"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      Ильдрет краснел напропалую при виде меня, но это были его личные «половые» проблемы. Куда больше тревожили «перфомансы» Олкиты и её верных преторианцев.       Я-то по первости думал, что наместница окажется бестольковой дурындой. Мол, ловкие родственники поставили её следить за «ответственным» направлением, убрав дамочку подальше от возможной опасности. Собственно, именно так всё и было на самом деле — Кайгаса как-то наедине со мной выпалила об этом, подтверждая догадку. Но вся соль крылась в маленьком уточнении: Олкита действительно оказалась жутко тщеславной, но назвать её непутёвой язык не поворачивался.       Орчанка благородных кровей всем своим видом показывала, что ей не место в дремучем захолустье Боевых Топоров. Таким, как она, судьбою положено упрочнять славу орочьей стали и несгибаемой воли, а не нянчиться с кучкой стариков и детей. И раз уж текущая военная компания, затеянная власть предержащими Углука, была для неё безнадёжно потеряна, а кое-то из грёбаных родственников сомневался в Олките, как в командире, она создаст первоклассное войско даже из подростков.       Орчанка взялась за организацию обороны с завидным задором, чем лишь пошатнула свой и так невеликий авторитет. Разумеется, маршировать строевым шагом она не требовала, да и на самом деле оказалась сведуща в военном ремесле, охватывая широкий спектр знаний от фехтования на мечах, до построения глубоко эшелонированной обороны посредством современных систем вооружения. Но попытка проконтролировать всё и вся лично, на корню рушила начальственные начинания.       Жителей Боевых Топоров не нужно было учить, как стрелять, или как отбивать идущие на штурм силы врага — они с этим росли и впитывали подобное с детства. Но Олкита явно считала иначе, подозревая в «Топорах» бестолковую деревенщину, способную только дрекольем махать.       И, разумеется, за Ильдретом, как за особо ценным «гостем», она присматривала с особым тщанием. В какой-то момент, Олкита решила, что охраны периметра недостаточно и назначила даже двух надзирателей из своих преторианцев, приставив их к эльфу. Мы с Ильди быстро просекли, что сменяющие друг друга бойцы не просто по случаю трутся неподалеку, а намеренно присматривают за рослым светлокожим гостем, докладывая своему командиру о любом его шаге.       Ильдрета подобное отношение, как почти любое событие в Боевых Топорах, возмущало до глубины души. Он и так скрепя сердце мирился с вынужденной необходимостью «гостить» в поселении орков, а уж откровенный надзор, как за пленником, парня откровенно злил и оскорблял.       Я, как мог, пытался Ильдрета поддержать, указывая на выгоды его положения. Но привыкший к иному отношению парень не спешил принимать аргументы. Сдерживал кипевшую злость лишь потому, что был мне обязан. И только совсем уж изредка срывался на гневную отповедь, в забытье тыча мне в титьку обличительным жестом, и ругая ороков — да и меня заодно — за подлость и вероломность.       Вообще, Ильдрет оказался весьма славным малым, хотя по первому впечатлению показался избалованным недотёпой. Властный отец так берег сыночку-корзиночку от всевозможных невзгод, что явно перегибал, не давая парню воли. Но, как ни странно, Ильди смог сохранить врождённую доброту и не озлобился, не растерял способности проявлять добрые качества. Конечно, гонористым видом бесил иногда так, что хотелось его смазливую рожу в кровь размолотить, но чаще оставался максимально открытой и компанейской особой. В той степени, разумеется, насколько это позволяли его происхождение и воспитание.       Шаманки он всё ещё откровенно побаивался, но по всему было видно, что без притворства пытался идти на контакт. Чего, кстати, не делал с другими взрослыми в посёлке. Разве что к Майоше довольно быстро привык — троллиха зачастила к шаманке, делясь с молодой мамочкой секретами по уходу за новорожденными. Так славно «делилась», что мне приходилось уходить с Евой на улицу, дабы девочка не слышала, как её ненасытная мамка во все дыры драла сладостно нывшую в экстазе тролллиху.       Ильдрет относился к футанари настороженно, но Кайгаса приняла его сразу, возможно, принимая парня просто за ещё одного «эльфенка», вроде меня.       Я улучил момент и даже на всякий случай напомнил шаманке, кто есть кто. Попросил футанари быть немного аккуратней с гостем — он же из другой среды и может просто не понять ее замашек.       С Тоукой Ильдрет сдружился удивительно быстро. В Боевых Топорах она была единственной — кроме меня — с кем эльф общался свободно. Да ещё и по личной инициативе виделся с ней!       Ребят сдружила предрасположенность к магии. Тоука только почуяла в себе эти силы и всеми способами пыталась черпать знания, которыми обладал Ильдрет. Обучить неофита с нуля он был не в силах — применению магии нельзя научить — но поделиться секретами и практиками с уже практикующим новичком был способен. Впрочем, сам же хотел от Тоуки чего-то подобного: обладая теорией и знаниями от лучших репетиторов, он не мог похвастать значительным уровнем магических сил и уступал в этом простой деревенской девчонке.       В общем, встретились два одиночества. Парочка эта могла часами просиживать на заднем дворе Кайгасы и болтать о разных интересных штуках. Мне тоже хотелось послушать, но толку от этого было ноль: какой смысл обсуждать оттенки радиоволн, если ты их даже не способен увидеть?        Все попытки снова «включить» ненадолго проснувшуюся мощь, разрывавшую на куски Порченых, также успехом не увенчались. Как я не старался, а так и не смог понять, что должен был сделать, чтобы овладеть этой силой.        Почти всё время возился с Евой и от нечего делать «дрессировал» червецов, оттачивая хотя бы это умение. * * *       Кайгаса отдала себя всю делу изготовления снадобий. Если не занималась мной, дочерью или готовкой — стряпню эльфу не доверяла — то постоянно суетилась рядом с рабочими столами. Рубила, резала, перетирала, насыщала маной, катализировала, ингибировала…       Верховые посыльные от Кромгрокка прибывали каждую неделю и привозили пакеты с не самыми дешёвыми ингредиентами. Связи Пенбины давали свои плоды, и вождь требовал новых снадобий, не полагаясь на снабжение от командования. Но благодаря этому оставшиеся в поселении жители могли получать хоть какие-то новости о родных. Шаманка потому и не роптала, больше переживая за супругу, нежели выматываясь работой.       Тот же «феномен», что лишил её грудного молока, быстро приводил футанари в форму, давая возможность увидеть, какой она была на пике формы. Кайгаса быстро теряла лишний вес и неуклонно превращалась в опасную хищницу, переполненную Духовной энергией и которую просто невозможно было измотать.       Я никогда не видел её такой и мог только удивляться настолько быстрым преображениям. Со вздохами поглядывал через плечо на свой откормленный зад, с завистью вздыхая: пусть я и отпрыск божественный, но кое-кому всё равно повезло больше.       Сексуальные аппетиты Кайгасы наконец-то вновь начали распаляться, а характер ожидаемо портился, но в хорошем смысле этого слова — стервозный норов был ей к лицу. Но как и прежде, она не смела принуждать к близости, непременно прося разрешения воспользоваться «спермосливом». Проявляла такую мягкость, на какую только была способна, чтобы не напугать дочку. И только когда получала согласие, лишь тогда воспламенялась в безудержной страсти.       Иногда трахала меня даже во время кормления Евы, но была настолько же тихой, насколько и страстной — малышка спокойно кушала и ни о чем не подозревала. Совсем не пугалась звучных влажных шлепков и довольных вздохов её мамочки. * * *       В какой-то момент я заметил, что уже едва умещаюсь в брюки от «горки». Вес постепенно полз вверх, и это уже нельзя было объяснить остаточным действием «зелья Кормилицы».       А ведь казалось, что ненасытный младенец вытянет все соки. Но мое тело, из-за членощупальца перерабатывающее сто процентов пищи, было иного мнения. Не помогали ни посильные упражнения с отягощением, ни многочасовые пробежки вокруг поселения — сиськи и задница по-прежнему наливались упругим жирком и заметно тяжелели. Теперь вдобавок к широким бёдрам и крепким мышцам я такие сочные «булки» откормил, что даже лапище Кайгасы было уже за что подержаться. И даже ещё оставалось для другой ладони.       Одежда даже с плеча Тоуки становилась не впору, но я не терял надежды, считая это лишь плюсом — во время пробежек хотя б не так всё тряслось и подпрыгивало. Упорно нарезал бессмысленные круги и к памятной дате — первому месяцу Евыо — сделал себе самому небольшой подарок. Наконец-то смог хоть немного овладеть неуёмным «спермотечением», снижая объёмы сбегавшего по ляжкам предэякулята. Из-за этой херни чуть ли не постоянно приходилось носить юбку, иначе штаны мгновенно становились мокрыми от спермы в паху.       Нельзя было описать моей радости, когда этот процесс удалось взять под контроль. * * *       Шаманка то ли поддалась увещеваниям Майоши, то ли просто не могла видеть, как её «кормилица» вырастает из шмоток, поэтому начала что-то шить и кроить в редкие свободные минуты. Ясно же, что для меня старалась, перекраивая свои шмотки, но немного поздно это затеяла — терпеть становилось уже невмоготу.       Сиськи у меня стали до того сочные и упитанные, что начали банально лезть под руки, телепаясь из стороны в сторону, как тяжеленные пузыри с молоком, от любого движения!       Я собрал совесть в кулак, выбросил её к чертям за угол и сходил к Майоша с просьбой тупо подарить что-нибудь из женского белья. А если конкретней — дайте лифчик, гады! Она же вторая жена, а значит по закону жанра немного моложе, стройнее и изящнее телом. Так что пусть сопрёт что-нибудь у первой жены и даст мне!       Троллиха хитро улыбнулась и мягко, но настойчиво повела в дом и это было добрым знаком — она предпочитала многословие, лишь когда развлекалась флиртом. В иных случаях хранила налёт молчаливой загадочности.       Когда мы оказались в помещении, женщина даже руку на плечо мне опустила, словно опасаясь, что сбегу. Вкрадчиво поинтересовалась:       — Почему у нашей футанарьки не попросишь?       — У нашей? — усмехнулся я. — А ну как Пенбинке расскажу, что ты её жену охмуряешь?.. В общем, у Кайгасы нет ничего. Был один, но он велик.       — Неужели? — притворно удивилась женщина.       Она встала передо мной и наклонилась вперёд, одной ладонью упираясь в синекожую полуголую ляжку, а другую — кладя мне на грудь.       — Молодой человек, ты, надеюсь, понимаешь, что у тебя титьки больше, чем у той ненасытной мамашки?..       — Да ты что!.. Но грудина-то у нее на двух таких щуплых, как я. Не томи! Дай чего-нибудь поносить, а лучше подари…       — Куда такая спешка? Выбор белья — важный момент для кокетки.       — Ты нарочно издеваешься, что ли? И я, вообще-то, не баба…       Пальцы троллихи мягко стиснули мою титьку, выжимая капли тёплых сливок и мгновенно смачивая светлую майку.       — Но тут-то ты очень даже девчонка, — сказала женщина, а потом с улыбкой добавила. — Ты вообще в курсе, что моя Тоука тебе жутко завидует?       — Титькам, что ли? — я удивлённо уставился на троллиху. — Было б чему завидовать — мучайся теперь с ними…       — Ну, что поделать, если моя мелкая лесбияночка без ума от пышных девиц, — хмыкнула Майоша. — Только не говори, что не знал.       — Да давно уже догадался — как раз перед тем, как Ильдрета под кустом нашли, она чуть дырку на моей заднице взглядом не протерла. А ты тоже хороша — какого хрена она мне об этом сказала, а не тебе?       Поучать тётку, родившую и воспитавшую умницу-дочь — та ещё глупость, но я не удержался, оттянул заносчивую милфу. Майошу это нисколько не задело.       — Я мать, пацан, — сказала она, ткнув пальцем мне в лоб. — Я узнаю о мыслях своего ребенка раньше, чем они у нее в головешку появиться успеют. Мне не нужно ни о чем её спрашивать, понимаешь?       Женщина замолчала на миг, и пробормотал вполголоса, ни к кому конкретно не обращаясь:       — Дать ей, что ли, за задницу подержаться?..       — Э, стоп! А что, так можно было? — я удивленно раззявил рот. — В таком случае, я тоже «лесбиянка» — мне тоже, вообще-то, подержаться за тебя охота.       Майоша выпрямилась и изящным движением опустила ладонь на бедро. Так и не скажешь, что она деревенская — вся из себя.       — Тоука — моя дочь, для неё я сделаю что угодно, — сказала женщина, а затем дернула на себе блузку вверх, задирая одежду до самого горла и обнажая вздрогнувшие груди. — А ты ещё не рассчитался за новые шмотки, что мне пришлось покупать.       — Да помню я!..       Она качнулась на пальцах ног, заставляя упругие «дыньки» аппетитно всколыхнуться следом.       — Чего с ними делать теперь? Таран же с меня месяц не слезет, когда вернётся, а мне беременеть некогда — эту засранку, что за тобой носом водит и слюни глотает, нужно на учёбу пристроить…       — Не глухой, слышал и с первого раза.       — Ну, раз слышал, вот и отдай долг — позволь дочке поиграть с твоими титьками. А то уморила — только о тебе и тараторит. А я — так и быть — помогу с бельём.       — Такая красивая, а шантажистка…       — Ещё и стерва по настроению, — усмехнулась Майоша, щёлкнув пальцами. — Расскажу мужу, что ты приставал, и попрошу пристукнуть.       Сил ей хватило бы что б и троих таких как я пришибить разом, так что угроза была слабенькая. Я расплылся в ухмылке и сложил руки в замок, без привычки не зная как правильно — над титьками или под ними.       — Таран всё равно не поверит.       Майоша наклонилась и просто поцеловала в губы, бесстыдно протолкнув толстый, сладкий язык мне в рот. Засунула его чуть не в самое горло, наполняя рот липким, жарким нектаром.       — Теперь поверит, — улыбнулась она.       Я вздохнул, принимая поражение. Оказаться обязанной этой красотке было, в общем-то, не так уж и плохо.       — Ладно, — поднял я руки, сдаваясь. — Мы все же друзья с Тоукой, а она вся в мамашу…       — Такая же добрая? — перебив, усмехнулась Майоша.       Троллиха не стала больше трепать языком. Пригласила за стол, налила чашку какого-то ягодного морса, и пока я цедил по глоточку, быстро разложила передо мной лифчики разных цветов и фасонов. Метнула все «козыри»: от вызывающих кружев, до цветастых комплектов бикини. Если у Кайгасы с дамским бельём было, мягко говоря, сложно, то Майоша явно любила прихорашивается и ценила красивые вещи.       Я, как баран на новые ворота, вытаращился на ворох тряпочек. И чего мне из этого надо?       — Поможешь? — попросил женщину.       Та расплылась в хитрой улыбке:       — Раздевайтесь, молодой человек, — тонкий палец указал на меня. — Донага.       Я сердито вздохнул, но перечить не стал — даже если она что-то задумала, то всё равно, лишь бы помогла.        Быстро скинув шмотки, я замер, с самым нетерпеливым видом уперевшись ладонями в талию. Пререкаться не имело смысла, но и не выразить недовольства было нельзя. Впрочем, Майоша только усмехнулась, удивлённо прикрыв рот ладонью.        — Я понимала, что они у тебя большие, но не думала, что настолько!        — Ты б знала, сколько я зелья вылакал!.. Зря что ли теперь молоком по утрам истекаю?       — Я, вообще-то, о твоих причиндалах...       — Помогать-то будешь, или просто полюбоваться решила?       Майоша не ответила и молча отодвинула в сторону часть вещей. — Так-с… Бельё Вилочки тебе точно не подойдёт. Так что вот, меряй сразу мои… * * *       Идеально подошёл кружевной черный лифчик. Правда, годен он был лишь для утех ночью, чтобы в нужный момент расстегнуться, обнажая едва прикрытые кружевом прелести. Но выбирать не приходилось — этот лифчик хотя бы держал.       Майоша на кой-то хрен всучила и труселя из комплекта, а на мои попытки упереться, припомнили обещание порадовать Тоуку. Я всё равно не мог понять, куда я их надену-то, если дамские трусики мне разве что на яйца налезут, но просто сунул их в карман.       Троллиха тем временем притащила воздушное платьице — хотя б не такое дурацкое, как у Кайгасы — и сказала, что именно в нём я понравлюсь её дочке ещё больше.       Уговор дороже денег, поэтому пришлось согласиться, начав вновь переодеваться. Майоша тем временем взяла мою куртку и тоже принялась что-то резать, зашивать и обметывать.       «Горка» была аккуратно порезана в области груди, получила ровные и тщательно обметанные накладки из плотной ткани и обзавелась парой откидных клапанов, застегивающихся на пуговки. Получился этакий «интегрированный» бюстгальтер. Как ни странно, но итоговый вид оказался даже приятней, чем был изначально. Отстёгивающийся лоскуты ткани — чтобы кормить ребенка не снимая куртки — внесли какой-то декор в унылый вид невзрачной «брезентухи».