Утка по-пекински

Пуи взял палочкой тонкую прозрачную лепёшку и, завернув в неё кусочек мяса, макнул в соус и с недоверием понюхал. Пахло очень приятно и съедобно. Откусив кусочек, он закатил глаза и застонал от удовольствия. – Какое наслаждение, – и макнув остатки рулетика в соус, он запихнул его в рот. – Разве может быть что-то вкуснее этого? – Я рад, что тебе понравилось, – улыбнулся ему господин Вэй, присаживаясь напротив Пуи. – Ты бы удивился, узнав из чего это сделано, – криво усмехнулся Чон Сок. – Давай пока не будем раскрывать всех секретов, – остановил его Вэй Кун. – Скажи, – обратился он к Пуи, – тебе не делали в больнице переливание крови? – Нет, – замотал головой парень, заталкивая в рот очередную порцию утки. Он заметил, что Чон Сок вопросительно посмотрел на Вэй Куна, тот пожал плечами и ответил на его немой вопрос: – Других версий пока нет. Я связался кое с кем выше. Но там тоже ничего не знают. – Может, вы мне уже объясните, что со мной происходит? – Пуи взял в руки стакан с полупрозрачной жидкостью, на дне которой плавал топинг в виде маленьких красных шариков, и сделал небольшой глоток. – Спешить не стоит. Для начала позволь мне проверить твою эрудицию, – улыбнулся ему господин Вэй. – Ты ведь учишься в университете? – Учусь, – согласился Пуи, рассматривая шарики в бокале. – Если это так, – снова заговорил Вэй Кун, – то я хочу у тебя спросить: что ты знаешь о цзян-ши? – Почему в последнее время меня преследует этот вопрос? – поперхнулся коктейлем Пуи. – Сначала профессор Сяо мне его задал, потом тему поднял дядюшка Чен Ту, теперь вы. Но я подготовился, – Пуи поджал под себя ноги и начал рассказывать. – Цзян-ши, он же прыгающий вампир, персонаж китайской мифологии. Выглядит как труп: белая кожа, длинные волосы и ногти. Глаза горят огнём. Длинные острые зубы. Как правило, его изображают в одежде мандарина династии Цин. На его лбу бумажка с заклинанием, которое его оживило. Передвигается прыжками, вытянув вперёд руки. Это потому, что его мышцы, как у трупа, одеревенели. Боится зеркала, вернее, своего отражения, персикового дерева, потому что оно отпугивает зло, крика петуха, потому что тот призывает солнце, которое сжигает, и звука колокольчика, потому что он подавляет их волю. Питается ци человека, высасывая её. Цзян-ши можно сделать из мёртвого, если похоронить его в чужой земле. Если человек не отомстил недругу при жизни, он тоже может стать живым трупом. Там есть и другие признаки, но они ещё более нелепы. Типа пробежавшей мимо могилы беременной кошки. Но в основном цзян-ши делали намеренно, с помощью заклинаний. – Очень хорошо, – одобрительно улыбнулся господин Вэй, – но это легенда и её легко опровергнуть фактами. В давние времена людей старались хоронить в земле, где они родились и жили. Если же человек умирал на чужбине, его труп перевозили на родину. По всё той же легенде, были люди, которые на время оживляли трупы с помощью заклинаний, чтобы они своими ногами добрались до дома. При этом заклинатели звонили в колокольчик. Говорили, что его звук заставлял живых мертвецов подчиняться. Но это на самом деле тоже легенда. Да, были люди, которые перевозили трупы в другое место. Но делалось это не с помощью заклинаний. Они привязывали вытянутые руки мёртвых к длинным бамбуковым шестам. Два человека становились по бокам и так несли труп до места. Шесты бамбука очень гибкие, и во время движения они качались. Вот и казалось, что трупы прыгают. А в колокольчик они звонили, чтобы предупредить прохожих о том, что несут труп. Ведь встретить мёртвого в дороге было плохой приметой. – Хм… – удивился Пуи, – про это я ещё не читал. – Позволь задать следующий вопрос – продолжил господин Вэй. – Что ты знаешь о десяти душах? – Про это я знаю не много, – вздохнул Пуи, – мы только начали проходить эту тему и я не успел накопить информацию. Знаю, что у человека десять душ. Три души «хунь», которые отвечают за человеческие качества. И семь душ «по», которые отвечают за телесную оболочку. – Всё верно, – кивнул ему Вэй Кун. – По легенде как раз душ «хунь» у цзян-ши нет. Их тела живы, потому что души «по» на месте. Но из-за отсутствия «хунь» живые мертвецы цзян-ши – бездушные машины для убийства. – Это всё очень интересно, – нахмурился Пуи, – но каким образом связано со мной? – Разреши, я тебе расскажу ещё кое-что о цзян-ши, – Вэй Кун стал серьезен и Пуи от удивления притих. – И то, что я тебе расскажу, не написано ни в одном учебнике. Шестьсот лет назад жил один мудрец. Он так боялся смерти, что посвятил свою жизнь созданию эликсира бессмертия. Но только в преклонном возрасте ему удалось добиться успеха. Но это был не эликсир. В одном из древних свитков он нашел заклинание, позволяющее оживить мертвого. Он его немного усовершенствовал и применил на своём слуге, который умер от укуса змеи. Его старания увенчались успехом и мёртвый ожил. Но в нём остались только души «по», а для того, чтобы существовать, ему нужна была ещё душевная энергия ци – она компенсировала недостаток «хунь». Мудрец был недоволен результатом и, перевернув заклинание, оживил им солдата, умершего от ранения. Эффект был обратным. У ожившего мертвеца остались только души «хунь», а его тело стало тлеть и разлагаться. Поэтому, чтобы поддержать тело в форме, солдат начал поедать людей. Мудрец был в ужасе от содеянного, и хотел убить своих созданий. Но они объединились и сбежали, забрав у своего создателя заклинания. Почуяв свободу, они стали поедать всех на своём пути, а из трупов создавать новых цзын-ши с помощью заклинаний. Но мертвец, обладающий «хунь», быстро понял, что если подобных им станет много, они перебьют людей и останутся без еды. И тогда цзян-ши пришли к соглашению – создавать новые особи только если погибнет кто-то из уже воскресших. Вместе с прогрессом самого общества цзян-ши становились более умными и развитыми. Они создали свое сообщество во главе с самыми старыми цзян-ши. Мертвецы, имевшие только «по» и питающиеся энергией ци, стали называться ву-сырен, что означает «не мёртвые». А те, кто обладал только «хунь», стали называть себя ву-шенг, что означает «не живые». Как все разумные существа, они не хотели причинять зла таким же разумным существам, то есть людям. Ву-шенги стали питаться мясом животных, приправляя блюда человеческой кровью, которую брали у доноров. С энергией ци всё обстояло сложнее. Добыть её, не причинив человеку вред, очень сложно. Но выход нашёлся. Секс… В его процессе идёт выброс большого потока ци, а человек при этом чувствует лишь усталость. Этим и воспользовались ву-сырены. Были созданы ряд законов, запрещающих охоту на людей, и эти законы и ву-шенги, и ву-сырены чтят по сей день. – Вы так говорите, будто цзян-ши существуют, – усмехнулся Пуи. – Скажи мне, – не обращая внимания на его иронию, сказал Вэй Кун, – когда ты сегодня блуждал по улицам, то не встречал людей? – Кажется, была одна девушка, – кивнул Пуи. – Ну, всё… – вздохнул Чон Сок, – он нарушил закон. – Ты… ты её убил? – настороженно спросил Вэй Кун. – Нет, – замотал головой Пуи, – я не смог убить человека. – Это невозможно! – Чон Сок хлопнул рукой по столу. – В таком состоянии ни один ву-шенг не справиться с инстинктом. – Как вы можете так говорить! – подпрыгнул на месте Пуи. До него внезапно дошёл весь смысл разговора, и он был возмущён до предела. – Вы что, реально думаете, что я этот ву-шенг? – Мы ву-шенги, – ответил ему господин Вэй Кун. – И я, и Чон Сок и Пи. И все эти люди, которых ты видишь в зале. – Да вы психи! – Пуи вскочил на ноги и, бросившись к двери, на которой тускло горела табличка «Выход», выбежал на улицу. – Мне его догнать? – спросил у Вэй Куна Чон Сок. – Не нужно, – покачал головой мужчина, – он вернётся. Пройдет пара дней, и он снова захочет есть. А к тому времени я попытаюсь разобраться, кто сделал из этого мальчика живого мертвеца.