"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      Искомое заведение выглядело солидным даже издали. И внушало немалое доверие, потому как на входе меня повстречал не просто приветливый мужчок в униформе «адмирала-привратника», а сразу двое охранников. Да не обычных мускулистых «быков», у которых голова только для того, что б в неё есть, но самых натуральных операторов магической «силовухи»! Точно такую на меня натравил Захатак.        Правда, замершие возле дверей доспехи выглядели немного скромнее и не так грозно — безо всяких блестящих «свистоперделок» по корпусу — но и поглядывали изнутри не полубезумный зенки, а внимательные глаза.        Нелепый вид посетителя — короткое, откровенное платьице и брутальный орочий меч за спиной — вопросов не вызвал. Ребятки в дверях явно и не такое видали. Хотя я уже хотел чтобы меня, дурака, немного да высмеяли: додумался же, кретин белобрысый, платьице на прогулку надеть.        Да в нём неудобно даже двигаться в своё удовольствие, чёрт возьми! И как только девчонки носят такое?        Охрана никак не препятствовала и я спокойно прошёл «фейсконтроль». Но зря нос задирал — за парадными створками входных дверей располагался не торговый зал или стойка с «секретутками», а небольшое и солидно укреплённое помещение. Потенциальных грабителей ожидал неприятный сюрприз.        Тут уже не было и намёка на помпезность и роскошь, как снаружи. Тесный тамбур встретил суровыми противорикошетными панелями на стенах, сразу троицей видеокамер и ещё одним здоровилой в броне.       Он стоял справа от входа — под правую руку, гостей на мушку брать? — и красовался уже точь-в-точь такой же бронёй, какая меня удивила на погранпункте. Металлические лапы-захваты «силовухи» сжимали ручной пулемёт, на фоне громадной фигуры больше похожий на мелкокалиберный автоматик.        Слева от входа в стене светилось зарешеченное окошко, на всякий случай прикрытое ещё и пластом «расписного» стекла — такое даже из пушки, наверное, не проткнуть наобум. Из проёма на меня поглядывал молодой тролль в смокинге. Я подумал, что показалось, но нет: он на самом деле был одет в дорогой костюм, сшитый точнёхонько по фигуре.       «А удачно зашёл! Раз тут гардеробщику такие шмотки выдали, будто униформу, то ассортимент и деньжата у лавочки есть».        Парень поздоровался и любезно предложил сдать оружие в обмен на право войти в главный зал. Так ухмылялся, что у меня аж скулы свело от его приторного дружелюбия.        Я сгрузил свое барахло без вопросов — бухнул клинок на неширокую полочку у окна, столкнув меч в объёмный лоток. Получил номерную бирочку с цифрой «семь» — на удачу! — и почуял, что понемногу начинаю воспламеняться от нетерпения. * * *       Вид торгового зала, что называется, внушал. Стоило ступить в мягкий сумрак просторного помещения, как в лицо сразу же повело дистилированой свежестью кондиционированного воздуха и со всех сторон прямо-таки дохнуло Атмосферой с большой буквы «А»!       Помещение имело размеры просто гигантские и походило на вытянутый концертный зал или ангар для легкомоторных самолётов. Хотя, на самом деле было в нём всего-то метров под тридцать, но когда нет простенков или перекрытий до самой крыши, когда в глаза от дверей бросается словно бездонная темень на дальнем конце помещения, то пространство кажется просто гигантским.       Складывалось впечатление, что я очутился посреди обжитого, средневекового замка. И было отчего так подумать — факелов, конечно же, по стенам не коптило, но стеллажи из темного дерева, заставленные разнообразнейшей удивительной всячиной, заменяли в помещении и отделку, и освещение, большей частью. Обычные лампы тоже присутствовали, но крепились они между центрального ряда колонн и обрушивали снопы света по центру внушительной комнаты.       Стеллажи тем временем оставались в полумраке, но и не в тени — очень многое на полках излучало собственное мягкое свечение всевозможных тонов. Это была настоящая радуга, разбитая на десятки и десятки осколков и разбросанная по полочкам вразнобой. Но темное дерево отделки даже в лучах ярких ламп и под брызгами разноцветных мерцаний не теряло благородных мрачных оттенков.        Всё было чинно, степенно, красиво.       Мимо стеллажей клиентам предлагалось прохаживаться — стойка персонала располагалась в центре помещения и по кругу опоясывала колоннаду на некотором от нее отдалении. За стойкой неспешно занимались какой-то бумажной работой две фигуры: очень рослая, с прекрасным измождённым лицом, девушка из моих соплеменников, и стройная, бледнокожая, словно мраморная, троллиха.       «Альбинос, что ли?» — подумал я, окидывая удивлённым взглядом кремово-светлую, чистую кожу девицы.       У стеллажей справа от входа, на полозьях, утопленных в полу, стояла лестница, на самом верху которой парень из гоблинов что-то выискивал. Ещё один парнишка из этой мелкой братии сидел на коленках у человеческой барышни, коей по виду было далеко за полтинник. Парень бы очень невелик ростом — как ребёнок лет десяти — и оказался преступно красив. Я даже подумал, что обознался, но бабца, что его тискала, постоянно не таясь повторяла: «Мой милый… Мой дорогой».       Она была явно клиенткой, потому что вальяжно развалилась в кресле, подсвеченном какой-то безделушкой, похожей на прозрачную вазу или графин, с клубящимся и переливающимся содержимым сине-зелёных оттенков. А девушки за стойкой, гоблин у неё на коленках и тот, другой — на лестнице — явно были из персонала торгового дома. Эти четверо были одеты в одинаковую униформу из черных брюк и просторных белых рубашек с какими-то совершенно нелепыми кружевными манжетами и воротниками, отчего квартет походил на запредельно пафосных служащих безвкусно роскошных отелей для богатеньких снобов.        Были тут и другие клиенты — не просто ж так мне «семёрка» на бирке досталась. Я разглядел здоровущего орка в накрахмаленной белоснежной рубашке, с задумчивым видом скребущего подбородок и выбиравшего что-то на стеллажах. Заметил двух человеческих женщин: они были в тёмном участке торгового зала и зрение моё тут же «перещёлкнулось» в ночной монохромный режим, упуская многое из внешности дамочек.        Другие посетители, наверное, были ещё глубже — я никого кроме орка и трёх баб не заметил. А вот хозяина сего заведения узнал, что называется, с «полтычка». Он с гардеробом не заморачивался и выглядел посреди этой лёгкой таинственности, как бельмо на глазу. В отличии от посетителей, сразу же шагнул мне навстречу, приветствуя.       Это был бородатый, крепкий, очень смуглый, почти чернокожий мужик славянской наружности. Носил затёртые простецкие джинсы и клетчатую рубаху навыпуск с закатанными до локтей рукавами. Расплылся в дежурной улыбке, уверенно шагая ко мне и окончательно давая понять, кто он таков.       Жилистые, крепкие руки мужчины сошлись в своеобразном «молитвенном» жесте и человек заговорил:       — Ишну-дал-диеб, дорогой посетитель.        «О, а этого бородача не обдуришь!», — мысленно усмехнулся я. — «Сразу раскусил, что платьице не моё».       Подобного приветствия не случалось слышать ни разу. Хрен его знает, как реагировать. Яедва не ляпнул: «Чё?..» по привычке и просто протянул ему «краба». Мужчина улыбнулся и ответил крепким рукопожатием — мой странный видок его не смущал.       — Чем обязан? — осведомился он, жестом приглашая пройти к стойке. — Желаете что-то купить или продать?        Говорил он забавно «окая».       — Продать, — кивнул я. — У меня есть при себе несколько лишних снадобий…       Взгляд мужика дрогнул — пробирки с зельем я держал в кулаке, а это выглядело совсем уж дёшево. Хозяин не мог это проигнорировать и явно решил припугнуть «шарлатана», предупредительно вскинув ладонь.        — Прежде, чем мы начнем обсуждать сделку, позвольте кое-что уточнить, уважаемый. Я прекрасно осознаю, с каким трудом добываются артефакты, содержащие магию, поэтому не интересуюсь, откуда у посетителей моего заведения берутся предметы для торга. Но я предлагаю лишь высококлассные вещи, поэтому не занимаюсь низкосортными ингредиентами, отварами, а также настоями ниже превосходного качества.       Я не ответил и аккуратно опустил на лакированный массив прилавка две пробирки.        — На слово поверите или займёмся оценкой?       Бородач и бровью не повел в ответ на глупую шутку. Полный невысказанного скепсиса — это даже в неуловимо дрогнувшей позе промелькнуло — он, тем не менее, в «бутылку» не полез. Коротко кивнул одной из девушек за стойкой.       Бледная троллиха подплыла к нам, как привидение, аккуратно переложила пробирочки в небольшой светлый лоток и без слов направилась с ними вглубь зала. Мужик тем временем дружелюбным жестом указал на черный провал арки в стене, который я не заметил.       — Уважаемый, оценка займет время, поэтому прошу подождать во внутреннем дворике. * * *       Если мужик таким образом давал шанс пойти на попятную и сбежать через кирпичную изгородь, то прокололся — я намеревался дождаться итога. Вновь оказавшись снаружи, под небом, сложил на груди руки, стремительно начиная скучать от нетерпения.       Небольшой садик, отделённый от торгового зала тамбуром-шлюзом с непременным бойцом в «силовухе», оказался огорожен высокой кирпичной стеной и был поистине миниатюрным в сравнении с просторным торговым помещением. Четыре лиственных дерева неизвестной мне породы, две кучки кустов, как бойцы на ринге, разделенные замшелым валуном, журчащий где-то в затененном углу декоративный фонтанчик и большая скамья почти посередине всего этого — вот и весь ландшафтный дизайн.       Собственно, вычурная скамейка все внимание на себя и перетягивала. Скудная флора просто терялась на фоне громадного изваяния, имевшего виде переплетённых змеиных колец. Какой-то мастер «психанул» и отлил змеюку размером со слона?       Но работа, однако, оказалась весьма тонкая — каждая чешуйка была тщательно отчеканена и прорисована. Основа была вроде гранитная — чёрное с серым — а «низ» змеиного тела оказался выполнен из какого-то ярко красного камня. Красиво, однако. Времени на это творение, должно быть, целая уйма ушла.              Хрен его знает, на какое из толстых колец, блестевших на солнце полированным глянцем, полагалось по задумке приземлять зад, поэтому я плюхнулся на ближайший виток. Красотами изваяния любоваться было недосуг. Ведь этот мужик вполне мог меня обдурить — весь такой самоуверенный, а тут возьмёт и сам шарлатаном окажется? Даст заведомо низкую цену, когда поймёт, что я принёс годную вещь, или попросту подменить содержимое и заявить, что в пробирках был мусор, не стоящий и копейки…       Мысль оборвалась, как на мине подорванная, и я будто на пружинах подпрыгнул, едва успев задом коснуться безвкусной бронзовой скамьи. На одну наносекунду прижал «булки» к чеканной россыпи чешуи и с ужасом понял, что «лавочка» эта оказалась удивительно мягкой, да ещё и пошевелилась при том!        Да это не лавка, а долбаный змей размером с доброго бегемота!       Ладони тут же дрогнули в поисках несуществующего оружия.       «Бля, он что — клиента скормить своей живности хочет?!» — обожгло мыслью.       Но проходили секунды, а никто так и не спешил кидаться на меня с голодным воем и раззявленной пастью. Вместо этого я увидал, как на шершавую каменную плитку шлепнулся тонкий кончик покрытого чешуйками хвоста, а затем слуха коснулся тихий вздох.        И вздох-то был вполне себе человеческий!       — Шо за нах?.. — пробормотал я растерянно.        Эта змеюка уже кого-то там жрёт? Глотает предыдущего недотепу-клиента? Доест и потом на меня перекинется?        Но жертва же не хрипит от удушья, а вроде как…        — Блин, да она же зевает! — осенило меня догадкой.        Терпеть неизвестность было нельзя: вроде и любопытно до чёртиков, но и страшно до жути. А сбежать из злополучного дворика, не наткнувшись да бойца в «силовухе», можно было лишь сиганув через стену. Но у меня присосок нет на руках — нужен разгон. Да только как эту тварь обойти-то?        Что же касалось двух пробирок со снадобьем, то и хрен бы с ними — невелика потеря. На меня зелье Силы уже не действует почти, а если ещё понадобится — снова сварю. Остаться же без добытой кровью и потом орочьей «рельсы» было намного обидней.        Однако хотя взгляд и выискивал удачные линии для разбега, чтобы сигануть мимо змея, ноги не спешили разгон набирать. Во-первых, на шпильках хрен побежишь. А во-вторых, что-то меня останавливало, не веля немедленно ретироваться. Какое-то суицидальное чувство любопытства вспыхнуло в недрах блондинистой бестолковки и упрямо нашёптывало, что обстановка вокруг совсем не похожа на место жестокой расправы.       Вместо того чтобы взять разгон и использовать гигантского змея, как трамплин, чтобы зацепиться за край высокой ограды, я быстро разулся, скинув нелепые шпильки и босоногий ступил на упругий виток чешуйчатого тела.        Змея никак на это не отреагировала. Она была гладкой, довольно прохладной даже по стоявшей жаре и, как и положено чешуйчатым гадам, очень приятной на ощупь.       Я сделал ещё шажок и взобрался повыше, поднявшись на следующий виток. Переступил, покачиваясь на мягоньких кольцах, и вскарабкался на вершину упругой горки из змеиных витков. Где в ступоре замер, раззявив рот, как дурак — ожидал чего угодно, но только не такого.       Прямо передо мной, свернувшись калачиком в чешуйчатых петлях, спала обнаженная женщина! Да нет же! Это она и была «змеёй» — широченные бедра голой девицы походили на человеческие лишь до половины, а дальше переходили в толстое змеиное тело.        Дамочка широко зевнула, демонстрируя огромный рот, полный острых зубов, и длинный змеиный язык. Забавно причмокивая в полудрёме губами, опять провалилась в сон.       Я на минутку дара речи лишился, ожидая наткнуться на что-то опасное, но никак не рассчитывая обнаружить грудастую красотулю. А девчонка и в самом деле оказалась очень собой хороша. Уж не знаю, насколько красивым по меркам змей могла была её змеиная часть, но человеческая половина приятно волновала фантазию. Полные груди с большими сосками, которые даже Дотю могли пристыдить, широкие бедра с сочными ягодицами, короткие черные волосы, рассеченные ярко-алым локоном, и кроткое милое личико просто кричали всем своим видом: «Замри и любуйся!».        И она была очень большая! Даже без учёта громадного клубка змеиного тела, красотка могла носить титул «верзила». Девчонка комплекцией напоминала Кайгасу, только вместо накачанных мышц добирала объёмы сочной задницей и литыми сисяндрами.        Кажись, у меня аж слюни потекли с голодухи — закапали спящей «змеюке» на ляжки. Член под тупорылым платьицем стремительно ожил, наливаясь упругостью и словно выражая согласие: «Да, братан — хороша чертовка».        Нужно было поскорей что-нибудь сделать, пока поздно не стало. Развернуться да бежать обратно в зал или…       — Судорожно извиняюсь, — пробормотал я, протягивая загребущие руки. — Но вы же не будете против?..       Ладони будто по собственной воле цапнули могучие титьки прелестной засони, утопая в восхитительной мягкости. Я двинул руками, сводя вместе слегка разошедшиеся под своим весом груди, и восторженно выдохнул. Бюст у этой особы оказался громадным, но при этом был упругим и восхитительно юным. Такие гигантские сиськи никак не могли противиться тяготению бессердечной суки-гравитации, но, тем не менее, лежали у меня в ладонях идеально округлыми, пухлыми полусферами, влюбляя в себя с первого взгляда.        Она вся была такая — молодая, сочная, тугая и сладкая. Обладая громадной даже не жопой, а жопищей, девчонка просто обязана была оказаться рыхлой целюлитной толстухой — столько упругого жира было у неё под кожей. Но «змеюка» бесстыдно попирала всякие принципы справедливости, щеголяя идеально гладким телом танцовщицы. Словно девица лишь по какой-то нелепой случайности от природы получила в личное пользование то, что и на пятерых дамочек было бы предостаточно.        Змеиное тело вздрогнуло, и я чуть не сверзился вниз головой! Увлёкся, массируя шикарные груди, и совсем забыл, где нахожусь, и что делаю. Покачнулся, теряя контроль над равновесием, и плюхнулся носом в пузо девчонке, сбитый с ног «змеетрясением».       С фырканьем вскинулся на руках, будто вынырнул — бог мой, как сладко от неё пахнет! — и с ужасом уставился на сердитые очи красотки, хмуро прожигавшие взглядом.       «Будет бить…» — разум отсчитывал последние секунды. — «Надо держаться поближе: пусть лучше ногтями располосует, но не расплющит хвостом…»       Девушка потянулась ко мне, словно собираясь вцепиться в кадык. Я на миг возмутился своей такой поспешной покорности — почему сбежать не пытаюсь? — но тотчас же сдался. Куда тут, нахрен сбежишь? Я может и быстр, но ей даже тянуться не надо. Расслабится на секунду — провалюсь между витков и погибну…       Взгляд девушки неожиданно посветлел, и она качнулась ко мне человеческой своей половиной. С довольным видом смежила веки, обнажая в улыбке пару длинных клыков, и потянулась руками, наваливаясь тяжеленными титьками!       — Тёпленький… — послышался её миленький голосок. — Согрей меня, маленький человечек…       — Я эльф!.. — пышка, как похотливая лавина, всё равно погребала под собой. — И я невкусный!..       Громадное чешуйчатое тело пришло в движение, и подо мной словно перина заколыхалась. Девушка сдвинулась с места всей своей массой, завиваясь кольцами вокруг незадачливой жертвы — меня заворачивало в змеиные кольца виток за витком!       — Люблю тёпленьких мальчиков, — мурлыкала девушка, всё туже затягивая невероятно крепкие петли. — У вас всегда есть кое-что вкусненькое.       — Я девочка!.. — хрипел я. — Даже платье ношу!..