Утка по-пекински

Лоу Вей понимал всю опасность задуманной операции, поэтому постарался продумать всё заранее. Во-первых, он решил лечь на полу, чтобы в случае приступа не упасть. Во-вторых, он обложил все твёрдые предметы вокруг себя подушками и одеялами, чтобы ни обо что не удариться головой. В-третьих, прикинув, что приступ наступает примерно через час после того, как он погружается в сон, он поставил будильник на пять минут раньше этого времени. И последнее, что Лоу Вей сделал перед тем, как лечь спать – скатал в трубочку платок и, зажав его зубами, лёг на матрас. Чтобы настроиться и вызвать нужный сон, он начал вспоминать то, что ему привиделось во время гипноза. Вспомнил сильные руки отца, сажающие его в седло, взволнованное лицо матери и маленькую лошадку со смешной пышной чёлкой. Он вспомнил стук копыт по мостовой и ободряющие крики родителей за спиной. Над его головой ярко горели разноцветные бумажные фонарики, а вдалеке играли уличные музыканты и слышались первые раскаты праздничного салюта. Потом они шли по длинной улице, освещённой яркими огнями витрин, останавливаясь перед каждой, чтобы полюбоваться удивительными искусственными цветами или волшебными тортами, выставленными на обозрение похожих. На них из кремовой травы росли диковинные шоколадные деревья, усыпанные розовые цветами и ярко-зелёной листвой, а на их ветвях сидели марципановые птицы. Лоу Вею казалось, что он слышит их дивное пение. – А теперь спать, мой мальчик, – сказала ему мать, поправляя мягкое одеяло. – А песню? – остановил её Лоу Вей и, взяв тёплую руку матери, положил её себе под щёку. – Но обещай, что ты сразу уснёшь, – улыбнулась ему мама и запела: Посмотри, как лодка месяца тихо качается в небе, В свете бисерин звёзд утопая. Травы песню поют колыбельную, Под аккорды, что ветер на трубах играет. Звери в норах укутали морды В тёплый шарф из пушистых хвостов. Птицы замерли на своих ветках, В ожидании сказочных снов. Лишь тебе не спится, бродяга! Ты бредешь по просторам земным. За спиною твоей пустой короб, Впереди у тебя целый мир. Лоу Вей закрыл глаза, и под тихое пение матери начал засыпать. Его маленькое тело стало лёгким и его, словно пёрышко, подхватил тёплый ветерок и, покружив по комнате, вынес в открытое окно, в ночное звёздное небо. Это чувство полёта переполняло сердце Лоу Вея радостью и счастьем. Он парил над землёй, глядя вниз на празднично украшенный город. На знакомый двор с любимой детской площадкой. На небольшой магазинчик-пекарню, куда он бегал за свежими булочками и вкусными бисквитами к чаю. На дорожку, ведущую в парк, по которой гордо шёл старый тибетский терьер в сопровождении такого же старого и седого хозяина. Внезапно резкий звук оборвал полёт и Лоу Вей стал медленно падать вниз, словно сдувшийся воздушный шарик. Эти движения, похожие на огромные качели, пугали Лоу Вея, и чем ближе к земле он опускался, тем громче становился шум. Громкий крик заставил Лоу Вея вздрогнуть и резко подпрыгнуть на кровати. Шум шёл из соседней комнаты, которая находилась за стеной. Лоу Вей спустил ноги вниз и, осторожно ступая по полу босыми ногами, пошёл к двери, которая вывела его в тёмный коридор. В комнате родителей горел свет, и в его полосе, пробивающейся из-под двери, метались странные тени. – Мама… папа… – тихо прошептал Лоу Вей и толкнул рукой дверь родительской комнаты. В тот момент, когда он оказался на пороге, в его сторону кинулась длинная чёрная тень, но на её пути встала маленькая хрупкая фигурка матери. Она раскинула руки, закрывая собой сына, и Лоу Вей заметил, как по тонкой розовой ночной рубашке с длинных чёрных волос течёт тёмно-красная струйка. – Лоу Вей! – услышал он сдавленный голос отца. – Беги! И только тут он заметил, что высокий незнакомец в чёрном держит рукой за горло крепкое тело мужчины. Лицо отца было в крови. Одной рукой он пытался освободиться от крепкой хватки, а второй рукав пижамы висел вдоль тела. Он был пустым и чёрным от крови. В этот момент незнакомец обернулся, и Лоу Вей окаменел от ужаса. Это был высокий и худой человек с длинными неопрятными волосами. Его широкое скуластое лицо обтягивала белая кожа, а из глубоких чёрных глазниц на Лоу Вея не мигая смотрели светящиеся жёлтые глаза со странным зрачком. Чудовище улыбнулось, и он увидел ряд длинных острых зубов, с которых на подбородок капали вязкие капли крови. Тут оно взмахнуло свободной рукой, и длинные острые когти полоснули по горлу матери. Она упала на кровать и затихла. Тварь тряхнула рукой, в которой держала отца, и Лоу Вей услышал неприятный хруст. Тело мужчины стало ватным, как игрушка, и полетело на кровать следом за телом матери. Не отрывая светящихся глаз от Лоу Вея, тварь села на кровать и вонзила зубы в тонкую шею женщины. Она было ещё жива, её большие глаза с мольбой смотрели на сына, а синеющие губы беззвучно шептали одно и то же слово: – Беги… Но Лоу Вей не мог пошевелиться. Под этим жутким взглядом его тело словно оцепенело. Он не отрываясь смотрел как тварь пьёт кровь матери, до тех пор, пока её взгляд не стал стеклянным. Тварь отвела взгляд и стала отрывать куски мяса от тела отца. Через минуту оно перестало вздрагивать, и Лоу Вей, покачнувшись, упал на пол, ударившись головой о порожек. Свет начал меркнуть, но этот глухой стук продолжал звучать, словно его голова, как мячик, продолжала биться об пол. Удар… ещё удар… Вместе со звуком стала приходить боль, и когда она стала нестерпимой, раздался спасительный звук будильника. Открыв глаза, Лоу Вей не сразу понял где находится и что происходит. Его тело трясло так, что он не мог сосредоточиться. Платок во рту пропитался слюной, руки крепко сжимали углы подушки, а голова мерно билась об пол, издавая тот самый неприятный звук и проникаясь болью. С трудом собравшись с силами, Лоу Вей перевернулся на спину и, выплюнув изо рта мокрую тряпку, глубоко вздохнул. Дрожь медленно отступала, и через несколько минут Лоу Вею удалось сесть, прислонясь спиной к стене. – Что… что это… было… – прошептал он, вспоминая сон. – Это не может быть правдой… неужели… неужели журналист был прав, и моих родителей убило это чудовище? Он с трудом поднялся на ноги и медленно побрёл на кухню, держась руками за стену. Выпив стакан воды и немного постояв у открытого окна, Лоу Вей почувствовал облегчение. Но оно было только физическим. Его душа пылала, словно охваченная огнем. Она корчилась от страшной боли, а в голове мелькали картины только что увиденного сна. – Этот сон… – сказал Лоу Вей, глядя в тёмное беззвёздное небо. – Я вспомнил всё, но осталось выяснить, как найти эту тварь и… убить её.