"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      — Вот так и лежи, — проворчал я, для пущего эффекту ещё сильней вдавив нож плашмя. — Иначе отрежу твои бубенцы и ожерелье из них сделаю…       От недавней надменности не осталось даже следа, так что «лошадка» с жаром закивал в ответ, без слов обещая повиноваться. И тем самым окончательно убедила, что ее защитная магия не всемогуща.       Оставалось дождаться подмогу.       — Ильдрет! — не оборачиваясь, окликнул я. — Пальни-ка ещё разок в воздух…        Эльф все понял и через пару секунд раздался одиночный выстрел. А мой взгляд неотрывно следил за «кобылкой» — она была повержена, но не побеждена и вполне могла что-нибудь учудить.       Никаких вещей, кроме скромной человеческой одежды и попоны для лошадиной части тела при кентавре Олесе замечено не было, так что я без промедления приказал девчонке снимать шмотье.       — Раздевайся, — сказал, криво хмыкнув.       Победа была за мной, поэтому и право пограбить — взять законных трофеев — было вполне очевидным. А то, что её лифчик мне вроде как без нужды, значения не имело. Главное, как это работало, а не как оно выглядело. Буду носить этот «бронежилет» — бронелифчик? — под одеждой. Или вообще Тоуке задарю — размерчик-то, вроде, похож.       Кентавр действительно была симпатичной молодкой. Вблизи, на поверку, оказалась отчаянно юной, лишь немного обгоняя по возрасту Тоуку. Но не в пример «мулатке» оказалась довольно собранной. Испуг от ножа, холодившего шелковистый мешочек мошонки, чересчур быстро покидал эту занозу. Она собиралась с мыслями и намеренно медлила, пытаясь выдумать выход.       Я б на её месте тоже активно скрежетал мыслью, разрабатывая планы побега и лютой «мсти», поэтому предостерегающе пощекотал толстые яйца клинком. Девка засуетилась живей, с явной неохотой распуская фронтальную застёжку на лифчике и выпуская на волю небольшие — ладошкой накрыть — титечки.       «Лошадка» поступила взор.       — Ты отвратителен, — пробормотал она. — Это так подло — бить футанари по яичкам…       — Повторишь снова, когда перестанешь в меня пулять своими огоньками, — несмешливо парировал я.       Что это было? Попытка отвлечь внимание нелепым заигрывание? Если да, то ничего даже не дрогнуло — Олеся ошиблась и недооценила меня, заодно переоценив силы своей привлекательности.       Красивая — не отнять — но мы видывали и посимпатичней. Хотя пока она не брыкалась, не извергала потоки яростной ругани и не швырялась сгустками палмени, то казалась весьма миловидной девчонкой с экзотической внешностью. И тот же хуище у неё — моё почтение!..       — Ты как там?! — обозвался Ильдрет, благоразумно оставаясь в укрытии.       — Нормально всё!.. — крикнул я. — Полежим с твоей подругой, пообнимаемся, подождем, пока мои друзья не подоспеют…       — Осторожней! Она очень сильная и маг превосходный…       — Да говорю же, нормально все!.. — сказал я с иронией. — У меня её яйца в заложниках… Старина, знал бы ты, какие же они горячие!.. А этот запах!.. М-м-м.       — Идиот… — сердито, но с тенью робости пробурчала футанари, по-прежнему пытаясь так простенько отвлечь мои мысли.       Зря старалась.       — Ильдрет… Вот же имечко — язык сломаешь… Ильди!.. — позвал я. — Надеюсь, между вами ничего не было, а то мы с твоей подружкой стали настолько близки…       — Нет, — мрачным голосом ответил эльф. — Олеська на отца работала, с ней мы просто приятелями… Н-но почему?       — Слышала? — я мягко боднул лбом в член футанари. — У тебя спрашивают.       — Вам все равно не понять, — неожиданно искренне проворчала девица.       — А ты объясни, расскажи, кто тебя послал, — я настоял. — Видишь ведь, что до сих пор нож в дело не пускаю. Разве не ясно, что со мной можно договориться?       — Тогда убей того красавчика белобрысого, — мгновенно отреагировала девчонка. — Забери его жизнь — и я все расскажу…       — Ага, — в тон поддакнул я. — Только сперва…       — Э-эй, ты что делаешь?! — встрепенулись девчонка.       Я не ответил, молча сдвинулся в сторону. Потянулся и прильнул губами к перепачканой в сперме головке, жадно всасывая капельки белесой слизи.       — Перестраховаться хочу, — ответил «кобылке». — Если покажется, что соврала — под твоим же баффом тебе ноги слома…       Договорить я не успел, едва не захлебнувшись на полуслове — слуха коснулся томный вздох Олеси и мне в рот внезапно ударил натуральный фонтан спермы! Густой поток мгновенно забил горло, в ту же секунду перешибив дыхание и вынуждая закаляться. Ноги наполнились безудержной, неподконтрольной мощью, но тяжкий кашель и брызнувшие из носу струи «конского» семени не дали использовать прилив сил.       — Конец тебе! — взвизгнула футанари, опять полыхнув жаром «самоподрыва» и переваливаясь на меня.       Крепкие пальцы сжались на горле, а другая рука, объятая пламенем, замахнулась в ударе. Я не мог бы ударить в ответ — конечности суки Олеси были тупо длиннее моих. Не мог бы и увернуться — попробуй выползти из-под тяжеленной кобылы!       А потому сделал, что мог — расслабился низом, высвобождая на всю длину членощупальце. Будто бы плетью из мяса со всей силы стегнул «анальным членом» по лошадиной заднице, без усилий нащупывая жаркую щель мясистой конской пизды.       На войне — все средства хороши. Ладонь с огненным сгустком метнулась к моей голове, но Олесю словно разрядом молнии прострелило! Она изогнулась, взвывая от боли — да неужели? — и безбожно промазала, грохнув пламенным кулаком в щебень. Полыхнуло «недовзрывом» и по коже сыпануло каменным крошевом. Громадное лошадиное тело чуть не обрушилось на меня, на подломившихся стройных ногах. Руки Олеси оказались на удивление крепкими, и давление тонких девичьих пальцев едва не раздавило горло, пережимая ток крови. Меня хватило только на то, чтобы ещё раз наподдать ей как можно сильнее, раздув членощупальце максимально и вгоняя его в жаркие недра кентавра.       — Ур-р-род!.. — прорычала девчонка, полыхая ненавидящим взглядом.       Вслед за словами у неё на ладони вспыхнула сфера огня. Олеся с шумом втянула воздух, раздувая мошные лёгкие «таврической» половины и старательно ловя в себе нить самообладания. Опять замахнулась.       «Не промажет…» — понял я.       И почуял всего лишь досаду, из-за так нелепо отданного преимущества…       В грудь Олесе ударила молния — теперь уже безо всяких кавычек! Рваный энергетический луч, «дымным» росчерком испаривший влагу из воздуха, разбился на множество трепещущих нитей и окутал крепкое тело кентавра. Отшвырнул её на пару метров назад и с влажным хлюпаньем разъединил нас. Мне чуть членощупальце не оторвало — так эта «кобыл» сжалась влагалищем!       Неподъемную тушу снесло, словно она была из бумаги, и протащило по гальке. Я наконец-то смог сделать вдох, с хрипом втянув порцию воздуха, заодно втягивая и «анальный пенис».       Защита таврисы снова сработала, чёрт её подери, но лишь из-за меня. Тоука не подвела и прислала не абы кого, а саму «тётю Кайгасу», так что последний момент подоспевшая шаманка била не во всю мощь. Опасалась задеть того, кому Духи велели помочь.       Олеся оказалась не только умелой магичкой, но и очень смышлёной «кобылой». Она не стала попусту терять драгоценное время в бессмысленной битве. Поняла, что эту схватку проигрывает, перекатилась по шуршавшей щебенке и с третьим хлопком-самоподрывом вскочила на ноги, срываясь с места в резвый галоп.       Я хотя и мечтал в этот миг выдрать ей кишки через горло, но на секунду даже залюбовался настолько стремительной скоростью принятья решений и грацией размытых движений. Мазнул рукавом по лицу, стирая сгустки тёплого семени, и рванул следом за девкой, перехватив нож клинком от себя.       Футанари «кобылка» была довольно быстра для своих габаритов, но оказалась слишком грузна, чтобы набрать мгновенный отрыв также, как я. А меня в эти секунды распирало от её баффа! Ноги горели огнем, угрожая в любую секунду попросту лопнуть от чудовищного напряжения в бедрах и икрах.       Хватило всего несколько полушагов-полупрыжков, чтобы настигнуть беглянку. Эффект усиления был несоизмеримо мощнее, чем когда Кайгаса угостила меня таврической спермой. Запредельная сила хрустела связками и суставами в ногах, развивая безумную скорость. Меня натурально швырнуло на вилявшую пышным хвостом «конскую» задницу!       Либо боднуть ее лбом промеж ляжек, либо…       Я выбрал второе, в едином рывке очутившись верхом на таврисе. Обхватил лодыжками женскую талию — то место, где у лошадей была шея — и занёс для удара клинок. Хотел сунуть «перо» под ребро, ожидая достать со спины человеческое сердце, но гарцующая «кобылица» не давала возможности перебирать точки удара. Хотя нож под ключицу ей тоже вряд ли придется по вкусу…       — Слезь с меня!.. — зеверещала футанари. — Пошел вон, урод!..       Затормозила четырьмя копытами разом, отчего меня швырнуло вперёд, носом девке в затылок. Из глаз брызнули искры, по губе потекла кровь, а я сослепу ухватился свободной рукой, цапнув «кобылку» за титьку.       Беглянка тем временем вовсе остановилась, но тут же принялась так высоко взбрыкивать, что я на миг ощутил себя лихим ковбоем, объезжавшим мустанга. Едва не вылетев нахрен с «седла», отпустил пухлую титьку и одним только чудом в последний момент умудрился поймать девку за волосы. Быстро намотал на ладонь пару витков, дернув милую головку на себя.       — Раунд «два», сучка! — завопил с маниакальным азартом.       Рывком выпростал членощупальце, теперь уже с умыслом влупив по губёхам «конской» вагины. С чавканьем впёр в неё «мясной якорь» на полную. Так саданул, что Олеся аж взвизгнула, когда ощутила удар в стенку матки. Даже присела на задние ноги, бедняга, когда я вогнал червеца ей в утробу, подселяя мелкого паразита.       Смысла в этом было не много — рефлекторно вышло, в приступе ярости. Нож мой уже целился беглянке в шею и этого будет достаточно. И хотя она враг, но всё равно жаль — красивая была девчонка, да ещё с членом…       Что случилось дальше, точно не помню, но очухался я уже на подлёте к земле, падая вверх тормашками. Лицо даже хранило отпечаток нестерпимой вспышки огня, но от Олеси поднималось уже лишь марево раскаленного воздуха. Она снова «взорвалась», сбросив со спины ездока и сбегая даже не раненой!       Все, чего я сумел добиться — вырвать локон волос из ее шевелюры.       Дернувшись и торопливо вбирая членощупальце, я привстал на локте и сплюнул кровь, сочившуюся из разбитой губы. Глянул на футанарьку «кобылку», так же замершую шагах в тридцати. Посмотрел, да и расплылся в невольной усмешке.       Не время было зубоскалить, но удержать ухмылку оказалось попросту невозможно. Девку мои попытки всё же задели, с концами сбив с симпатичной мордахи даже намеки на спесь. Она яростно гарцевала, перетаптываясь на месте и демонстрируя набухший до каменной твердости член, ронявший тягучие вожжи семени.       — Понравилось?.. — осклабился я. А затем звонко шёлкнул пальцами. — Дрожи!       У девки опять ноги дрогнули и разъехались на сыпучем щебне. Она сладостно всхлипнула, эякулируя просто мгновенно и выплёскивая на камни густые «верёвки» горячего семени.       — Что ты сделал, сумасшедшая тварь?! — со злостью завопила она. — Ты… Ты поплатишься!..       Она хотела реванша здесь и сейчас, от нее просто веяло жаждой поквитаться за унижение, но футанари останавливало могущество орочьей заклинательницы Духов у меня за спиной. Хотя, я не знал наверняка, сравнимы ли силы этих двух «членоженщин», но Олеся не хотела рисковать. Раз уж эльфийская недоросль с ножом в руке едва ее не покалечила, то что могла сделать здоровенная орчанка?       Тавриса нетерпеливо переступала ногами. Схватилась за голову, нащупывая внезапное лысое пятнышко на затылке, и метнула в меня полный ярости взгляд.       — Постарайся не сдохнуть! — крикнула она. — Я хочу лично оторвать тебе яйца!..       Футанари быстрым движением сняла серёжку, и я тотчас же понял — скорее, почувствовал — что вижу некий магический ритуал. Тавриса проводила руками, складывая пальцами вокруг сережки какие-то знаки. Ладони ее быстро окутались пламенем, и огненный снаряд полетел в мою сторону. Но теперь это было отнюдь не «выстрел», а обычный бросок навесом. Украшение, как горящий кусочек бумаги, упало на камни, закатившись меж двух крупных околков.       Выглядело это совершенно не страшно, но меня прошибло дрожью. От сережки веяло таким удушающим жаром, будто я голову сунул в жерло доменной печи! Что-то должно было случиться, и я неосознанно попятился прочь, загребая руками и ногами по щебню.       — Не сдохни, сучёнок!.. — захохотал тавриса и, задорно вздернув кисть роскошного хвоста, со всех ног рванула прочь, вверх по руслу ручья.       — Назад!.. — почти в унисон с Олесей, раздался окрик Кайгасы, но говорила она это не в спину беглянке.       Впрочем, я и так чуял нутром, что это ещё не конец…       Серёжка между камней беззвучно взорвалась, будто раздвинув саму ткань пространства! Не было ни грохота, ни сполохов пламени — просто возник полупрозрачный «мыльный» пузырь, немой ударной волной разворотивший посреди каменистого берега внушительный кратер. Во все стороны с шелестом хлынули волны щебенки, обрушиваясь в зелёные заросли и падая в воду.       Из пузыря, словно от пинка «по ту сторону», вылетело с десяток аляповатых фигур, беспорядочно посыпавшихся на каменистую почву.       Зрение не успело построить законченный образ внезапной подмоги, пришедшей к беглянке, как слуха коснулся знакомый придурошный хохот! Хреновый знак. Точно такой же я услыхал, когда расправился со страусом-переростком. И вот теперь наконец-то сподобился видеть воочию тех, кто издавал эти мерзкие, гиеноподобные визги.       Глянул и понял, что лучше бы во век не видал подобную мерзость. Олеся каким-то неведомым для меня образом сумела призвать на помощь жутких искореженых тварей, выползших словно из лихорадочного бреда или из котла Дедушки Нургла!       Когда-то это были обычные звери. Их прошлое угадывалось без труда, как на страницах детской книжонки, просившей отыскать на картинке козочку или собачку. Среди исковерканных тел действительно была пара собак, вроде бы один крупный волк, даже коза и овечка вроде как затесались в этом кошмаре. Но все эти создания объединял один факт — они были заражены чем-то жутким.       Страшная хворь изуродовала их тела, усыпала кожу гроздьями волдырей и гнилостных нарывов, сочившихся каплями грязно-зеленой дряни. Но что самое мерзкое — эта хворь прорастала сквозь тела своих жертв, выпирая из изъеденной плоти сизыми жгутами перекрученных мышц и безвольных корнеподобных отростков.       Твари быстро оправились от телепортации и омерзительно загоготали на десяток глоток. Замахали по сторонам оскаленными мордами, истекавшими гноем и сукровицей. Принялись шумно втягивать воздух, отвратительно хлюпая гнойными соплями и клокоча. У многих из них были повреждены глаза — некоторые оказались определенно слепы и несли комья опухшего мяса на месте глазниц — но не походило, что слепота хоть немного заботила чудищ.       — Порченые! — крикнула Кайгаса.       — Да вижу, что гарантийный срок уже вытек… — пробормотал я под нос.       Вскочил на ноги и сделал пару плавных шагов назад — ожидал, что твари не заметят движение. Позади же снова послышался вскрик шаманки и у меня над плечом прогудел изломанный луч её молнии!       На этот раз удар был «на все деньги» — меня не задело, но тело все равно онемели от близости таких огромных энергий! Молния опалила призрачным магическим «жаром», а затем судорогой свело мышцы.       Я едва в ногах не запутался, с трудом устояв. И во все глаза пялился на последствия гнева шаманки: она угодила в самую рослую тварь, изжарив ее в ту же секунду. Однако безглазая мерзость — ебучая плотоядная «козочка»! — умудрилась отреагировать даже на молниеносный удар. Но присед рывком ей все равно не помог — молния влетела в загривок создания, полоснула от башки и до задницы. Внутренности твари мгновенно вскипели и у «запечённого» в собственном соку чудища лопнуло брюхо, выплеснув содержимое на щебенку. Зажаренная туша упала вперёд на негнущихся корявых копытцах, зарывшись опаленой мордой в зашуршавшие камни.       — Аккуратней, пизда слепошарая!.. — крикнул я, не оборачиваясь. — Чуть меня не зашибла!       Кайгаса ничего не ответила. Вместо этого я услышал ее нарастающий болезненный стон. Снова собирается жахнуть?!       — Мили!.. — внезапно раздался испуганный окрик Тоуки.       Я даже не сомневался, что девчонка увяжется следом за подмогой, а потому не удивился её голосу. Но неподдельный испуг в наших тылах перепугал не на шутку.       — Что? — выпалил я, обернувшись и наплевав на опасность от тварей.       Да так и замер с раззявленным ртом: «Вы, блядь, издеваетесь, что ли?!»       Тоука практически в панике суетилась рядом с шаманкой, не зная, с какой стороны подступиться, а Кайгаса с болезненным видом держалась за пузо. По ногам футанари обильно текло — ее любимые «треники» потемнели от влаги.       «Она что, обоссалась?» — рассеянно подумал я и тут же обматерил себя в мыслях, мгновенно холодея. — «Ебать, да она же рожает!».