"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      Что самое смешное — меня тоже приглашали. Какие-то одиночки подходили и предлагали присоединиться к налёту под тем предлогом, что дельце-то плёвое. Я же в свою очередь прекрасно понимал, что облик имел не боевой, и видел отчётливо — ребята очень «стремились» без каких-либо гарантий вливаться в коллектив из крепко сбитых команд, потому и пытались затянуть с собой других таких же одиночек.       И неизменно получали отказы — незачем, да и не с чем мне ввязываться в эту движуху. Но приглашения посыпались настоящей лавиной, стоило начать кому-то одному.       Что ещё смешнее — меня напропалую путали с девчонкой. Оно, конечно, приятно — ну, а хули, красив я просто ангельски. Да и раньше такое случалось, а уж теперь, когда жопа стала шире плеч — так и подавно будут путать. Но при этом с какого-то перепугу меня посчитали барышней «пониженной социальной ответственности»!       Я, как бы не против и в шлюхи податься — профессия древняя, уважаемая — но просто любопытно: согласно какому ранжиру меня туда записали? За взгляд дерзкий, томный? Или за то, что жопой верчу, как потаскуха? Так пусть сами попробуют походить, когда между ног — две литровые «банки», полные спермы!..       Пока я добрался до противоположного края возбужденного воинственного месива, мне уже чуть ли не в любви признавались. Разумеется, не в прямом смысле руку и сердце предлагали — неподалёку, по своим делам шарахались такие смачные эльфийские «соскИ» и «сОски», что об меня им даже ноги вытереть было бы стыдно.       Но молодые парни и девчонки велись на внушительных габаритов «корму» и открыто звали с собой исключительно для плотских утех в свободное от пострелушек время. Предлагали настолько «выгодные» условия, что мне, с их слов, пришлось бы заниматься исключительно готовкой, минетами и анальным обслуживанием страждущих.       Я на втором вопрошающем забросил бесполезное дело и перестал доказывать, что перед ними не плоскогрудая задастая девчонка, а смазливый женоподобный и тоже задастый мальчонка. Флиртовал, как умел, что бы потом с мстительным удовольствием обломать все надежды.       Но это не помогло: наоборот, меня мгновенно окрестили не только «блядью» — в хорошем смысле этого слова — но и «стервозой», после чего с усмешками начали предлагать ополоснуть член за щекой прямо тут, у всех на виду. Кое-кто даже за задницу начал хватать.       Я никак этому не препятствовал, предвкушая веселье. Позволял щупать себя за ляхи и чуть не в голосину ржал, когда похотливые руки перескакивали и пытались схватить за «передок». Под брюками просторной горки было почти не заметно, так что только на ощупь можно было узнать, что мои яйца размером побольше, чем головы у некоторых собравшихся «воинов».       Зрелище того, как похотливые рожи расцветали растерянностью и шоком, стоило любых обзывательств и недопонимания.       Впрочем, дальше охотничьего азарта дело так и не пошло. Те, кто не удостоился чести пощупать, поглядели на охреневших сестрюнь и братюнь, и просто наговорил мне кучу всякой похабщины, заочно залив спермой с макушки до пяток, обрюхатив тысячу раз и зачислив в сурагатные мамки из каких-то там «абортариев». Я мало что понял, но в целом даже слегка разочаровался: думал, что они перейдут к действиям и смогу с чистой совестью слегонца почесать кулаки о наглые хари.       Вдруг у меня не только причиндалы да жопа отяжелели?        Гильдия Авантюристов осталась позади, и я направился в сторону пропускного пункта «Малый Сардык». Спустя минут пятнадцать, за городом, меня нагнал один из тех «глиномесов», что привез крутых ребят.        Водила пошустрил к Стене по каким-то делам и сам остановился рядом со мной, предложив подвезти. Я уж думал, что он прямо на ходу ширинку расстегнёт и попросит «рассчитаться» — как пить дать, это стандартная плата — но ничего такого не случилось. Мы даже разговориться не успели, как я уже выходил из салона и направлялся к пограничному переходу в тоннеле. * * *       За стеной начинались дикие земли Углука и попуток больше не случилось — так просто сюда уже не катались. Не было, даже какой захудалой гужевой повозки. Пришлось шлёпать на своих двоих до того самого подъёма у ручья, что вывел меня к дороге.       Сначала я не выпендривался и вел себя прилично — шел аккуратно, закрепляя новые «паттерны» движения. Но очень скоро здорово приноровился и перешел на бег трусцой, по чуть-чуть наддавая скорости каждые полчаса. Думал, что положение дел окажется куда хуже, но приятно удивился: всё познавалось в сравнении.       «Жирная срака» в квартире у Доти и Люды, не показалась такой уж громадной, когда случилось вырваться на «оперативный» простор. «Булки» теперь постоянно дрожали и перекатывались со стороны на сторону — этого уже не отнять — но подобное нисколько не мешало движению и не резало ловкость или выносливость.       Здоровенные яйца доставили кое-какие хлопоты, но и они, на удивление быстро стали привычны и в размеренном шаге, и в «стремительном» беге. Странновато, конечно, когда «бубенцы» подскакивают и тяжкими гирями хлещут по ляжкам во время движения, но не более.       А вот что действительно доставило немало проблем, так это многократно возросшая продуктивность моего тела. Проще говоря — сперма текла не прерывавшейся струйкой и что с этим делать, я был без понятия! Контроль контролем, но помогал он всё равно слабо. Никакие мысленные и физические усилия не могли наглухо заткнуть этот благодатный фонтан, так что уже спустя четверть часа — я только за Стену выйти успел! — пришлось расстегнуть гульфик и выпустить на волю «дружка», чтобы сливать избыток детородного крема хотя бы просто на землю.       У меня не было при себе столько баночек-скляночек, что бы собирать «эльфийский бафф». Да и нахрена это делать, если он и так течёт, не прекращаясь?       Немного позднее я всё же придумал хоть какой-то вменяемый способ. Немного выдвинул членощупальце и прямо под одеждой насадился «членопиздой» на свой пенис. Поерзал немного, «засасывая» вялый член и стараясь не слишком уж балдеть от удовольствия. На чем и остановился.       Если иначе никак не получалось, то буду кончать прямо в своё членощупальце — так хоть штаны не испачкаю, да и не футанари я, чтобы себя самого обрюхатить. А с остальным пусть червецы, что внутри разбираются.       Бег трусцой не выматывал и сократил дистанцию до первого привала на ночлег — я решил переждать темноту у самого спуска к ручью. Бодрячком добрался до пологой расселины в скале, лишь немного вспотев, и был готов переть хоть всю ночь на пролёт. Но живность местная нервы попортила — за мной увязалась стая каких-то чахлых койотов.       Или это за океаном, а у нас — шакалы? Но не суть. Главное, что невысокие шустрые псины настырно гнали меня добрых пару часов, намереваясь вымотать. С силой пороха они уже были явно знакомы и не наглели. Мне даже стрелять не пришлось — звери издали чуяли запахи оружейной смазки и нагара в стволах, не предпринимая попыток даже когда я замедлялся, увязая в каких-нибудь зарослях.       Впрочем, стрелять и не хотелось. Теперь у меня был помповик «Benelli» на целых одиннадцать патронов и если понадобится, то половина стаи лишится голов за то время, пока первая стреляная гильза упадёт в траву. Но что мне это даст, кроме бессмысленной траты зарядов?       Так мы и бежали почти до самого вечера: я вроде как жертва, они — вроде охотники.       Ближе к привалу лесные «пёсики» ходили уже по грани. Сделать всё ещё ничего не могли, но именно из-за близости вечно ускользавшей добычи начинали терять «берега», предпринимая отчаянные рывки и ускорения. В запале были даже способны устроить локальный капут, если нащупают слабость. И ведь не напрасно старались, сучьи дети!       Эта самая сладкая слабость уже начинала давать о себе знать — Дотя столько вкуснятины в меня влила-закачала, кончая раз за разом, что в животе раньше срока становилось нестерпимо тесно и очень приятно от выросшей кладки. Наверно, это был новый рывок мутаций или типа того — созревание проходило намного быстрей, нежели раньше. Но теперь не всё ли равно, что на самом деле случилось?        Инстинкты все требовательней звали заняться сладостным непотребством, а громадные и упругие из-за пирсинга соски стали размером вообще чуть не с черешню. Смехотворно крохотный член — унизительно крохотный на фоне монструозных «шаров» — торчал под одеждой, как кость, и уже не по капелькам брызгал, а изливался тоненьким ручейком. Сладко нывшей простате резко перестало хватать свободного места, и эта чёртова сладость потекла прямиком в мозг.       Я терял контроль над собственным телом, не имея понятия, как уговорить это блядское пузо и обождать с «черверождением». Вместе с нараставшим приливом блаженства начала разгораться и злость.       Четвероногие преследователи явно что-то почуяли и благоразумно отстали. От меня потянуло не только пороховой гарью и ароматами беззащитного пошлого «мяса», но и повеяло злой поволокой, которую всякое зверьё чует просто отлично.       Шанс был идеальный и я остановился, едва успев раздеться, чтобы не залить одежду «родовой» слизью. Обнял молодое деревце, как лучшего друга, и с радостным стоном обнажил членощупальце. Червыцы яйца всё-таки не сожрали, и они пошли наружу даже без моей помощи — мясистый орган пульсировал и сладостно сокращался, в рефлекторных схватках выталкивая мягкие сферы.       Я вывал от восторга, как мартовский кот, и в сердцах проклинал ненасытную Дотю. * * *       Когда все закончилось, из этой кладки я и сварганил ужин.       Было недурно, но без специй — всё же не очень. * * *       Боевые Топоры встретили известием — клан ушел в поход, пока меня не было!       Почти всё «военнообязанное» население покинуло посёлок. Остались совсем уж немощные старики — по орочьим меркам, разумеется — и десяток бойцов для охраны лесной деревушки и защиты детей от случайных мертвоходов и прочей дряни.       Опознавшись у ворот — меня узнали с ходу — я поспешил домой.       Кайгаса была вся в делах и металась, как взмыленная лошадь, норовя успеть везде и всюду. Отъезд клана не значил, что шаманке наконец-то можно было расслабиться, и она по-прежнему колдовала с отварами и настоями.       Но мы, чёрт побери, успели соскучиться друг по другу за это время. Футанари как только увидела меня, так тут же отложила дела, расплываясь в радушном кровожадном оскале. Гостеприимно расстегнула розовую кофточку, вываливая сиськи и обнажая живот. Стиснула крепкими пальцами свои «дыньки», демонстрируя выступившие на сосках капли молозива и без слов давая понять, что «вот-вот, уже скоро…».        Распахнула объятия.       «С козырей сразу пошла?» — усмехнулся я, на ходу освобождаясь от ноши и припадая всей грудью к упругой пузяке беременной футанари.       Даже и представить не мог, что буду так сильно скучать по этому громадному сладкому брюху и чудесному аромату «альфачки».       Стоило мне только прижаться, как член футанари начал стремительно наливаться упругостью, натягивая эластичные тренировочные штанишки. На светлой ткани начало расплываться мокрые пятно свежей смазки — Кайгаска тоже была рада меня видеть.       — Ты хотя б сказала, что скучала по мне, — с притворной обидой проворчал я и начал расстёгивать ремень.       — А разве не видно, что сейчас от недотораха взорвусь? — усмехнулась футанари, нетерпеливым движениями теребя эластичную манжету на спортивных штанах.       За время моего отсутствия она стала словно бы ещё больше и окончательно превратилась в неуклюжую милаху за два метра ростом. Даже раздеться для нее уже было нелегкой задачей. Пришлось помогать — я ловко сдёрнул одёжку с шаманки и приподнял на ладони горячий, толстый хуйще. Не удержался и жадно поцеловал взмокшую головку, запуская язык в тугую уретру.       Кайгаса с довольным видом прикусила губу и упёрлась ладонями в поясницу, старательно прогибаясь навстречу.       — Давай сегодня не в задницу, а? — я поднял взгляд на подругу. — Просто отсосу, хорошо?       Футанари на секунду нахмурились, но тут же вернула на лицо благостное выражение.       — Твоя работа — ублажать мое тело, — усмехнулась она. — Так что полезай под стол, мелкий — я как раз немного дела поделаю…       Она слегка изогнулась и с трудом дотянулась пальцами до своей внушительной мошонки, мягко надавливая на солидных размеров яичко. На лице футанари вспыхнул лёгкий румянец смущения:       — Видишь, какие большие? — проворчал она. — Я ждала всё это время, копила, для тебя берегла. Так что открой уже рот и проглоти всё до капельки…       Я улыбнулся в ответ, мягко перехватывая инициативу, и массируя горячие «бубенцы» сладко постанывавшей футанари. А ведь теперь мои яйца были куда больше и тяжелей, чем у неё… * * *       Здорово, что я додумался обнажиться полностью и залезть под стол нагишом. Пока хлюпал губами и елозил языком по горячему стволу, даже не задумался, что слова про длительное воздержание — не пустой звук. Так скучал по её жирному хую, что был готов полоскать его хоть до вечера вхолостую — играть с крайней плотью и горячей головкой было само по себе удовольствие.       Когда Кайгаса кончила, страстно завыв и едва не обернув рабочий стол в порыве страсти, я чуть не захлебнулся в тугой струе семени! Заклокотал горлом, как Дотя, попавшаяся в мой захват.       Безумная футанари попросту «обоссала» меня спермой, залив липкой слизью лицо, грудь и живот. Даже на бедра натекло — так она «расстаралась».       Я с позором, но не без удовольствия провалил обязанности спермослива, потому как банально закашлялся от всплеска детородного сока, бившего в горло. Выполз из-под стола весь мокрый и липкий.       Кайгаса с довольным видом сопела и отдувалась, прихватив член рукой и шлёпая мокрым горячим стволом мне по лицу. Край столешницы, за который она держалась, был обуглен и дымился, а ладонь футанари окутывала сеть крошечных молний. Длинные волосы свисали ниже плеч, и лицо шаманки казалось очень уставшим, почти что измученным.       Всё, и даже секс, теперь давалось ей с огромным трудом, что не мешало, однако, светиться от счастья. Кайгаса явно хотела ещё, но физически уже не могла — беременность отнимала последние силы даже у такой, как она. Но похотливой своей искорки шаманка всё-таки не утратила и попросила меня хотя бы не умываться какое-то время.       Футанари очень нравилось видеть сперму у меня на лице, а зрелище набухших сосков, залитых кремовой слизью, вовсе привёл бабищу в восторг — пирсинг она оценила. Потому у меня просто не поднялась рука поломать дамочке кайф: ну как отказать этой свирепой мордахе, так умилительно умоляющей?       Обнаглевшая орчанка, видя моё благодушие, даже попросила порыться у нее в комоде и надеть кое-что. Что именно, я понял и без подсказки, сразу же заметив среди неброских вещей футанари нелепой расцветки платьице. Или тонкий сарафанчик с картинками разных зверят. Или вообще длинную юбку на «подтяжках».       Надевать эту хрень страсть как не хотелось, но не потому, что вещица бабская — явно поудобнее платя Люды будет — а из-за на удивление тупорылого фасона и дикого принта на ткани.       Медвежата и кролики? Серьёзно? А где «кровь-кишки-распидорасило!», подобающие орочьей натуре? Да и откуда Кайгаса только выковыряла эту тряпку?       Но глазенки футанари просто лучились мольбой, а раз она так просит — отказать невозможно.       Когда нелепое «юбко-платье» оказалось на мне, тут же на ляжках прилипнув к коже, Кайгаса наконец-то разглядела, что «корма» у её эльфёнка теперь — мама не горюй! А вид топорщившихся в промежности громадных «шаров» чуть с ума её не свёл — шаманка тут же попросила второй раунд. Захотела, что бы я сел перед ней на коленки, и сама, не позволяя к ней прикасаться, на меня подрочила. Приказывала смотреть на нее, открыть рот, быть примерной шлюхой и послушным спермосливом. Пальцами ноги вздернула на мне липкое от спермы платье и эякулировала на перетянутые сеточкой вен пухлые яйца. Короче, выжимала всю доступную сладость из ситуации, кайфовала и будто помечала меня своим ароматом.       Второй раз окатила уже куда скромнее, но стонала так страстно, будто оргазмировала последний раз в жизни — наверняка и охрана на окраине посёлка эти вопли и вздохи услышала. * * *       Когда безумие приветственных «поебулек» немного утихло, мы наконец-то смогли нормально пообщаться. Мне говорить было не о чем — больше хотелось послушать. Так что шаманка быстро ввела в курс дела.       Оказывается, ушли не только почти все бойцы, но с ними ушла и Пенбинка, закрыв свою лавку. Кромгрокк настоял на её присутствии и сестра, как жительница Боевых Топоров, не могла так запросто отказать.       Меня радовало только то, что вождя интересовал не её боевой потенциал — он ещё не настолько кукухой поехал от старости — а привлекали торговые связи девушки. Памятуя про её альтер-эго Седьмой Наследной Принцессы, мужик наверняка не прогадал.       Также клан увел с собой почти всех кодо, оставив пять голов на прокорм остающимся в поселении, но бойцам и их варгам в походе даже этого может не хватить. Воинам нужно было чего-то жрать, были нужны патроны к оружию, нужны банальные бинты — не пить же зелья после любой царапины. И тут знакомства и связи Пенбинки оказывались очень к месту. Девушка хотя и была не слишком успешным негоциантом в диком посёлке Боевых Топоров, но её очень многочисленная родня — среди которой полно также и гоблинов-торгашей разной «сытости» — могла помочь со снабжением.       Гоблинские торговцы готовы были продать всё, что угодно, и кому угодно. Коротконогие «дядюшки-тётушки» уж такие сквалыжные предпрениматели оказались, что ради выгоды готовы чуть ли не патроны прямо во время перестрелки продавать. Причём, обеим сторонам.       Но даже если у орочьего воинства будет всего в избытке, то и в таком случае покупать стоило. Хотя б для того, что бы «это» не перекупил неприятель и с него же тебе не навешал. Этот процесс нужно было обязательно взять «на карандаш», поэтому Пенбина Кензиласи отправилась с отрядом.        Глядя на то, какой спокойной была Кайгаса, я приказал и себе не волноваться за сестру. Кромгрокк не за красивые орочьи глаза и мешок репчатого лука должность свою получил — мужик с головой. И я более чем уверен, что он знает о маленькой тайне Пенбины, почему ни за что и не подвергнет опасности такой ценный актив.        Он знает, а Кайгаса — нет, и в этом я тоже уверен. Но оно даже к лучшему — я не буду влезать в чужие семейные тайны, не буду вбрасывать зёрна сомнения в душу шаманки. Когда же понадобится, Пенбина сама всё супруге расскажет, но до того — это не моё дело.       На вопрос, кто в Топорах теперь главный, шаманка скривила недовольную морду, словно лимон съела. С усмешкой ответила, что должность врио занял Фриллок.       Я вытаращился на шаманку, не понимая, чего ей не нравится? Мордатый растоман же крутой мужик и рубака, судя по шрамам, бывалый — знает в какую сторону «жить». Кайгаса ответила, что это ей и не нравится — Фриллок только временно рулит поселением, дождется смены — кого-то из родни Верховного Хана — и отправится арьергардом с небольшой группой следом за войском. Именно «наместница» возглавит охрану детворы и совсем уж дряхлых стариков в Боевых Топорах.       Разумеется, в случае орочьей братии, и «детишки», и «старички» были весьма условными обозначениями. И первые, и вторые вполне могли не просто отбить нападение какой-нибудь дурной банды, вздумавшей налететь на посёлок, но ещё и следом погнаться, что бы выдать летальных «пиздячек». Но даже самые могучие орочьи «дедушки», на которых я поглядывал снизу вверх и которых различал лишь по проседи в волосах, не могли на равных потягаться с бугаями-собратьями в самом расцвете сил.       По шаманской моське было понятно, что футанари всё это дико бесило. Во-первых, ей тупо не в «жилу» подчиняться какой-то залётной зеленомордой пизде. Соседки, жительницы Боевых Топоров — они почти кровные сёстры, пусть и смотрят на футанари свысока. Но склониться перед приказом кого-то пришлого, пусть даже такова необходимость?       Во-вторых, шаманке аж до писку хотелось оказаться там, поближе к возможному полю боя. Один Доренга — хорошо, но два шамана — ещё лучше. И Кайгасу бы обязательно взяли — когда потенциальная бойня на носу, не до расовых пренебрежений в адрес футанари, чтобы самолично ополовинивать магическую ударную силу отряда. Но поздний срок беременности выбил шаманку из боевого расписания, перечеркнув все планы.       Но и в самом деле: не бросать же дамочку на сносях в атаку? Чего она в битве делать-то будет? Околоплодными водами врагу глаза заливать?       Кайгаса говорила обо всём совершенно спокойно и нисколько меня не стеснялась. Беременность сделала своё «черное» дело, подминая под гормональной волной немногословную шаманку и превращая её в женщину с большой буквы. Шаманка без задней мысли и почти что в открытую костерила Кромгрокка, приказавшего ей остаться в посёлке. Потряхивала на ладонях набухшие титки, капавшие на пол молозивом, и мягко похлопывала по тугому пузу, искренне не понимая, чем она хуже других воинов клана? Игриво ругала пока ещё не родившуюся малышку, за то, что она такая засоня и до сих пор не отпустила мамочку.       В поселке из более-менее знакомых мне, осталась Майоша с «сестрой-женой» Вилочкой. Они и ещё несколько крепких женщин должны были приглядывать за детворой. А вот Бьювина ушла, похохатывая над братцем, вынужденным в кои-то веки догонять постоянно отстающую сестру.       Как я понял из рассказа шаманки, ушла она беременная и очень этим фактом довольная. После моего зелья ходила ещё пару раз в Пастушью Рощу бить Фриллоку рожу, но всякий раз возвращалась с довольной улыбкой и так красноречиво гладила пузо, что ее даже ни о чем не расспрашивали.       Шаманка говорила и говорила, выплескивая на меня эмоции. Какой бы суровой орчанкой она ни была, но в первую очередь являлась женщиной и нуждалась в эмоциональной разрядке. А я ведь эльф, да ещё и на девчонку похожий, к тому же болтать не горазд — идеальный собеседник, которому можно излить душу.       Ближе к вечеру дошло до того, что она даже пыталась ко мне на колени присаживаться и с обожанием во взгляде обнимать. Я думал, расплющит своей громаднейшей жопой! Гормоны так тиранили бедную орчанку, что она сама на себя была не похожа.       Я к тому времени уже переоделся в свои старые шмотки углежога, но по просьбе шаманка все равно не мылся. Сперма подсохла, но все равно благоухала, и футанари просто млела от моего запаха.