться — «постояльцы» словно вечеринку затеяли, вышибая из меня сладострастные стоны. Пришлось со всей дури врезать по брюху, а потом ещё и ещё — эта пляска так по мозгам трязханула, что адеквадно скомандовать не получилось.        — Заглохните, гады… — прошептал я с блаженной улыбкой, ткнувшись лбом в стену. — Заткнитесь, бля!.. Замрите и не шевелитесь, умоляю…        Пришлось хорошенько надавать по животу, но я всё же совладал с этим кризисом. Сперва опасался, что окрепнувышим кулаком причиню вред нежному органу или хрупким червецам-наглецам, но быстро понял, что им это до лампочки. Те удары — честные, от души — которые заставляли меня самого сгибаться вдове, и задыхаться, не оказывали на внутреннее моё «содержимое» никакого эффекта.       Но сеанс спонтанного «мазахизма» помог хотя бы мысли просеять — снова получилось червецам приказать. На этот раз вышло лучше, чем тогда в кустиках — паразиты быстро затихли. Я управился прямо к звонку будильника. * * *       В кафе Авдотья проявила предпринимательскую жилку, отчего даже больше понравилась. Наверно, потому, что напомнила деятельным нравом сестру.       Девушка хотя и стонала вчера верхом на мне, как сумасшедшая кошка, но ситуацию контролировала. Она прекрасно помнила сексуальную неутомимость кого-то такого хлипенького, как я. Быстро смекнула, какие громадные выгоды сулил мой бафф, и постаралась этим воспользоваться. Не могла не воспользоваться. Я б её меньше стал уважать, если б она не попыталась это использовать.       То и дело заботливые нежные пальцы надевали новый презерватив на мой член, а затем принимались мастурбировать, добывая такую нужную пошлую влагу. О том, что это не сиюминутный похотливый порыв случайного клиента, а тонкий расчет хозяйки кафе, я понял сразу — слухи о коктейлях Авдотьи за прошлый вечер широко разошлись и в заведении с утра было натуральное столпотворение.       Моя задница без дела не простаивала, то и дело сотрясаясь от довольных толчков очередного клиента и принимая в жаркие недра брызги «оплаты». Неожиданно много обладателей пенисов решили заглянуть в кафе и отведать всего-то молочный коктейль. Иногда доходило до того, что народ просто мастурбировал в очереди — это было ясно из всего пары движений, когда очередной член погружался в меня просто для того, что бы излиться, а не доводить себя до оргазма.       Когда Авдотья в очередной раз навестила, чтобы узнать, не нужно ли мне что-нибудь — водички, молочка, полизать её писечку? — я попросил порцию напитка и себе. Девушка улыбнулась, рывком дернула жилетку, вываливая на свободу переполненные молоком титьки, и напоила меня прямо из груди.        — Кушай, милый, — усмехалась она, давая грудь, как младенцу и придерживая голову. — Что бы я без тебя делала…       На неё явно действовал мой бафф, да ещё крепче, чем прежде — половину выдоенного из меня за сегодня она явно отправляла прямиком в рот. Вкус молока был всё тем же сливочно-нежным, но теперь напиток насыщал в разы сильней! Если вчера глоток придавал сил, как взмах громадного веера по июльской жаре, то сегодня я словно в ледяную прорубь нырнул с августовского солнцепёка. А желание бессмысленно лыбиться и зацеловать до смерти эти милые титечки заставило думать, что молоко обладало ещё и слабеньким наркотическим свойством, тоже сильно окрепшим из-за баффа!       Ясно теперь, какого хрена народ так за коктейлями ломится.        Груди Авдотьи были не только очень красивы, но оказались настолько «питательны», что я продержался на её молоке до конца смены, не использовав ни одного из положенных перерывов.       С каждым новым появлением девчонки в моей кабинке взгляд ее сиял всё ярче и ярче, ведь наплыв клиентов не уменьшался даже посреди рабочего дня. А ближе к вечеру, до самого закрытия, возле кассы-спермоприемника толпилась бесконечная очередь — мою попу насиловали пару часов без перерыва. Некоторые даже не заморачивались и брызгали прямо на пузо, орошая член и яички и торопясь вернуться к стойке за новой порцией напитка.       Дотя на такое безобразие закрывала глаза и позволяла клиентам, по сути, не платить, а просто кончать мне на живот. Ничего не сказала, даже когда на мой член покусилось несколько ртов, оформив по минету и, по сути, взяв «взаймы» у заведения. Посетителей было столько, что небольшие убытки не шли ни в какое сравнение с репутационными выгодами.       Собирать мою сперму стало сложнее, но Дотя и тут проявила находчивость, предложив всем желающим совершенно бесплатно поиграть с пенисом милого женоподобного мальчика. Так что уже сами клиенты начали менять кондомы на мне.       А за полчаса до финала Авдотья ворвалась в комнату и с ходу запрыгнула на меня, как в седло. Приподняла юбчонку, демонстрируя отсутствие трусиков и наличие возбуждения. Покачнулась и мягко прижалась влагалищем к моим губам.        — Вот, малыш, попей, а то измучился весь… — загадочно улыбаясь, промурлыкала она.       Я послушно раззявил рот, «французским» поцелуем — с языком — засасывая взмокшее влагалище симпатичной девчонки. Протолкнул язычок глубоко внутрь, продавливая жаркий мускул промеж тесно сжатых нежных стеночек лона. Дотя довольно хихикнула и расслабилась, отворяя вход в святую святых — в рот мне хлынуло молоко!       Как и зачем она это сделала — хрен его знает — но то, что так хочет мне удружить, было очень приятным моментиком.       Я выпил до капли особый коктейль со вкусом Авдотьи. Чмокнул пухлую письку, вылизывая начисто нежный «бокал», и заёрзал, пытаясь выглянуть из-под юбки. Девушка подняла подол чуть повыше, впрочем, не сдвинувшись с места.        — Ну, и что на этот раз? — спросил я, поглядывая на девчонку снизу вверх, но видя лишь ряд пухлы сисек.       Дотя тоже это поняла и откинулась немного назад, снова сцепив ладошки в забавном молитвенном жесте. Жилет на ней был уже на распашку и из сосков по капелькам сочились молоко, сбегая в один ручеёк на животе и стекая, как по ущелью, по складка вагины. В хитрых глазищах юной хозяйки кафе плескалась мольба.        — Слаанеш, миленький мой… — начала она издалека.        — Короче, Склифосовский, — усмехнулся я, как раз подрагивая от резких толчков очередного клиента.       На этот раз заглянул какой-то здоровяк и было даже немного приятно — довольно упитанный член с плоской головкой хотя и не смог достать до простаты, но сумел-таки благостно растянуть и размять изголодавшийся по настоящему вниманию анус.       Авдотья медлила и пришлось даже слегка куснуть её за нижнюю «губку», чтобы поторопить.       Девушка взвизгунла, тут же пряча под юбкой «цветочек», и с притворным гневом во взгляде отодвинулась. Чуть не раздавила корова упитанная — я то щупленький, а у неё задница, как у Пенбинки.        — Слаанеш, родненьки, включи, пожалуйста, камеру, а? Клиенты очень хотят увидеть тебя, послушать, как стонешь…. Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…       «И всё?»       Я безразлично дёрнул плечами и потянулся к контрольной панели. Мне не сложно, да и попсовые музыкальные клипы давно уже надоели. * * *       Из особенно любопытного было то, что клиенты иногда тоже включали обзор со своей стороны, и я дважды с удивлением отмечал, что «кассой» пользовались вполне себе классические парочки. Парни деловито трахали меня в задницу, а их девушки со знанием дела давали советы, как правильно двигаться и куда «ударять», что бы кассиру было приятно.       Спасибо им, конечно, за заботу, но тело-то у меня не женское, а потому подсказки не сильно повышали уровень удовольствия. Но что бы не задевать девичье самолюбие, я старался изо всех сил, двигал мышцами. Заставлял пенис покачиваться, роняя обильные капельки смазки. Ну и стонал от души — всё, как полагается. Пусть думают, что я кончил. * * *       Когда кафе закрылось на ночь, и Дотя пришла, что бы об этом сказать, я уже сбился со счёта. Не мог точно вспомнить, чего было больше: актов расчета клиентов или моих эякуляций? Но потрудился сегодня в любом случае славно, здорово вымотавшись — ясно, почему на кассе желающих работать нет. Плёвая работёнка оказалась не совсем той «синекурой», какой виделась издалека. И это притом, что я — это я, а не рядовой гражданин.       Какими бы глубокими не были резервы моего организма, но и они не могли оказаться бездонными — под конец даже питательнрое молоко не особенно помогало. Очень хотелось загрызть нормальный кусок мяса. А анус так сильно распух от долгих фрикций, что превратился в тугой мягкий валик сверхвозбужденной плоти.       Пока я плескался под служебным душем, смывая с пуза «рабочую» сперму, попытался вытолкнуть членощупальце. Кусая губы от удовольствия, успел протиснуть сквозь измученный анус только кончик гибкой «плети» и тут же тяжело кончил.       Оргазм оказался жутко болезненным и прошел даже не на сухую — меня выдоили буквально до капельки, не получилось выдавить даже смазки. Но организм, измученный затяжным «недотрахом», наконец-то взял своё — получил причитавшееся ему удовольствие одним куском, за целые сутки, погасив нахлынувшее облако боли эйфоричным экстазом.       Я едва на колени не рухнул, пораженный этим безумством чувств и восторга! Чуть отдышавшись, с осоловелой усмешкой прикоснулся пальцами к причинному месту, ощущая упругий валик сладко ноющей сверхвозбужденной плоти. Пошевелился неловко, погружая пальчик в сомкнутый анус чуть глубже, чем следовало… и снова содрогнулся в экстазе, кончая стремительно и тяжело!       Эякулировать было попросту нечем — даже преображённое тело не успевало с такой скоростью продуцировать семя. Но мне наконец-то понравилось — это было хоть что-то за долгий день воздержания. Факт запредельно толстого члена, бесцеремонно раздвинувшего анальную дырочку и как следует прижавшего комок простаты, впервые действительно доставил удовольствие.