Исправить всё

Дождь постукивает по окну, медленно стекая по стеклам и оставляя за собой мокрые дорожки. Такие же остаются у человека на щеках после слёз. Вообще, можно ли назвать дождь плачем погоды? Эти два явления пересекаются четко по перпендикуляру. Почему плачет человек? Он накапливает эмоции, положительные или отрицательные — не суть — откладывает их в подсознание, переваривает, обрабатывает и в конечном итоге выплескивает в виде слёз. И чем дольше он это копил, тем сильнее потом плачет. Чем ярче эмоции, тем больше выплеск. И это может быть как пара слез, так и целая истерика. А что такое дождь? В природе накапливаются испарения, собираются в одну кучу, перерабатываются, и, когда влага уже не может оставаться в воздухе, происходит ее выплеск на землю. И чем дольше скапливается, тем сильнее дождь. Это может быть простой летний дождик, а может быть и ливень. Сходства определенно есть. Но есть и колоссальное различие. После дождя обычно выходит солнце, устанавливается ясная погода и наступают теплые деньки. А что идет после истерики человека? Пустота. Абсолютная пустота, похожая на вакуум. Дикая усталость и некое отсутствие понимания окружающего мира. Слабость как физическая, так и моральная. Эмоции сходят на ноль, оставляя лишь стеклянный взгляд в никуда и рассеянное «А?» на все вопросы. Именно в таком состоянии Саша собиралась на распределение команд. Что будет, не знал никто. Если в прошлом году капитаны выбирали сами, то сейчас всех держат в неведении: может будет жеребьевка, а может так же сами капитаны выберут, а может и еще как-то. И не будь сейчас Саша в состоянии живого трупа, ей было бы интересно и в какой-то степени даже необходимо знать уже сейчас все нюансы. Но ей было плевать, лишь бы просто дойти до зала и сесть. Просто, чтобы никто ее не трогал. Просто, чтобы все решили без нее. Просто, чтобы ее оставили в покое. Но никто не собирался лезть в юную душу, анализируя ее и лупой ища нужные сведения о моральном состоянии. Никто и подумать не мог, что абсолютное безразличие на лице Трусовой обусловлено далеко не олимпиадой, а такой же юной девушкой, рвущей Сашу на мелкие кусочки даже тогда, когда сама этого не хочет. А может и хочет. Откуда Саше знать? Поэтому Трусова, с усилием делая вид нормальной походки, зашла в зал в числе последних: вместе с ней пришла Усачева, которая сама и напомнила про распределение, а за ними зашел ТШТ. — Все готовы? — женщина со странной прической, а-ля горшок, в цветастой рубашке, с полуоткрытыми глазами, кривой, искаженной улыбкой, очках на носу, и, что самое главное, с бежевым шарфом, который она обвила вокруг шеи, как петлю, оглядела зал. — Да, вроде, — крикнул Галлямов, сидевший в последних рядах. — Тогда начинаем, — женщина кивнула сама себе и зашелестела бумагой в руках. — Будем без показного напыщенного фарса. У нас два капитана: Щербакова Анна и Трусова Александра, — женщина по очереди указала на них той самой бумажкой, — Им были сформированы команды. — Подождите, а разве мы не можем набрать команду сами? — Ане, видимо, не было так все равно, как Саше. — Мы имели такой печальный опыт. Как вы знаете, в том году команды собрались неравными силами, оттого произошел некий конфуз в виде предугаданного выигрыша. В этом году мы составили команды из расчета сил. — Но мы ведь можем сделать сеяных спортсменов и собрать так, как хотим, — не унималась Щербакова. — Анна, списки утверждены. В случае изменения правил, нам нужно будет откладывать турнир для заполнения документов. Вы этого хотите? — Женщина посмотрела на Аню поверх очков и, кивнув собственным убеждениям, продолжила, — К тому же, мы не можем сделать всех спортсменов сеянными. Силы распределяются не только в одном виде, но и во всех вместе. Я доходчиво объяснила? — Да, благодарю, — Аня рассерженно дергала ногой. Саше вдруг стала противна эта дама в очках своей надменностью, но эта вспышка чувств прошла быстро и незаметно, так, что Трусова даже не успела удивиться. — И так, зачитываю по видам. Вам выдадут олимпийки с цветом команд. Мужское одиночное. «Красная машина»: Михаил Коляда, Андрей Мозалев, Макар Игнатов. «Время первых»: Евгений Семененко, Александр Самарин, Марк Кондратюк. Два волонтера подхватили подписанные названными именами олимпийки и протянули по очереди их обладателям. Марк отбил «пять» Саше, полез ко всем обниматься и, в целом, устроил из распределения целую комедию. Женщина подождала, когда действие в зале прекратиться и продолжила. — Танцы. «Красная машина»: Виктория Синицина — Никита Кацалапов. «Время первых»: Александра Степанова — Иван Букин. Они молча взяли олимпийки и прошли к своим капитанам. — Пары, — женщина в очках прокашлялась, — «Красная машина»: Евгения Тарасова — Владимир Морозов, Александра Бойкова — Дмитрий Козловский. «Время первых»: Анастасия Мишина — Александр Галлямов, Дарья Павлюченко — Денис Ходыкин. Саша устала. Ей было плевать на всех вокруг и кто в какую команду попадает. Лишь на периферии сознания промелькнула мысль о том, что пару Павлюченко — Ходыкин она не любит. Как слон и моська, ей богу. Эти мысли быстро убежали дальше. — И, наконец, женское одиночное, — Женщина, несмотря на свое «наконец», поморщилась, будто всей душой ненавидела женское катание, — Ну Трусова, Щербакова понятно, Хромых — «Время первых», Дарья Усачева и Камила Валиева — «Красная машина», Алена Косторная — команда «Время первых». Последние слова хлестко, словно пощечина, вывели Сашу из состояния апатии. Если до этого она, каким-то образом, вообще забыла, кто такая Алена Косторная, и благополучно не чувствовала ничего, то сейчас ее слишком резко выдернули в реальность. Какая Алена в ее команде? Целых три дня рядом с ней? Готовиться с ней, жить в отеле с ней, еще и в kiss&cry с ней находится? Номер с ней репетировать? Лицезреть этого ее Максима? Да сколько можно! Саша мысленно взвыла. Алена взвыла не мысленно. Она с напущенным отвращением двумя пальцами взяла олимпийку и перешла на сторону Саши. — На этом все, удачных выступлений, — женщина в очках встала и убежала не весть куда. Саша повернулась на свою команду. Ответственность, конечно, сильная. Но больше всего ее волновала одна зеленоглазая особа, которая вообще не собирается делать вид, что ей все нравится. — Этери Георгиевна, сделайте что-нибудь! — она как ребенок топает ногой и активно жестикулирует руками. — Ален, гонор убавь. Что тебе сделать? — Тутберидзе точно в прошлой жизни была каменной скалой. — Я не хочу быть в этой команде! Я хочу с Аней! Саша закатила глаза. Ей-богу, дитё. — Значит, будешь с Сашей. — Я не хочу с Сашей! — Я и не спрашивала, чего ты хочешь. — Но Этери Георгиевна! — Ален, — Галлямов, наблюдающий сцену «Не хочу» в исполнении Косторной, — Будешь как великий Нехочуха, — он намекал на знаменитый мультик. — Но я так хотела быть в команде с Аней и Дашей! — А мы тебя чем не устраиваем? — Тем, что ты на Аню не похож. — Хочешь — зови меня Аня, — Галлямов усмехнулся. — Да ну тебя, — Косторная скрестила руки на груди и обиженно надула губы. Саше тоже хотелось так сделать, но она стойко держалась. — Ну Этери Георгиевна, — Алена тянула гласные, слегка приседая на каждом слоге. — Саш, что скажешь? — Тутберидзе смотрела прямо в душу Трусовой. Саше резко стало холодно. — Ты тут капитан. — Если Алена хочет — ее право, — выдавила из себя Саша. Сказать хотелось совсем другое. — Можете сходить к этой даме. — А где она? — Алена заметно оживилась. — Не слежу за ней. — Сама найду, — кинула Алена, развернулась на пятках и побежала в коридор. Ее остановила Этери. — Вдвоем идите. По-любому согласие Саши надо. И я ничего вам не обещаю. Алена кивнула и выжидающе смотрела на Трусову. — Приклеилась? идем. Саша очнулась и зашагала за ней. Это странно. Они столько не разговаривали. Столько не виделись. И вот Алена идет рядом. Они идут в одно место и с одной целью. Снова разойтись. Саша быстро заморгала. Алена идет рядом, и идет так бесшумно, что Саше кажется, что она не существует. Вот просто нет никакой Алены и она окончательно съехала с катушек. Идет по коридору одна и отчетливо видит ведение. Алена, как и на льду, парит над полом. Волосы развиваются, глаза широко распахнуты, брови сдвинуты. Косторная жует губу, раздраженно мнет синюю олимпийку правой рукой и теребит чехол телефона левой. Она и не изменилась вовсе. Глаза также светятся. Не то, что у Саши. Она так же свежо выглядит. Не то, что Саша. Она испытывает эмоции. Не то, что Саша. Она пытается менять то, что ей не нравится. Не то, что Саша. А еще она до сих пор душится теми духами. В каком смысле «душится» — решайте сами. Здесь все подходит. Алена так же красит глаза, делая на них акцент, и легким блеском покрывает губы. Алена живет. Не то, что Саша. — Ты что пялишься на меня? — Косторная так резко заговорила, что Саша дернулась. — Куда мы идем? — голос осип. Саша решила проигнорировать ее реплику. Разговаривать с ней было необычно. Словно она и правда призрак. Призрак прошлого. — Мы ищем ту тетку. — А где ее искать? Саша была как маленький ребенок, которого мама ведет к врачу. — Я почем знаю? Где-то в этом здании. Читай таблички на дверях. Чтение табличек точно не помогало. Саша не понимала половину слов. Для нее все тетки — тетки, все дядьки — дядьки. Есть только Татьяна Анатольевна и мужик из федерации. Алена остановилась. — Ты чего? — Сюда нам. Косторная три раза стукнула по двери. Саша отметила, что у нее на пальце новое кольцо со знаком бесконечности. Красивое. — Войдите, — послышалось из-за двери. Алена зашла, взглядом заставляя Трусову тоже пройти в кабинет. В кабинете сидел лысый мужичок, две взрослые женщины и та самая, с очками и шарфом. — Здравствуйте, — Алена подала голос. Саша просто кивнула, подтверждая ее слова. — Здравствуй, — женщина в очках кивнула. — Мы хотели узнать… Мы, под которым подразумевались она, Саша, и Алена, тупой болью отдалось в груди. -… как мне перейти в другую команду. — Никак. Я говорила об этом, — женщина посмотрела поверх очков. — Мне нужно перейти в другую. — Мы не можем учесть желания каждого. — Я тут одна со своими желаниями. — Вы вдвоем. — У нас одно желание, — Алена повернулась к Саше, и та быстро закивала. — Не имеет смысла. Турнир уже сегодня, все готово. Переделывать никто ничего не будет. — Можно без бумаг? — Вы с ума сошли? — лысый мужичок аж вскочил со своего места. — Как это без бумаг? А после шоу что делать? Мы как все выигрыши и оплату должны считать? Одна туда хочет, другая сюда. Как вам сказали, так и катайте. Ишь, молодежь пошла. — Можно повежливее? — Саше стал противен и этот мужичок. Только теперь это чувство не убегало. — Ой, неженки какие. Повежливее с ними. Истерику устроишь? Саша задохнулась в возмущении, смешанным с разочарованием. Алена округлила глаза. Косторная открыла дверь, молча приглашая Сашу выйти. — Тварь, — прошептала она, как только дверь закрылась. — Я? — Саша уже не могла понять никого. — Мужик этот. Тварь, — Алена сжимала и разжимала кулаки. — Почему мы ушли? — Саша смотрела на нее, еще не до конца отойдя от сцены в кабинете. — Потому что он намерено тебя оскорблял. — Он никого не оскорблял. — Задевал твои чувства. Иронично. Человек, который сильнее всего задевал чувства, сейчас говорит что-то о других. Больше никто не сказал ни слова.

***

— Ален! Саша обернулась на звук. Резко захотелось стереть этот момент из памяти. Они стояли в коридоре и ждали выхода на лед. И в конце этого коридора к ним бежал тот самый молодой человек, с которым Алена целовалась в тот вечер. — Привет, — Косторная очаровательно улыбнулась и чмокнула парня в щеку. Саша с усилием отвернулась к своей команде, но остро ощутила, как уши сползают на затылок, чтобы четко уловить все звуки. — Это тебе, — вероятно, зашелестел тот букет розовых роз, который парень нес с собой. Саша поморщилась. — Это вообще-то после турнира нужно дарить, — Алена приглушенно рассмеялась. — Ну я никогда не был на таких мероприятиях, правил не знаю. Захотел перед началом тебе настроение поднять. — Да ничего, так тоже приятно. — Прости если так вообще нельзя. Буду знать. — Да ладно, почему нет. Просто привыкла, что цветы дарят после прокатов. За закрытыми дверьми послышался голос Ягудина, который начал объявлять ведущих. — Вы начинаете? — Да. — Тогда удачи, солнце. — Спасибо. Саша услышала характерный звук поцелуя. В груди появилось чувство отвращения. Женя и Алина уже вышли на лед. Она с Аней следующая. — Олимпийская чемпионка, чемпионка мира, капитан «Красной машины» — Анна Щербакова! — Алина повернулась в сторону, откуда должна была выйти Аня. Щербакова вскинула сначала одну руку, следом другую, и плавно начала их опускать, словно крылья. — Серебряный призер Олимпийских игр, бронзовый призер чемпионата мира, капитан команды «Время первых» — Александра Трусова, — объявила Женя, рукой указывая на выезжающую ракету. И какого черта она вообще согласилась? Фигуристы одни за другим выстраивались в линию, пополняя ряды команды. Оказывается, бояться за кого-то в несколько раз страшнее, чем боятся за себя. Себя всегда можно исправить, контролировать. Других — нельзя. Первый раунд шел, как на иголках. Саша и так боялась смотреть на все выбросы и подкрутки, а сейчас приходилось прямо следить. Все выбросы «красных» проходили уверенно. Саша раздраженно цокнула, когда упала Павлюченко. Не зря она их не любит. Конечно, они проиграли. По олимпийской системе команда «красных» набрали 18, а они 16. 0:1. Что ж. Неутешительно. Прыжки одиночников, и все, как один, прыгают четверные. Алена вышла прыгать. Руки у Саши затряслись. Вот она въезжает в прыжок, и Саша знает, что это будет тройной аксель. И она боится этого прыжка, как огня. Саша зажмуривается, как только Алена отталкивается ото льда, и открывает глаза лишь после восторженных аплодисментов зрителей. 12.62. Смогла. Саша радуется как ребенок. Еще пара прыжков, и разгоняется уже она. Вдох. Выдох. Дуга. Четверной лутц. 16.43. Даже больше Щербаковой. Смогла. Вот только свою команду они вдвоем не вытягивают и снова остаются в проигрыше. 3 раунд. На льду — Анна Щербакова, великая фигуристка с сумасшедшим каскадом. 22.26 Следом выходит Камила и… обыгрывает. Она обыгрывает Аню. 23.09 Саша на негнущихся ногах из-за груза ответственности выходит на лед и выдает чуть ли не лучший каскад из всех. 23.28. Нет, все-таки лучший. Дальше Саша не смотрит. Они выиграли. Они сравняли. Она на радостях бросается на шею Марку, который кружит ее по льду, весело смеясь. — Фигуристы исполняют каскад из двух или трех прыжков, если один из них ойлер. И так, начнем! — Ягудин без остановки терроризировал микрофон. Раз, два, раз, два. Саша считала людей на льду. Они менялись как декорации. Синий — красный — синий — красный. Она уже исполнила свой каскад, получив благородных 20.03 балла, которые тут же обошла Щербакова. Саша схватилась за голову. Но… Но зал неожиданно взвыл, Ягудин закричал что-то о невероятном каскаде, синие запрыгали от счастья, Алена завизжала, а Марк ехал с удивительной широты улыбкой. — Что произошло? — Саша смотрела на всю эту картину как в тумане. — Сальхов, ойлер, Сальхов. Четыре — четыре, — счастливо объявил тот. — Мы выиграли? — Сегодня — определенно да. И Саша облегченно выдохнула. Сегодня они впереди. Значит проиграть уже будет не так страшно. Сейчас они первые. *** — Саш, ты сегодня идешь? — Даша разбирала чемодан с коньками. — Куда? — Марк снова всех собрал. — Где? — У Ани с Аленой вроде хотели. — Нет. — Так и будешь бегать? — Даша серьезно на нее посмотрела. Удивительно, насколько она была проницательна. И на сколько Сашу было легко считать. — А там этот будет? — Кто? — Ну… этот. С цветами. Саша всеми силами делала непринужденное лицо и безучастный голос. — Максим? — Наверное. — Ты про парня Алены? Боже, она как специально. — Да. — Нет, его не пускают. Хоть что-то хорошее. — Я не пойду. — Саш. — Я устала. — Саш. — Не хочу. — Саш. — Что Саш? Даша подошла и положила руку на плечо. Саша дернулась. — Саш, ты не сможешь всю жизнь избегать с ней встреч. Вы в одном деле варитесь. — Даш, я не хочу. — Пойдем, развеешься. — Я не прах, чтобы развеиваться. — Ты на него скоро будешь похожа. — Нет. — Да. — Все равно не хочу. Я с мамой поговорю. Она просила позвонить. — Как знаешь. Даша убрала руку и отошла. — Приходи, если надумаешь. Даша несколько долгих секунд подождала ответ и вышла, не услышав ничего. Саша позвонила маме. — Привет, дочь! В телефоне послышался счастливый голос. — Привет, мам. — Мы с папой тебя поздравляем! Мы смотрели. — Как вам? — Ты была великолепна. — Спасибо. Саша подошла к окну и открыла его. Свежий воздух ударил в лицо. — Как вы там? — Нормально. Тренируемся, гуляем. — Нравится? — Знаешь, обычные соревнования. — Как на льду? — Страшно. — Почему? — Вот все говорят, что мне страшно после олимпиады. А мне, на самом деле, страшно команду подвести. — Сашка, ты чего это? — Ну мам, я не знаю. Я за них за всех боюсь, за себя боюсь, подвести всех боюсь. Я соревнований этих боюсь. — Саш, ты, безусловно, капитан, и это большая ответственность. Но не забывай, что ты — человек. Ты имеешь право на ошибку, на страх, на свое восприятие. И никто тебя за это не осудит. Ты же не кричишь на них, если они падают? Это взрослые спортсмены и все понимают, что бывают и падения. Ты что делаешь? — Поддерживаю. — Вот и они так же среагируют на твои неудачи. — Лучше без неудач. — Лучше без неудач. Но неудач не стоит бояться. Все же, это не конец жизни. Да и на ошибках ведь учатся. — Вопрос в том, сколько стоят эти ошибки. — Запомни: никакие ошибки не стоят дороже жизни. И счастья. — Но разве счастье — это не отсутствие ошибок? — В какой-то мере да. — Значит, плата за ошибки — счастье? — Дочь, счастье — это только то, как ты его видишь. Кто-то счастлив, гуля, когда на небе солнце. — Ты это к чему? — Саша смотрела, как на улице бродят прохожие. Кто-то улыбается, кто-то идет один и грустит, кто-то шумно разговаривает. — Если ты поставишь себе счастье как отсутствие ошибок, ты никогда не будешь стопроцентно счастлива. Мы все ошибаемся. Никто не застрахован. — Но я все равно боюсь. — Поверь мне, это не станет чем-то серьезным. Все поймут. — Может быть. Из коридора донеслись звуки громкой музыки. — Спасибо, мам. Я спать пойду, наверное. Позвоню тебе завтра. — Доброй ночи, дочь. — Целую. Саша кинула телефон на кровать и вышла в коридор. В номере напротив стучали басы и шумели песни. До Саши с ужасом дошло, что Алена живет в номере напротив.