Утка по-пекински

Пуи был рад снова окунуться в привычную жизнь. Он любил людей, с которыми работал, да и сама работа ему нравилась. Приняв ещё несколько поздравлений с выздоровлением от своих коллег, он спустился в подвал, где его ждал «верный скакун» – небольшой велосипед с корзиной вместо багажника, в которую он погрузил пакеты с едой. Сунув в карман бумажку с адресами, Пуи направился по длинному полутёмному коридору в сторону выхода на улицу. Проходя мимо железной двери, за которой находилось холодильное отделение, он на секунду остановился. Даже через толстый слой дерева и железа он почувствовал аппетитный запах мяса и рыбы. Его желудок сжался, а рот наполнился слюной. Пуи тряхнул головой, решив, что после доставки заказов попросит у Фена яиц, молока и позавтракает. Но голод его не отпускал. Исполнив первый заказ, он почувствовал себя уставшим и разбитым, а когда возвращался со второго, его начало подташнивать. Поставив велосипед у служебного входа, Пуи вошёл в зал, но вдохнув запах еды, со всех ног кинулся в сторону туалета, зажав нос рукой. Там он долго стоял на коленях возле белоснежного толчка, чувствуя, как болезненно сжимается желудок. Но в нём ничего не было со вчерашнего дня, и Пуи просто трясся от напряжения и умывался слезами. – Почему твоё лицо такое зарёванное? – спросила Люси, удивлённо глядя на его бледное лицо. – Что-то случилось? – Нет, – мотнул головой Пуи, отворачиваясь от девушки. Запах тела Люси был очень приятным и усиливал приступ голода. – Фен, – Пуи остановился возле стоявшего у бара Фена, – могу я попросить пару яиц и молока? Я сегодня не успел поесть. – То-то я смотрю, ты бледный, – улыбнулся ему парень. – Сейчас я тебе такой омлет приготовлю! – Спасибо, но мне достаточно просто яиц и молока, – ответил Пуи, отходя от Фена подальше. Тот успел вспотеть, готовя закуски на улице, и его запах стал мучительно аппетитным. Получив продукты, Пуи спустился в подсобку и, усевшись прямо на бетонный пол, залпом выпил литр молока и высосал из скорлупы все три яйца. Но легче ему стало всего на пару часов. Доставив ещё один заказ, он снова почувствовал слабость и тошноту. На этот раз яйца и молоко не сработали. Его тело становилось всё слабее, и ко всему прочему появился страшный тремор рук. Он старался тщательно скрыть своё состояние, и даже недолго поболтал со своими приятелями – такими же, как и он, курьерами ресторана. Но как только один из них подошёл чуть ближе, Пуи, почувствовав его запах, отскочил в сторону и быстро удалился в подсобку, оставив друзей в недоумении. Сидя на бетонном полу коридора, Пуи чувствовал, как его тело медленно наполняется холодом. Так он просидел около часа, пока кто-то из персонала не зашёл в холодильную камеру. До Пуи снова донёсся аппетитный запах свежего мяса, и он захлебнулся собственной слюной. Дождавшись, пока человек выйдет из холодильника, Пуи вскочил на ноги и, оглядевшись, быстро подошёл к железной двери. Он не почувствовал холода помещения. Его зрение снова обострилось и, не поворачивая головы, он увидел всю холодильную комнату целиком. С правой стороны на полках стояли банки с жиром. Рядом с ними в бумаге лежали брикеты масла и куски сала. А вдоль другой стены на крюках висели куриные тушки, филе рыбы, говяжьи окорока и куски свиной шеи. Пуи подошёл к мясу и втянул носом его запах. Замороженное мясо пахло немного слабее сырого, но парня это не останавливало. Он с вожделением смотрел на розовый кусок свинины с тонкими белыми прослойками жира и представлял, как вонзит зубы в подёрнутую инеем мякоть, а она будет хрустеть у него на зубах. Он уже потянул руки к куску, но внезапная мысль остановила его порыв. «Дядюшка Ту всегда был добр ко мне, – подумал Пуи. – Если мне нужны были выходные, чтобы подготовиться к экзамену, он всегда позволял мне не приходить на работу. Да и деньгами не обижал. И кормил вкусностями, когда у меня кончались деньги. Разве я могу его обокрасть? Это подло и низко. Он и так едва держится на плаву и боится, что более крупные рестораны поглотят его бизнес. Разве я могу красть у него мясо?» Эта мысль успокоила и ему даже показалось, что голод прошёл, а силы вернулись. Пуи быстро выскочил из холодильной камеры и, забежав в кухню, выпил ещё два яйца. Взяв очередной заказ, он повёз его по адресу. Но голод вернулся с новой силой. Он овладел телом Пуи, и словно огромный спрут, проник своими щупальцами во все его клеточки. Парень с трудом заволок в подсобку свой велосипед и, стараясь ни с кем не встретиться, вышел на улицу. Голод кружил ему голову, наполнял тело холодом и до боли скручивал желудок. Пуи брёл по сверкающей неоном улице, надвинув на голову капюшон толстовки, согнувшись и сжимая руки на урчащем животе. Люди шарахались от странного парня, посылая проклятия или обзывая пьяницей. И только те, кто успевал разглядеть его лицо, испуганно шарахались в сторону. Пуи не знал, куда он идёт и где находится. В его голове была только мысль о еде. Ноги вели его по незнакомым улицам, и он лишь изредка поднимал голову, чтобы переходя дорогу, не попасть под колёса проезжающих машин. Через час бесполезных блужданий он оказался на узкой улочке, вдоль которой шёл высокий бетонный забор и ютились двухэтажные домики. Каменную мостовую слепо освещали редкие фонари. Где-то вдалеке истошно лаяла собака, а из окна одного из домов доносилась отборная брань. Пуи так обессилел, что сел на корточки возле забора и опёрся на него спиной. Он вытер рукой рот, из уголков которого текли слюни, и совсем не удивился, задев ладонью острые зубы. Он не обратил внимания и на саму руку, которая была мертвенно-бледной. «Только один прохожий… – думал Пуи, поднимая глаза и оглядывая улицу. – Нужно взять камень и ударить его по голове, потом уволочь в тот проход между домами и…» Но мысль оборвалась от нового приступа голода. Пуи весь сжался и из него вырвался тихий вой. Отдышавшись от боли, он заметил маленькую фигурку, идущую в его сторону. Это была девушка. Она быстро шла по тёмной улице, прижимая к груди сумку и испуганно оглядываясь. Заметив сидящего у забора Пуи, она на секунду остановилась, потом, прижавшись спиной к забору на противоположной стороне улицы, обошла его, и снова засеменила вниз по улице. Пуи уже давно держал в руке камень, вырванный из мостовой. Он медленно поднялся на ноги и шагнул вперёд. Но ноги его не слушались, а колени отказывались сгибаться. Изловчившись, Пуи сделал прыжок, вытянув для равновесия руки вперёд. Способ оказался действенным и уже через пару прыжков он нагнал беглянку. Поднял вверх руку с зажатым в ней камнем, он уже представлял, как впивается зубами в худенькое плечо и начинает рвать куски мяса, захлёбываясь тёплой густой кровью. Он уже был готов к удару, как вдруг к нему вернулось сознание. «Разве это не безумие?» – подумал он, и камень, который он держал в руке, упал на дорогу, нарушив тишину громким стуком. Девушка испуганно взвизгнула и что есть сил побежала по улице, теряя по дороге туфельки. Тут на Пуи снова накинулся голод. Он был таким сильным, что парень не удержался на ногах и упал на колени. Он катался по каменной мостовой, громко воя и клацая зубами. Пуи уже готов был впиться в собственную руку, но когда поднёс её ко рту, почувствовал неприятный резкий запах, от которого его чуть не стошнило. В этот момент дверь соседнего дома открылась. Вниз по ступенькам спустилась невысокая девушка в клетчатом переднике и с большим чёрным мешком в руке. Она бросила презрительный взгляд на Пуи и, процедив сквозь зубы: «Пьяница проклятый!», подошла к мусорному баку и кинула в него мешок. Из этого мешка Пуи уловил приятный запах еды, и парня подбросило на ноги. Он быстро допрыгал до мусорного бака и, разодрав чёрный полиэтилен ногтями, начал в нём рыться.