"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      Грохот пулеметов на стене и суета, вспыхнувшая в посёлке, застали врасплох. Хотя сучилось это не так уж внезапно: шаманка вдруг ни с того ни с сего насторожилась, и впервые за долгое время расстегнула ремни! Чем не очевиднейший знак?       Но мы как раз нежились в постели — кормили малышку — и я просто не обратил на поведение футанари никакого внимания. У меня не было Духов-хранителей по периметру поселения, а включать голову и о чём-то задумываться откровенно не хотелось. Полные молока груди зудели от болезненно-приятных ощущений, а утробу переполнял очередной выводок червецов, готовых появится на свет к вечеру разгоравшегося дня. Рядом лежала привлекательная футанари с восхитительным членом…       Какое мне дело было до намёков от мира?       Когда шаманка дернулась, расстёгивая «упряжь», я от неожиданности чуть на Еву не завалился, едва успев выставить отвыкшие от работы руки. Забыл, что здорово «вырос» и привалил-таки малышку сиськой, но девчушке, кажется, всё понравилось — веселый детский смех был тому подтверждением. Мне же стало не до смеха: а если бы малышка Ева пострадала? Пускай она крепкая от природы орчанка, но она ведь всё равно грудничок! Много ли нужно, чтобы причинить вред хрупкому тельцу?       Я обернулся к шаманке — кстати, проигравшей в этом негласном «пари» — и тоже впервые за долгое время подал голос. Обругал дылду за неосмотрительность:       — Дура, осторожней же нужно!..       — Извини… — походя, обронила она, не особо притом раскаиваясь.       Наконец, проявила себя причина её беспокойства — огневые точки на стене застрочили в кого-то по ту сторону периметра! Движения Кайгасы стали резче, руки задвигались намного активней. Но как бы не так — я ведь не только красивые зад и сиськи откармливал, а ещё и недурно поднаторел в мелкой моторике членощупальца, неплохо его прокачав. Теперь это была без сомнения третья рука, ловкая, сильная и подвижная.       Я стиснул витки гибкой конечности, словно кольца удава, и запер вкусненький «женский» хуище у себя в животе — Кайгаса выдернет член, только когда я ей разрешу…       Спустя миг я с испугом ослабил сердитую хватку — шаманка вскрикнула от боли и судорожно на меня навалилась, хватаясь за бёдра!       Член с хлюпаньем покинул развороченный анус и «булочки» впервые за долгое время мягко сомкнулись. Внутри сразу стало пусто и одиноко, тугой ком «потомства» из червецов как будто бы испарился, а начавшая сжиматься анальная «звёздочка» показалась неестественно узкой.       Кайгаса встала с постели и начала торопливо одеваться. Задержалась на миг и вернулась ко мне, звонко шлепнув по пухлой попе, а затем её же и поцеловав.       — Хорош, стервец, — расплылась она в довольной улыбке, а потом указала на свои причиндалы. — Глянь только, что натворил!       Гордиться действительно было чем — и ей, и мне. Член Кайгасы почти два месяца не покидал моих недр, работавших как массажёр, мастурбатор и помпа для пениса в одном «флаконе». Пребывал в состоянии перманентной «полуэрекции» за что и поплатился. Тяжёлый, налитый кровью, донельзя раздутый «ствол» футанари красиво лоснился покровом маслянистой смазки и свисал до колен грузным мясистым поленом. Бугрился жутковатого вида венами толщиной в мой большой палец. Больше похож был не на орган деторождения, а на кошмарный батон колбасы и ужас всех девственниц.       Каков, однако, красавец!       Я как раз поправлял грудь, помогая Еве поймать губами сосок. Руки были заняты, но не все. Тело слегка напряглись, и я быстро выпустил членощупальце, высвобождая чуть не полтора метра гибкого «пениса». Обвил витком вялую елду футанари, приподнимая груз увесистой плоти и с довольным видом его уронил, заставив покачиваться, как пошлый маятник.        Виду, конечно, не подал, но был чертовски горд собой: шаманка кое-как смогла «сделать» мне нормальную сочную жопу и более-менее достойные сиськи, зато я так её член накачал, что она теперь ходить будет с трудом. Да! И вообще, надо бы этот эффект закрепить — когда заглохнет чехарда с дурацкой пальбой, прикажу снова пристегнуть меня ремешками ещё на полгодика. Так «отсосу» задницей её член, накачаю до таких габаритов, что он даже в меня перестанет влезать! Точнее, не вылезет…       Я с мимолётной улыбкой представил Кайгасу с громадной елдой, раздувшейся до таких габаритов, что головка достала, например, аж до икр. Задумался и улыбнулся — зрелище было бы заманчивым…       Чтобы не выдать неуместных фривольных мыслишек — рядом, вообще-то стреляют! — я сердито нахмурился. Слюнявой головкой членощупальца, как пальцем, указал на шаманку, брызнув каплями смазки ей на живот.       — Идиотка, со мной делай что хочешь, — проворчал, глядя футанари в глаза, а потом указал на малышку, сосавшую титьку, — но с ней-то будь аккуратней. Отожрала, блин, задницу!..       Последнее было полнейшей ложью — Кайгаска наоборот здорово похудела — но не мог же я спустить ей с рук такое поведение? Опять качнул членощупальце и снова потянулся им к пенису шаманки, приподнимая увесистый ствол и стараясь не слишком уж жадно на него пялится.       — Ещё раз так сделаешь — вообще хуй оторву. Станешь девкой обычной… А теперь иди уже — тебя, наверно, дожидаются.       Кайгаса на мои слова никак не ответила. Иной орк за такое и в рыло бы съездил, но шаманка испытывала крайнюю степень признательности и не могла отвечать грубостью на грубость. Или же…       Я внезапно задумался, понимая, что не только в этом могло быть дело. Раньше, она ограничивала себя данным мне словом, но что, если теперь на самом дела начинала побаиваться беззащитного эльфа, висевшего пару месяцев у неё на хую? Звучало нелепо, но мыслей-то я по-прежнему читать не могу — что мешало шаманке обдумать наши с ней «отношения»?       Она подметила во мне новые странности и потому не пыталась качать права?..        Шаманка быстро оделась, бесстыдно вертясь рядом и будто красуясь могучим телом. Кое-как сумела затолкать раздутый хуище в штанину, с трудом застегнув пуговицы на гульфике.       Я, вопреки собственным же словам, активно ей в этом мешал, исследуя членощупальцем сладкие дырочки футанари и тыкаясь влажной головкой то во тяжёлые яйца подруги, то в туго стиснутый анус, то во взмокшую «киску».       Было даже немного досадно, что Кайгаска полностью свыклась с моей «плёткой» — хотелось бы немножко больше реакции. Но футанари даже виду не подавала, что её хоть что-нибудь беспокоит. Пока я настырно буравил атлетически сложенную задницу тугой «членопиздой», шаманка буднично натягивала на голые титьки одну из своих излюбленных маек.       Забава тут же перестала быть интересной, ведь Кайгасе нравилось то, что я делал. А мне хотелось бы ощутить хоть немного конфликта, а не просто хлестать её по тугой жолпе, словно хлыстом. Это она в меня может долбить елдой, как угодно, но отвечать мне обязана с норовом       Я ещё немного подурачился, наскоро выясняя обновлённые пределы управления членощупальцем, и вернулся к обязанностям кормилицы. «Анальный пенис» втянул внутрь тела, оставшись в лёгкой растерянности от слабенького результата. Пока оно тугим кольцом лежало внутри, подпёртое членом Кайгасы, казалось, что овладело очень полезными «фокусами». Но на поверку развить я смог только силу — это и стало главным открытием. Подвижность и гибкость, впечатления не произвели — у меня ведь уже было две руки с десятью пальцами, так чего удивляться появлению «пальчика» двадцать первого, пусть и очень ловкого?       К одному пулемёту присоединился второй, и Ева вздрогнула от испуга — эта «машинка» загрохотала уже недалеко от дома Кайгасы. Я метнул злой взгляд через стену — какого хера они до сих пор возятся? — и принялся успокаивать девочку.       Потянулся членощупальцем и снял с верёвки чистое полотенце. Переложил его в руку и вытер перепачканные в молоке щёчки девчушки.       — Кто такая обжорка, а? — корча забавные рожицы, засюсюкал с дочкой Кайгасы. — Кто такой маленький пузик?       Девочка что-то залепетала, задорно дрыгая ножками, а я подпер ладонью голову и лег поудобнее. Именно умение удлинять членощупальце и назвал бы первым по значимости освоенным навыком.       Сила «хуёвого» хвата, способная причинить боль даже орчанке, была достойна внимания, но возможность использовать «анальный пенис», как щупальце, безо всяких кавычек, оказалась намного полезней. Я был способен растянуть свою «плеть» почти на два с половиной метра — даже на три, если слегка поднапрячься. Конечность при этом становилась тонкой, как веретено, но доставать с полок нужные вещи, не вставая с постели — это ли не Рай на земле?       Шаманка использовала заминку с полотенчиком и сумела отбиться от поползновений кормилицы. Щёлкнула пальцами, во вспышке миниатюрной молнии «примагничивая» в ладонь свой молот. А потом присела перед дочерью, также щёлкнув пальцами возле девочки. Ева всякий раз была в восторге, когда её мамуля так делала, вот и теперь выпустила полную молока титьку и весело запищала, во все глаза глядя на искристые молнии-сполохи в ладони шаманки.       Кайгаса коротко чмокнула дочку в височек и шмыгнула из дому.       Пулеметный грохот откатился на дальний конец поселения — через те ворота я ходил в Блех. Стрельба начала затихать — орки, понятное дело, развалили «кабину» каким-то дебилам, смевшим сунутся на укрепления, и теперь доводили всё до логического завершения: «контроль» и скромные похороны.       Ева пошла вся в мамочку-орка и на отдаленные выстрелы почти не обращала внимания. Наелась и начала засыпать, упорно при этом не выпуская сосок изо рта.        Я дождался, пока она заснет — как только умудряется, когда пулемёты всё ещё нет-нет, да и бабахают очередями? — а после начал и сам одеваться. Успел только штаны натянуть, с немалой долей триумфа осознавая, что едва-едва могу втиснуть в них откормленный зад. Яйца, понятное дело, больше не помещались — ну хоть где-то у меня всё получалось как надо! — и пришлось оставить их «за бортом». Завести края брюк под мошонку было не сложно, как не составило большого труда застегнуть сведенные петельку и пуговку на мягкой прослойке сытого пузика.       Это, кстати, слегка разозлило, но вертевшиеся на языке чертыхания по поводу недостаточно жирной эльфийской жопы оборвали Тоука и Ильдрет. Ребята с бешеными глазами ввалились в дом и чуть не сорвали дверь-полог.       — Мертвецы! — загнанно выпалила девушка, но тут же очнулась, наткнувшись взглядом на мои солидно провисшие, полные молока груди.       Даже слегка усмехнулась, смазав пикантным моментом испуг. И, нужно сказать, выглядела она в этот миг непривычно, ведь даже устраивая первую в жизни засаду, не казалась настолько встревоженной.       — И что? — пожал я плечами и потянулся к куртке. — Вы мертвоходов что ли не видели?       «Кусаками» местных было не испугать — даже тепличный Ильдрет пообтёрся в Боевых топорах и уже не особенно волновался по поводу случайных мертвецов в округе. Но сегодня и на нем лица не было.       — Много… Их очень много! — шепотом выкрикнул парень, ответив вместо подруги.       Будто в подтверждение этих слов на стене, по всей полусфере от направленья на Блех, разом загрохотали пулемёты. А затем глухо и сухо хлопнул гром — это уже шаманка щёлкнула молнией!       «Нихрена себе!» — растерянно прислушался я. — «Да что там происходит-то?».       Тряся голыми титьками и едва не шаркая ими по полу, низко нагнулся, начав обуваться. Подхватил верх от "горки" и не сумел утаить довольную ухмылку на пол-лица — куртейка оказалась безнадёжно мала в груди, а заботливо вшитые Майошей клапаны буквально трещали под напором могучих пухлых сисяндр. Петли и пуговицы, ясное дело, даже свести не получилось, не то что застегнуть.       — Останетесь с ребенком!.. — я подскочил к комоду шаманки и выудил одну из её безразмерных маек.       — Я с тобой! — буркнула Тоука.       Ильдрет лишь закивал. Подбежал к оружейному стенду и снял мою помповуху, пригоршней зачерпнув патронов в карман. Молодец: мигом сообразил, что за пушку в руках его сейчас не накажут. Но старается зря.       — Здесь останетесь! — сердито рявкнул я. — Если с девочкой что-нибудь случиться — обоим головы оторву. Ясно? Не помогут ни сильфы, ни фокусы ваши…        «Мулатка», давно пережившая испуг первого боя, уже не поддалась настолько легко. Она тут же насупилась, зацепившись за приказной тон — только Таран теперь смел ей приказывать, а не какой-то там эльф.       — Ой, да что ты можешь? — Тоука была готова отстаивать личные понятия гордости даже в такую секунду.       — Проверим? — протянул я, оборачиваясь к девушке и натягивая майку на голые дойки.        «Достучаться» до червецов под полом было легко, и они постучали в ответ — по моей команде дружно грохнули снизу в доски, заставив даже подпрыгнуть парочку увесистых табуреток.        Ребята опешили. Девчонка мгновенно лишилась боевого настроя.       — Н-но как? — одними губами прошептала она, в неверии глядя на пол. — Ты же месяц на члене у тёти Кайгасы…       — Вообще-то два, с хвостиком, — я показал латинскую «V», имея в виду цифру, и встал вполоборота, встряхнув булками упитанной задницы. — Или не заметно?.. А вы здесь останетесь, ясно? Вернусь — всё расскажу…       Тоука встрепенулась, словно опомнившись.       — Вот ещё! — фыркнула она и, опережая меня, молнией рванула прочь из дому.       Хотя бы Ильдрет спорит не стал. Не трус, но очень внушаемый, он поддался первому впечатлению и сдался перед моим блефом, спасовав в словесной дуэли.        Подхватив меч и «Кабаргу», а так же сунув запасной магазин промеж сисек, я выбежал на улицу, на ходу приноравливаясь к располневшей фигуре. Хоть и не время было собой любоваться, но не заметить, как нелепо и пошло тряслись из стороны в сторону телеса, было просто нельзя. Я даже украдкой вздохнул от облегчения, хотя никто не мог бы сейчас этого видеть. Понимал, что у защитной стены какой-то нездоровый звездец начинался, но откровенно обрадовался, что хоть немного на «человека» стал походить. А то был тощий, как кот помойный — гадко взглянуть. Зато теперь гляньте-ка — всё на своём месте! И жирная жопа упруго трясется из стороны в сторону, колотясь, как тугой барабан. И смачные дойки наконец-то как положено тянут спину, чуть не до самого подбородка подскакивая. Прыгают из стороны в сторону и щедро текут сытными сливками.       Конечно, Авдотью я ещё не догнал, но есть куда стремиться, имеется поле для роста. К тому же, жирка на животике у меня уже куда больше, чем у неё, да и бёдра будут пошире, так что ещё поглядим, кто кого.       К моему облегчению даже бежать размашистым шагом не получилось. Рывки отзывались в грудях откровенно неприятной болезненностью, а тело вело себя с величавостью неуклюжей матроны. Слабовато, конечно, но и так пока хорошо — я потерял совсем немного в максимальной скорости. Зато лишний раз убедился, что молочные железы всё ещё понемножку да подрастали.       Рванул к стене в «девичьем» стиле, ступая от бедра и водя руками из стороны в сторону почти у самого подбородка. Навстречу неслись хлопки электроразрядов и прилетали синеватые вспышки. * * *       «У страха глаза велики» — это все же оказалось не про Ильдрета. Парень нисколько не преувеличил опасность, о чем я понял ещё на подходе к стене.       Её верхний край был уставлен горящими факелами — в виду исключительной ситуации никто не полагался на врождённую способность видеть при отсутствии освещения. И даже скорый рассвет не помешал устроить целое «фаер-шоу».       На оборонном периметре собрались вообще все, кто оставался в Боевых Топорах, был в состоянии держать оружие и эффективно сражаться. Разумеется, тут была Олкита, раздававшая приказы и нарезавшая задачи. Но эффекта деловой неразберихи это не производило. Хаотичные выкрики, шум, гам, поредевшие выстрелы и какое-то глухое мычание над лесом, будто где-то вдали работала мотопила, давало понять — бой разгорался, выпадая из-под контроля.       Стоило взлететь на стену по пологому пандусу, как я чуть на толстую задницу не упал от неожиданности. Знал, что увижу ожившую мертвечину, но не думал, что их будут столько. Сотни, если не тысячи!       По спине продрал мерзючий озноб — сотни и сотни мертвых глаз, сиявших инфернальным зелёным, живо напомнили склепы некронов. Мертвые тела брели из лесу нескончаемой трупной рекой, и такому потоку гноящихся нечистот позавидовал бы даже Дедушка Нургл!        Зловонная трупачина — прямоходящие двуногие твари и дохлая четвероногая «живность» — дружно выходила из лесу. Нестройно раскачиваясь на все лады, волоча по земле выпущенную наружу требуху и на кой-то хер подвывая — вы же не дышите, суки! — они с двух сторон шли на посёлок. Огибали его и уходили в сторону седых горных пиков.       И все бы, наверное, ничего: ну, идут и идут — не наша забота. Но те трупаки, что натыкались на стены, как и положено безмозглым умертвиям, принимались на укрепления карабкаться. Без внятных причин и без глубинной жажды пожрать всё живое, они просто лезли на стены.       Высокие гладкие бревна оказывались неприступны для одного мертвохода. Даже десятку ничего не светило, кроме пули в лобешник. Но когда в кучу сбивалась сотня самоходных разносчиков падали и на этот ворох из тел лезли всё новые зомби, край стены оказывался в опасной близости для гнилых, объеденных рук!       И словно этого было мало, в предрассветном сумраке леса виднелись смутные сполохи. Но не молниеносные вспышки, как у шаманки, будто хреначившей по неприятелю электродуговой сваркой, а мерцания фиолетовых бликов. Я такое уже видел: подобным образом флуктуации магических сил «сблевывали» мертвоходов в эту реальность.       Зомбачи просто брели неизвестно откуда и куда, а к ним прямо в процессе шло подкрепление! Хотя, куда именно они ковыляли, шаркая мертвыми ногами, тайны не составляло — дохлое воинство перло не просто в горы, а к перевалу на Кан-Оклер. На это же намекала и злобная воля Ревенанта — или сразу нескольких? — что гнала такую ормаду строго вперёд. Кроме как ломиться к твердыне, перекрывавшей выход из Углука, не было никаких причин брести в горы.       Было уже достаточно светло и до рассвета оставалось всего ничего, но мертвоходы ползли к перевалу изо всех своих мертвецких сил. И так же упорно лезли на стены — похоже, Ревенант действительно задавал лишь направление.       Как только я оказался на стене, рядом, словно чертик из табакерки, возникла разъярённая Кайгаса. Вцепилась мне в титьку, будто тисками, и с ужасом заглянула в глаза:       — Что с Евой?!       — С ней Ильдрет!.. — крикнул я, пытаясь перекрыть шум пальбы и суеты.       Шаманка недоверчиво сжала губы, но затем согласно кивнула.       — Этих сук слишком много — у нас рук не хватает! — рявкнула она. — Давай за пулемет! Разбей…       Я перебил футанари, на ходу за ней договаривая и срываясь к станине оружия.        — Разбить тех, что на поселок идут!..       Меня никто не остановил — просто не кому было. Олкита лишь метнула яростный взгляд. но сама уже махала мечом, не имея времени осадить наглого эльфа, сующего нос в дела орков.        Все, и даже подростки из тех, что покрепче, рубили лезущую на стены дохлятину, не давая мертвецкой волне перевалить внутрь. Если это гнилое воинство хлынет за ограждения, то никто сбежать не успеет. Олкита просчиталась со своей обороной, оказавшись не в силах отразить навал трупачины.       Хотя, кто вообще мог предвидеть, что на посёлок хлынет река из живых мертвецов?       Убежать уже не получится, да и некуда улепетывать — за короткое время поселение оказалось полностью окружёно морем из восставших трупов. Они шаркали везде и повсюду, нестройной толпой заполняя пустое пространство до леса.       Со стены было даже заметно, как у самой опушки зомбачи жрали кодо — несчастное животное ещё было живо и взбрыкивало ногами в агонии судорог. Зомби рвали его на ходу, обтекая такой же «рекой» и на два-три укуса припадая к кровоточащим ранам. Отрывали по ломтю кровящего мяса и снова вскидывались на ноги, продолжая мертвецких путь.       Участь этого кодо ждала и нас, если не справимся.