Утка по-пекински

Несмотря на возмущённые крики за спиной, администратор открыла перед Пуи дверь, и он шагнул в большой зал. От запаха еды тошнота подступила к горлу, и парень заткнул нос рукой. Заметив это, женщина-администратор схватила его за руку и потянула к двери в дальнем углу зала. Они оказались в полутёмном помещении, напоминающем склад. Вдоль его стен стояли коробки, поверх которых были накиданы грязные, пропахшие жиром фартуки и халаты. Немного отдышавшись, Пуи проследовал за администратором в очередную дверь, которая вывела их в комнату, стены которой были облицованы белоснежной плиткой. В ней над огромной раковиной помощник повара вынимал из утиных тушек потроха и накачивал их воздухом, засовывая шланг под кожу. Тут же стоял сушильный шкаф, где висели уже очищенные и надутые утки. В этом помещении дышалось легче, а запах свежего утиного мяса был аппетитным и приятным. Следующая комната уже не так радовала обоняние Пуи. В ней другой повар обмазывал утиные тушки специальным маринадом и заливал в них бульон, затыкая пробкой отверстие внизу тушки. Пройдя все подготовительные помещения, женщина-администратор провела Пуи в святую святых кухни. Там, в жерле огромной печи, подвешенные на крюках, запекались утки. Почувствовав запах жареного мяса, Пуи заткнул рот руками, чтобы его не стошнило. В последнем помещении работали сразу несколько поваров. Они острыми ножами аккуратно отрезали от готовых уток тонкие ломтики и складывали их на большие блюда. Пуи сделал вперёд пару шагов и его ноги подкосились, но администратор успела подхватить его под руку и поволокла к тяжёлой железной двери. Это была холодильная камера, огромная и полутёмная. На стеллажах, в железных поддонах, лежали свежие охлаждённые утиные тушки, а на крюках висели огромные говяжьи и свиные окорока. Желудок Пуи болезненно завыл, а изо рта потекла вязкая слюна. Он обхватил руками ближайшую говяжью ногу и уже собирался вонзить в неё зубы, как услышал из другого конца холодильника знакомый голос. – Никогда не уподобляйся животному, Пуи, – сказал Вэй Кун, выходя на свет, – в любых обстоятельствах оставайся человеком, – он поклонился женщине-администратору и, поблагодарив за помощь, кивнул Пуи на другую дверь, расположенную в противоположном конце холодильника. Она вывела их в уже знакомый Пуи зал. Заметив его удивлённый взгляд, Вэй Кун улыбнулся и пояснил: – Ты, вероятно, уже понял, что есть два ресторана. Только в этом готовится особенная утка по-пекински для особенных гостей. И, несмотря на раннее время, я попросил нашего повара приготовить её специально для тебя. – Боюсь, что я не смогу за неё заплатить, – вздохнул Пуи. – Позволь, пока готовится блюдо, я объясню тебе, как тут всё устроено, – сказал господин Вэй, приглашая Пуи сесть за один из столиков. – Я содержу оба ресторана, и тот, через который ты прошёл, входит в десятку лучших ресторанов мира. И, как итог, приносит немалый доход. А что касается этого заведения, то оно держится на плаву благодаря первому. Здесь мы не берём плату за еду, но если у гостя есть возможность заплатить, он вносит ту плату, которую считает нужным. Многие ву-шенги достаточно состоятельны, поэтому их взносы покрывают расходы на еду для менее удачливых. – Я знал, что наш беглец вернётся, – на мягкую подушку рядом с Пуи уселся Чон Сок и дружелюбно похлопал его по плечу. – Рад тебя видеть, Пуи, – сказал он. – Разве не удивительно, что ты продержался без еды целых четыре дня и не потерял свой облик! К столику подошёл официант и поставил перед Пуи блюдо с аппетитными мясными слайсами, тарелку с прозрачными лепёшками и пиалу с ароматным соусом. – Почему я могу это есть? – спросил Пуи, заталкивая в рот очередной рулетик, пропитанный соусом. – Потому что эта утка по-пекински готовится по особому рецепту, – улыбнулся Чон Сок. – Мясо утки, которое ты ешь, сырое. Оно только кажется жареным благодаря искусству наших поваров. И это не рисовые лепёшки, а очень тонкий срез с внутренней стороны свиной кожи. Ну, а соус – всего лишь микс из нескольких видов крови. – Зачем столько сложностей, если можно просто поесть сырого мяса и запить его кровью? – спросил Пуи, доедая последний кусок и беря в руки коктейль с красными шариками топинга. – Разве я не говорил, что в любых обстоятельствах нужно оставаться человеком, – улыбнулся ему Вэй Кун. – Это главный закон, как для ву-шенгов, так и для ву-сыренов. – Вы снова пытаетесь меня в чём-то убедить? – нахмурился Пуи. – Нет, – покачал головой Вэй Кун, – я пытаюсь успокоить тебя, чтобы осознание того, что ты один из нас, было менее трудным. – Если всё так, то по-вашему я – ву-шенг? – спросил его Пуи, отставляя пустой бокал. – Какой же ты упрямый! – не выдержал Чон Сок и стукнул рукой по столу. – Если бы ты мог видеть себя в тот вечер, когда попал к нам, таких вопросов не было бы! Ты был ходячим трупом, с длинными зубами и горящими глазами! Ты даже передвигаться не мог, потому что твоё сердце почти не билось и мышцы окоченели! Ты был близок ко сну, и если бы не господин Вэй, то твой бездыханный и неподвижный труп утром нашли бы дворники. И тебя бы похоронили. И никто не догадался бы, что ты не умер! – Тебе нужно успокоиться, Чон Сок! – остановил его Вэй Кун. – Напомнить, как ты сам впервые узнал кем стал? – он повернулся к Пуи и, погладив по плечу, тихо сказал: – Мой мальчик! Ты должен смириться с тем, что умер. Позволь помочь тебе с этим справиться. Не отталкивай нас и прими помощь. В этот момент у него в руке зазвонил телефон и он, извинившись, отошёл в сторону. Пуи продолжал молча сидеть за столом, уставившись в пустую тарелку. Его сердце выскакивало из груди от волнения, а в голове вихрем проносились мысли, которые ему никак не удавалось успокоить. Он думал об университете и о том, что его мечта стать учителем истории может так и не сбыться. Ведь он в порыве голода может напугать или, что ещё страшнее, убить кого-нибудь. Он думал о Фэй и о том, что теперь не сможет с ней общаться. Он боялся навредить подруге, её мужу Чао или ребёнку. Он не сможет больше работать в ресторанчике дядюшки Чен Ту и развозить заказы. И он никогда не сможет снова почувствовать горячих объятий Лоу Вэя и увидеть его улыбку. – Ты должен знать, что жизнь для тебя не закончилась, – словно услышал его мысли Чон Сок, – она продолжается. Но нужно приложить усилия. Главное, приспособиться к новым обстоятельствам. Хочешь, я расскажу тебе, как стал ву-шенгом? Пуи поднял на парня глаза и коротко кивнул. – Это случилось около ста шестидесяти лет назад, – начал рассказывать парень, – и всё началось с того, что меня повесили. Времена тогда были такие. Я был вором. Крал у крестьян скот и продавал на базаре. Вот за этим занятием меня и поймали. Сначала меня хотели сжечь, но к счастью, если так можно сказать, начался сильный дождь и крестьяне просто вздёрнули меня на дереве. А очнулся я уже ву-шенгом. Несколько лет я жил в селении ву-шенгов, которое располагалось далеко в горах. Но моя воровская сущность не давала мне покоя. Мне стало скучно. Я сбежал и принялся за старое. Только на этот раз я не продавал украденный скот, а съедал его. Не знаю, как бы закончилась моя воровская жизнь, если бы я не встретил господина Вэя.