"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      Пламенный шар, летевший в Ильдрета, я заметил совершенно случайно. Просто свезло. Если б секунду промедлил — отведал бы душ из эльфийских мозгов на лице. Но за мгновение до удара, уловил нараставший гул чего-то, быстро пронзавшего пласты воздуха. Заметил боковым зрением мерцание пламенных отблесков — это и подарило нам жизнь.       Мои пальцы двинулись будто навстречу угрозе и вцепились в воротник эльфа. Рванули на себя, что было сил, выдёргивая раненого из-под удара. Я даже ногами бедолагу обнял, со всей дури заваливая на себя и кубарем улетая с ним под сосну.       Едва успел.       Огненный сгусток — «солнце» размером с кулак! — на полном ходу врезался в дерево. Удар был удивительно точен и если бы не моя случайная «наблюдательность» — эльф оказался бы уже мертв. Атаковавший пламенный шар не просто разбился, растекаясь по слоистой сосновой коре, а взорвался, как ручная граната!       Мы с Ильдретом катились в обнимку, съезжая в ложбину возле корней. Рядом металлически звякало летевшее следом ружьё, а огненный сполох разрыва дышал нам в затылки.       Я не успел толком понять, что же случилась — какое там! — вновь положившись на рефлексы Адепта Сороритас. И молился только о том, чтобы падавшее следом оружие было трофейной «Кабаргой», а не моим «бенелли».       В нас пальнули чем-то магическим и это бесспорно — от пули я ни за что не смог бы уклониться. Но враждебно настроенный маг — сам по себе не подарок. А если припомнить уменья Кайгасы, допустив для напавшего хотя бы треть сил от силы шаманки, то старая добрая очередь «от пуза» показалась даже не настолько опасной.       Звон вспышки-взрыва эхом умчался в лес. Я толкнул эльфа в сторону, подальше в низину, хватая ружейный ремень «Кабарги». Повезло!       Сгреб пригоршней рассыпавшиеся по склону патроны для «помповика» и влип в лесной грунт. Перекатился на спину, вскинув оружие, и дважды шарахнул на подавление, стреляя в белый свет, как в копеечку. Притих, готовясь прицельно пальнуть во всё, что покажется подозрительным в поле зрения.       Совсем недалеко, шагах, наверное, в тридцати от нас и выше по течению послышался низкий женский голос!       — Ильдрет, малыш, ты там не помер ещё? — его обладательница явно не убоялась стрельбы, потому что говорила совершенно спокойно и шла абсолютно открыто, цокая подкованными каблуками обувки по гальке на берегу. — Покажи личико, милый — это будет не больно…       Я метнул яростный взгляд в эльфа.       — Что за херня?! — крикнул рассерженным шепотом. — Бывшая по следам прибежала? Ты ж говорил, что нет никого!..       Хотя злиться на контуженного бедолагу было излишним. На лице эльфа царило настолько неподдельное непонимание, что было понятно — он не в курсе, что за бабища пришла по его душу.       Или же?..        Ильдрет вздрогнул и потянулся вперёд, словно озарением осененный. Да этот придурок собираясь подняться и выйти навстречу врагу!       — Это же Олеська!.. — ошарашено воскликнул он, озаряясь заторможенной улыбкой. — Ну, точно — её голос… Э-э-й!.. Я ту-у-ут!..       — Куда?! — рявкнул я и без пощады пнул в живот «потерянного». — С ума спятил?..       Блондинчик, как подрубленный, свалился на землю, хлопнув пораненной головёхой о корни дерева и зашипев от боли. Плевать. Я бесцеремонно еще и сверху на него навалился, придавив бедолагу — вот где мясистая жопа оказалась-то на руку.       Эльф метнул в меня злой взгляд, пытаясь спихнуть.       — О-отстань!.. Я её знаю, — проворчал он. — Олеся у отца в охране работает…       В миг захотелось привстать и со всей дури садонуть его лбов в породистый носик, или просто треснуть придурку. Но парню и так по голове настучали — прощён на первое время. Не странно, что он в мыслях теряется и чепуху на голубом глазу несёт.       — Ага, и она тебя тоже знает — потому и жахнула в голову без предупреждения, — я откровенно навалился всем телом на копошившегося эльфа, снова обхватив ногами и прижав того к земле. — Не ерзай!.. Или второго не слышишь?       Звуки приближались, и не требовалось даже усилий, чтобы различить шаги двух человек. Эта Олеся явно пришла не одна.       — Не трогай меня!.. — не выдержав, не к месту выкрикнул эльф.       Попытался ещё раз столкнуть меня прочь, в запале хватанулся за мой зад и тут же руки отдёрнул, как от раскалённой железки.       «А, так ты у нас всё же по девочкам? Мальчишек не любишь?» — злорадно подумал я, назло прижимаясь всем теломи старательно припечатывая большие шары к промежности эльфа. — «Вот и лежи, охреневай подо мной, но не твори ерунды!..»       Парень повозился секунду-другую и сумел-таки взять себя в руки. Сказал немного спокойней:       — Да Олеська это! Она кентавр, поэтому и кажется…       — Молчи, ебаната кусок!.. — перебил я говоруна. — Подружка твоя убивать тебя идёт. И меня заодно!.. Так что рот за крой и пушку в руки бери.       У эльфа глаза стали размером с чайные блюдца.       — Но как же так?.. — не желая поверить очевидному факту, он разом поник. — Мы же друзья с ней…       В опровержение его словам звонко хлопнул очередной пламенный шар. Напавшая женщина явно не могла нас видеть, поэтому вела беспокоящий огонь. Нас спасало лишь то, что она не спешила и «цокала», как на прогулке.       — Ну!.. — уже не таясь, крикнул я. — Ты издеваешься, что ли?       — Ильдрет, милый? — тем временем послышался игривый голосок. — А кто твоя новая подружка, м-м? Такая милая девочка…       — Моя «девочка» тебе в рот не влезет!.. — огрызнулся я.       Она поймала «на слабо», как салагу. На голос, не глядя, но довольно точно, тут же прилетел третий шар. Ударил в каменистый уклон у корней, брызнув шрапнелью расколотых камешков, и с гудением рикошетировал в ствол, взрывом «выгрызая» здоровенные щепки!       — Грубиян, — непринужденно ответила женщина.       Хотя, какая там женщина. По тону — девка сопливого возраста, но говорит так уверенно, будто мы с ней всю жизнь знакомы.       — Давай так, — снова подала она голос. — Притащи ко мне жопку бедняжки Ильдрета и я тебя награжу. Идёт? Слово даю — подарю перед смертью такой восхитительный секс, что после него сам жить не захочешь…        Когда я перехватил оружие поудобней, эльф вздрогнул. Вот же блондинистого идиота кусок: неужто подумал, что в него выстрелю?       «Кабарга» по короткой дуге перепрыгнула в руки парню.       — По команде пальнешь в воздух, а я второй ствол постараюсь достать, — сказал я. — Слышал?        Эльф с жаром закивал головой, тут же направив оружие в небо. Я переполз в сторону, волоча яйца у него по животу, но ничего — потерпит. Принял подобие очень низкого старта и коротко двинул рукой. А потом что было сил рванул вверх по пологому склону, молясь, чтоб эта подбитая белобрысая бестолочь всё правильно поняла.       За спиной жахнуло снопом пламени — по ушам хлобыстнуло грохотом выстрела. Как будто даже хвоя и серые белочки посыпались с дерева.       В коротком рывке я развил завидную скорость, опять оценив выгоды упитанной жопы — центр тяжести был восхитительно низким, давая возможность бежать, чуть не плывя над землёй!       Кувырок — и пальцы смогли ухватиться за ружейный ремень, но дотянулись лишь до помповухи. Олеся мгновенно пульнула в меня сгусток огня, атакуя уже на третий шаг — пусть была кентавром, но слышала как сраная кошка!       Я едва изогнулся, уворачиваясь от пламенеющей сферы. Постарел лет на десять, покрываясь промороженным инеем, когда сгусток огня на излёте лизнул жаром щеку и с хрустом порвал подлесок далеко позади. Крутанулся и кубарем покатился назад, взметая из-под ног щебень и молясь всем богам во вселенной, чтобы не получить «пробитие» с тыла — в мою задницу было намного легче попасть, чем в лицо.       Едва не опалив брови, я каким-то неведомым образом ещё раз смог увернуться, и съехал по склону. Зацепившись штаниной за кусок расщепленного корня, с хрустом разлупил свою «горку» — новые брюки, еби его в рот! — оказавшись с голым «филеем». Хорошо, что вообще не сел на этот гадский сучок!       Меня развернуло рывком, и касание было особенно неудачным — я со всей дури заехал раненому бедолаге затылком в пах. Да уж, сегодня достаётся ему ото всех.       Ильдрет задавленно пискнул, но вытерпел и смолчал — похоже, до него наконец-то начинал доходить смысл ситуевины, в которой мы очутились.       Я быстро перекатился головой в сторону опасности и поменялся с эльфом оружием, захапав обратно скорострельную «Кабаргу» и пристёгивая к ней полный магазин из кармана. Выгреб патроны для помповика, суя жменю зарядов парню в ладони. Но Ильдрет только головой замотал.       — И-извини… — виновато и чуть не плача от досады выпалил он. — Руки трясутся и в глазах все плывет…       — Херня, — отмахнулся я, крикнув шёпотом. — Патроны тогда все собери, только головы не поднимай!..       Отобрав и «помповуху», я снова пальнул в облака, одной длинной «очередью» опустошая магазин полуавтомата. Толку с этого ноль — сука с магией хер клала на пальбу — но пусть «наши» слышат и будут на стороже. А может быть, и эта Олесенька, бля, всё же поостережется соваться совсем в наглую.       Грохот выстрела ещё не утих, колотясь о стволы деревьев, а я уже пристёгивал полный контейнер с патронами. Перекатился на пузо и пополз вверх по склону, спеша заполучить хоть какую-то инициативу в стычке. Если напавшая увидит нас раньше, то закидает «фаерболами», словно гранатами и тогда — «борозда».       Патроны к «бенелли» были где-то там, у Ильдрета под спиной, поэтому «помопвик» сейчас — лишний груз. Его я использовал следующим. Сунул ствол сквозь примятое разнотравье и сразу же выцепил взглядом неприятельницу. На долю мгновения даже самую малость офонарел, действительно увидав ступавшего по бережку девчонку кентавра, одетого в какую-то матово-чёрную попонку с вензелями по краю, покрывавшими почти всю «лошадиной» части её тела!       Длинноволосая, забавно навострившая на макушке острые ушки, она даже могла показаться красивой. Если бы эта встреча случилась в иной ситуации, я б с большим удовольствием поразглядывал чудную особу. Но стройная барышня держала на ладонях сгустки соломенно-желтого пламени и явно высматривала новую цель. Меня, например.       — Ничего личного, ребятишки, — подала она голос. — Это просто бизнес…       Договорить я ей не позволил: навёл оружие на миловидное личико — прямо на копну роскошных, соломенно-желтых волос — и без колебаний нажал на спуск, не сомневаясь в способности точно попасть. Жахнуло пламенем — магнум «лягался» отдачей увесисто, мощно — и сноп свинца шагов с тридцати угодил «лошадке» в голову. Девчонка рухнула, как подкошенная, взметнув крепкими копытами волны щебенки. Сферы огня истаяли и развеялись.       А я на секунду увидел, что Олеся — не так, чтобы очень уж женщина! Свободно свисавшая накидка на всё тело прикрывала не только «лошадиную» стать, но и прятала конский елдак!       Магичка рухнула, даже не вскрикнув, но я и не надеялся на «overkill». Она слышала выстрелы, но безбоязненно шла к нам. А значит, её защищали зачарованные шмотки. То есть, для нас с Ильдретом только все начиналось.       Кентавр — злобная кобыла буланой масти — перекатилась в холодные воды ручья. Немного неловко взбрыкнула ногами, не очень изящно — как и всякая лошадь — пробуя встать. Её всё-таки проняло — я слишком хорошо думал о защите врага. Девка уже не пыталась дурачиться, а на самом деле извивалась от боли, лишившись способности говорить.       То-то же! «Броник» от пули хранит, но не защитит от перелома рёбер.       — Уебок!.. — наконец-то завизжала девчонка, прорезавшись голосом. — Ты хоть знаешь, как это больно?!       — Не-а!.. — в ответ крикнул я, быстро передергивая цевьё и выбрасывая пустую гильзу. — Но ты личико высунь, родная, чтобы я мог повторить…       Нападавшая стремительно переосмыслила свое положение — диспозиция изменилась. В нас полетели неприцельные сгустки огня, теперь годные лишь для того, чтобы выиграть время. Я же был готов выстрелить сию же секунду — упитанная лошадиная задница вздымались над берегом, как громадный, валун. Моя школа, однако: сисек почти нет, зато «корма» — хоть сваи ей заколачивай. Но если эта сука пережила залп в голову, то стрелять ей по жопе было не очень умно.       Ильдрет упал рядом, высыпав рядом горсть патронов. И то правда: если из укрытия и размеренно, то лучше бить «магнумом». Парень сунул их мне в руки и потянулся к ремню «Кабарги», вскидывая таки оружие и мутным взглядом спрашивая: «Что?..».       Очухался? Надо же — не слюнтяй оказался. Руки трясутся, как после запоя, но в глазах — желанье помочь.       — Как скажу, пальни ей по заднице. А лучше — по яйцам…       — У неё корпусальный имплант, зачарованый. Вся сталионная часть, так что…       — Да понял уже, что не пробить! Но боль-то она всё равно чует? Задергается — тут я ей опять в голову… Не спорь, короче!..       Неприятельница использовала эту заминку и смогла с собой совладать — подобрала ноги, готовая в любую секунду резко вскочить. Даже метать «огнесмесь» перестала.       — Чего притихли, детишки?! — насмешливо выкрикнула. — Патронов нет?..       Ага, провоцирует?       — Мы просто твою задницу обсуждаем: кобылка ты стройная, но жопа, как у коровы…       Нелепая издёвка эффекта, конечно же, не возымела. Олеся явно не хуже нас понимала, какая именно часть ее тела возвышалась над берегом ручья. Поэтому кобыла задастая даже не дернулась в ответ на провокацию. Вместо этого, не отрывая головы от каменистого крошева, швырнула на звук «фаербол». Теперь уже намного точнее, угодив в многострадальную сосну рядом с нами.       Мы с Ильдретом дружно втянули головы в плечи, осыпанные тлеющим смолистым крошевом. А потом я крикнул парню на ухо, приказав выстрелить, и сам следом вскинул оружие на изготовку.       «Кабарга» Ильдрета хлопнула выстрелом весьма скромно на фоне громогласно рявкавшей на весь лес «бенелли». Ружьё метнуло солидное облачко дыма, на секунду вставшее плотной завесой, но мне даже удалось разглядеть, как работала защитная магия. И это было хреново — такое точно свинцом не пробить.       Тяжёлая пуля, годная против лося или кабана, мелькнула в пространстве размазанным смутным прочерком и врезалась в мясистую ляжку враждебной девчонки. Живая плоть - или это "имплант"? - заметно вздрогнула и вогнулась, но на том всё и окончилось. Металлический шарик просто сплющился, словно наткнулся на стену. Рваными клочьями срикошетил под острым углом, с воем брызнув в кроны деревьев.       Кентавр взвизгнула от боли, рефлекторно дернувшись и на долю мгновения утратив контроль над телом. Миловидное личико, симпатичное даже под маской гнева, на миг приподнялось над лошадиным телом. И тут же поймало аккурат между глаз зарядом картечью из моего «дробаша».       Эта сука всё выдержала! Болезненный визг захлебнулся, сбитый ещё более мощным ударом, но в нас полетели сферы огня. Девушка-лошадь была на пределе и бросила все силы на то, чтобы уйти из-под обстрела, чего я никак не мог позволить ей сделать. Толстожопая кобылица выдержала три выстрела почти что в упор, два из которых поймала лицом. Но даже сотрясения не заработала — я видел лишь струйки крови, текущие у нее из носу!       Вопли же ярости и обещания вырвать мне сердце явно давали понять — она нисколько не ранена.       Я подхватил с земли лежавшие рядом патроны и рванул к цели. На ходу досылал в помповуху заряды. Нельзя было дать Олесе шанса подняться, иначе она нас сожжёт. И последний способ, выплывший на поверхности — прижать ствол к симпатичной мордахе и выпустить ей точно в башку всё, что у меня было, в надежде на конечную силу защитных способностей вражеской амуниции.       Эта сука оказалась на удивление прыткой и дико выносливой. Я — даже я! — не успевал подбежать, и смог издали пальнуть только трижды. На бегу дослал третий патрон и от бедра пальнул в разбитый нос девицы.       Ильдрет — все же молодец! — превозмог слабость и тоже выстрелил, хотя и явно промазал…       А потом эта четвероногая грудастая сучка меня подловила. Неведомым образом управляя защитой, оба выстрела в голову приняла, как благодарное слово, даже не двинувшись. Я чересчур поздно заметил сполохи алого марева, когда от женского лба, как от закалённой бронеплиты, рикошетили снопы картечи.       Олеся метнула в меня огненный шар, вынуждая потратить ещё полсекунды на уклонение… и неожиданно ловко вскочила на ноги!       «Кобыла» хлопнула свободной ладонью о щебень, словно подрывая под своей жопой полкило тротила, и махом встала на четыре копыта. Рывком поднялась на дыбы, с триумфальной улыбкой замахнувшись полыхавшей пламенем ладонью и метя мне в голову передней парой копыт.       Я был быстрее и ловчее неё, но именно это сыграло врагу на руку — побороть стремительный импульс движения и уклониться опять, или тем более выстрелить, мне было уже не по силам. Только и осталось, что получить подковой в лицо и сгореть во взрыве огненной сферы…       Где не хватало силушки, там выручали мозги. Рассказ Кайгасы про «корешок и кирку» был памятен преотлично, так что я уронил ружьё без патронов и метнулся навстречу врагу, прямо под «конское» брюхо. Кентавр оказалась к подобному не готова — не ждала суицидальных манёвров? — и жахнула уже безобидными сгустками пламени в землю, взрывая снопы щебенки у меня за спиной. И продолжала вставать на дыбы — её мощное тело тоже подчинялась безжалостной физике.        Беззащитное пузо оказалось у меня перед носом. Громадный вялый хуище всколыхнулся, взметнувшись чудовищной плоскоголовым «поленом». В него я и шлепнулся на полном ходу, от души боднув лбом жаркий ствол. Обнял рукой, прижавшись плечом, и без промедления впился зубами в воняющий мускусом конский член.       Надо мной тут же разнёсся пронзительный визг, спустя миг захлебнувшийся воплем боли — я стиснул кулак и, как в боксёрскую грушу, со всей дури шарахнул по громадной паре яиц размером с добрую дыню. На секунду бедную «лошадку» даже стало чуточку жаль — мои «бубенцы» ничем не уступали её внушительным гениталиям, и представить ощущения от удара оказалось несложным.       Злобную футанари повалило на землю, будто молнией сшибло! Тяжёлое тело упало на камни и завалилось на бок, едва не подмяв меня под лошадиный живот. Мощные задние ноги рубанули пустое пространство с такой неистовой силой, что удар, попади он по мне, оказался б фатальным.       Я привалился плечом к горячему брюху и на миг отпустил толстый член, что бы тут же вцепиться зубами в тугую головку конского хуя. Поймал злобную сучку за куда более чуткое место, заставляя ее брыкаться пуще прежнего. А потом ещё добавил футанари по яйцам, отвешивая тычки коленом снова и снова.       На третий удар бедняга позорно кончила, брызнув тольстой, тягучей струёй липкой слизи. Я едва не получил этот поток прямо в лицо, кое-как увернувшись и почуяв щекой жаркую влагу. «Лошадка» же верещала так громко и жалобно, будто её живьём распускали на ремешки.       В какой-то момент боль стала так велика, что она на все наплевала и попыталась перекатиться на другой бок, чтобы меня раздавить. Я к этому был готов и отпрыгнул, легко уходя от угрозы, а потом снова кинулся к причинному месту недруга. Как бешеный кот, вцепился зубами и ногтями в тугие шары футанари.       «Бля, а они ничего… И хуй просто шикарный!..» — вспыхнула непонятная досада. — «Ты сама виновата, идиотка…»       Я дёрнул из чехла нож, прижав холодное лезвие к трясущимися яйцам вражины. Нещадно кусаться тотчас прекратил, так что «членодевка» быстро почуяла прохладу клинка и испуганно замерла. Изогнувшись, уставилась на меня зареванным, полным ярости взглядом, но не смела даже пошевелиться.