Рассветы вчерашнего дня / Dawns of Yesterday

Нора не изменилась за последние несколько лет. Прошло много времени с тех пор, как Гермиона была здесь в последний раз, хотя она не могла точно вспомнить, сколько именно. Она постояла снаружи, вспоминая время, проведенное здесь с Гарри и Роном. Они вместе смеялись и плакали, планировали домашнее задание и битву с Волдемортом. Дом всегда казался переполненным. Не проходило и дня, чтобы она не слышала чьих-то шагов, эхом отдающихся от деревянного пола. Теперь дом казался пустым. Куча резиновых сапог у двери сократилась до двух пар; один чрезмерно цветочный и один скучно-зеленый. На сердце у Гермионы было тяжело, когда она шла по дорожке к входной двери. С каждым шагом она вспоминала, как вышла из дома в ту ночь, когда ушла от Рона. Это случилось здесь, в его старой спальне. Они говорили об аренде дома в Лондоне, поближе к Министерству. Это была очередная драка ночью. Ещё одна драка, в которой Рон обвинил её в том, что она слишком поглощена своими воспоминаниями. Она ответила, что воспоминания — это всё, что у неё осталось. Гермиона кричала в ответ, что не хочет его. Когда рука коснулась деревянной двери, она вспомнила, как захлопнула её за собой после того, как схватила палочку, но забыла сумку. Она представляла, как Рон лежал на кухне и ждал её. Дверь распахнулась, открывая несколько полноватую Молли Уизли; в одном из ярких фартуков поверх зелёной юбки и блузки, которые когда-то были белыми. Взгляд Гермионы скользнул вверх по фигуре рыжеволосой женщины и нашёл тёмно-карие глаза. На её лице появилось больше морщин, и Гермиона впервые осознала, как постарела Молли Уизли после окончания войны. — Гермиона, как приято тебя видеть, дорогая, — поприветствовала Молли и отошла в сторону. Её голос был тёплым и манящим, и на мгновение Гермиона была сбита с толку. Она наполовину ожидала, что с ней будут обращаться, как с парией, осужденной за то, что она бросила Рона. Но когда она вошла в тёплую комнату, её поглотила гостеприимная семейная атмосфера, всегда царившая в Норе. — Рада видеть вас, миссис Уизли. Боюсь, прошло слишком много времени, — улыбнулась Гермиона. Молли положила руку на руку Гермионы, прежде чем закрыть дверь. Она бросила последний взгляд в ночь. Час назад стемнело, и до сегодняшнего дня они считали тени безопасными. Теперь никто не был уверен. — Похоже пойдет снег, — рассеяно сказала Молли и закрыла дверь. Она оглядела Гермиону с ног до головы, будто решая, нужно ли её покормить. Уголки рта Гермионы скривились, когда миссис Уизли пробормотала что-то ужасно похожее на «чёртовы дети даже не знают, как покормить себя», а потом она принесла Гермионе чашку дымящегося домашнего овощного супа и свежеиспеченный хлеб, проводя в комнату. Когда Гермиона зашла в столовую, её глаза загорелись. Вокруг длинного деревянного стола и на несочетаемых друг с другом стульях собрались люди, которых она давно не видела. Джордж и Анджелина Уизли, беременная вторым ребенком, сидели рядом с мистером Уизли, который оживлённо беседовал со своим сыном и невесткой. Рядом с ними сидели Билл и Флёр, недавно ставшие родителями. Оба выглядели несколько торжественно. Потом были Гарри и Джинни. Юная рыжеволосая девушка разговаривала с Роном. Взгляд Гермионы блуждал по столу, и она улыбалась от уха до уха, когда обнаружила Минерву МакГонагалл, бывшую главу Гриффиндора, а теперь директрису Хогвартса и наставницу Гермионы. — Минерва! — вздохнула Гермиона, когда обняла бывшего преподавателя. — Я получала твою сову, но боюсь, я слишком увлеклась. Минерва улыбнулась. Она словно слышала эхо прошлого. — Я понимаю тебя, Гермиона. Снаружи раздался тяжёлый стук, и все за столом подняли глаза, а несколько человек инстинктивно потянулись за палочками, пока Гарри не встал, узнав отчётливый звук тяжелых шагов. — Это Хагрид и Кингсли. Миссис Уизли нервно открыла дверь. Ночь была тёмной, но Гермиона всё равно узнала массивную фигуру Хагрида. Будучи наполовину великаном, он занимал обширную часть дома, а войдя в кухню, он принёс достаточно снега, чтобы слепить снежного человека. За ним следовал Кингсли Шеклболт, который похлопал Молли Уизли по плечу, прежде чем посмотреть на человека, следующего за ним. Гермиона ахнула, когда обнаружила третьего человека, входящего на кухню, выглядевшего несколько застенчивым и неуверенным. — Энди, — сказал мистер Уизли, а Гермиона отвела взгляд от женщины. В полном свете Андромеда Тонкс совсем не походила на свою сестру, но на мгновение, когда она вышла из ночной тьмы, Гермионе показалось, что это призрак. В тусклом свете кухни Андромеда была так похожа на Беллатрикс, что большинство людей наполнялись страхом, хотя теперь, увидев её лицо и доброе выражение глаз, они узнали её. Кингсли последовал за Андромедой в столовую, и Гермиона поймала себя на мысли, что всё ещё смотрит на женщину. Она видела ту несколько раз за эти годы, в основном, когда они навещали Гарри и Джинни одновременно. Она подождала, пока останется два места, и села рядом с темноволосой ведьмой, поглядывая на ту краем глаза. Сходство было безошибочным и интригующим. Возможно, Гермиона была единственным человеком, которого не пугали воспоминания о Беллатрикс Лестрейндж. В комнате воцарилась тишина, когда Кингсли, сидевший во главе стола, огляделся и поднял свою палочку, чтобы волшебным образом уменьшить свет свечи. Комната наполнилась тенями, и предвкушение росло, становясь все более ощутимым. Это напомнило Гермионе встречи, проводимые на площади Гриммо, и когда она смотрела на Гарри и Рона, то поняла, что они тоже это почувствовали. Оба посмотрели на неё, в тусклом свете им снова было семнадцать. — Мы все знаем, почему мы здесь, — сказал Кингсли. — Есть веские доказательства того, что кто-то пытается воскресить Лорда Волан-де-Морта из мёртвых. Могилы его и Беллатрикс Лестрейндж были найдены потревоженными в Шотландском нагорье два дня назад. Кража рубинового гиацинта и осквернение Меропы Гонт возглавляют Министерство. Кто-то пытается вернуть Тёмного Лорда, знает достаточно о мифологии, чтобы добиться успеха. Похоже, это планировалось некоторое время. — О ком мы здесь говорим? — спросил Рон. — В последний раз, когда я проверял, Пожиратели Смерти не славились своим интеллектом. — она сделала паузу, и глаза ненадолго нашли Андромеду, словно извиняясь. — Список самых разыскиваемых содержит имена нескольких Пожирателей Смерти, которые скрылись после войны, — ответил Кингсли. — Но это вполне может быть тот, кто вообще не был Пожирателем Смерти. Возможно, он был слишком молод, но всё равно поддерживал Волдеморта. — его тёмные глаза остановились на Гарри. — Слизеринцы тоже не славились своим интеллектом, — усмехнулся Гарри. Он представлял себе таких, как Драко Малфой, который был Пожирателем Смерти, но оказался слабым и трусливым, Блейз Забини и Пэнси Паркинсон. Простая мысль о них и тот факт, что они были бы счастливы предать его, разозлили. Ненависть Гарри к слизеринцам была глубже, чем у большинства. Он покачал головой. — Ни у кого из них не хватило бы смелости совершить такой поступок. — Это вполне мог быть тот, кто не был в вашем классе, — добавила Джинни, а потом сквозь шум голосов прорвалась Минерва МакГонагалл. — После войны учителя и ученики устали от тёмной магии. Учителя были дополнительно обучены наблюдать за учениками, которые, казалось, проявляли интерес к тёмным искусствам. Поверьте мне, когда я говорю, что ни один ученик, посещавший Хогвартс после войны, не был способен воскресить Волдеморта. Ни один из этих детей не ушел с войны целым и невредимым. Почти все они кого-то потеряли. Кингсли медленно кивнул, и Гермиона увидела, что его взгляд остановился на Андромеде: — Миф о рубиновом гиацинте гласит, что для воскрешения мёртвых необходима жертва от кровного родственника. У них уже было все, что они взяли от Меропы Гонт, это означает, что они сосредоточены на чистокровном происхождении. В случае с Беллатрикс Лестрейндж есть две живые чистокровные родственницы, одна из них сидит за этим столом. — А другая — хладнокровная сука, живущая в безопасности в поместье Малфоев. Все взгляды были прикованы к Рону, произносившему эти слова, осуждая Нарциссу Малфой, и Гермиона почувствовала, как Андромеда села рядом с ней. — Возможно, моя сестра совершала ошибки в прошлом, но нет причин так её осуждать, — неожиданно сказала она. Эти слова привели к оглушительной тишине. Карие глаза Андромеды остановились на Роне, который вызывающе смотрел в ответ и не выглядел так, будто собирался извиниться. — Если только ты не забыл, что благодаря её жертве Гарри остался жив? — Знает ли Нарцисса Малфой, что происходит в данный момент времени? — спросил Джордж, касаясь темы, ради которой Кингсли созвал собрание. За столом кто-то резко выдохнул. Упоминание Малфоев вызывало смешанные чувства. — Мы расскажем ей? — Я ни за что не скажу этой суке! — сплюнул Рон, за что получил неодобрительный взгляд матери. — У неё были шансы во время войны. У неё было много шансов остановить свою сумасшедшую сестру. Вы все забыли, что она стояла и смотрела, как эта безумная пытала Гермиону? Как она приютила в своём доме Волдеморта? Да чёрт с ней! — Рональд Уизли! — миссис Уизли повысила голос, и щёки Рона покраснели. Он избегал встречи с пылающими глазами матери и смотрел на царапины на поверхности стола. — Ты аврор, и от тебя ожидают большего! Я не слышала, чтобы Гарри упоминал о том, что нужно судить Нарциссу Малфой, а у него было больше причин ненавидеть её, чем у тебя. Это твоя работа, как сотрудника Министерства, члена Ордена Феникса и моего сына, чтобы сделать всё необходимое для борьбы с восстанием зла! На мгновение Гермиона вспомнила, почему ушла от Рона. Всё, что тот испытывал, была ненависть, и ненависть владела им ещё долгое время после войны. Он так и не понял, почему Гермиона вообще говорила о Беллатрикс, и она не поняла, почему она не осуждала её. Рон не понимал, каково это — чувствовать, что кто-то под твоей кожей, в твоей крови, кто-то дышит тебе в затылок каждый божий день. Взгляд Гермионы встретился с Гарри. Он понял. Вот почему она никогда не говорила ему. — Она права, — сказал Кингсли, и Молли Уизли слегка покраснела. — Нарцисса Малфой должна быть поставлена в известность, что кто-то может нацелиться на неё, чтобы принести жертву, чтобы вернуть Беллатрикс. Андромеде и Тедди была назначена защита, чтобы обеспечить их безопасность. Возле её дома постоянно будут дежурить два аврора. — Неужели действительно будет новая война? — голос Джинни звучал устало, и все посмотрели на неё. Юная рыжеволосая девушка гладила живот, а грустные глаза смотрели на сидящих за столом. Отец посмотрел на неё, и его слова наполнили всех присутствующих ужасом: — Похоже, будет. Даже с одной Беллатрикс Лестрейндж рядом Волдеморт достаточно опасен. И ему не потребуется много времени, чтобы собрать армию. Многие существа все ещё предпочитают тьму свету и присоединятся к нему без колебаний, если появится шанс. — На этот раз он смертен, — с оптимизмом добавил Гарри. — Раньше его душа была разделена. Все крестражи уничтожены. Даже если Волан-де-Морт воскреснет, его душа будет целой в одном месте. Его будет намного легче уничтожить. — Будем надеяться, что ты прав, Гарри, — сказала Минерва МакГонагалл. — Это оставляет нас с одним последним вопросом, — сказал Кингсли. Сегодня он просто ещё один волшебник, сражающийся со злом. Завтра утром он снова станет главой Волшебного мира, и эта история попадет в «Ежедневный пророк», и все рухнет. Кингсли не ждал рассвета, представляя массовую панику, которая охватит людей. — Как Министр магии я должен сообщить Нарциссе Малфой об опасности, в которой она может находиться, но я попрошу одного из вас сопровождать меня. Рон энергично покачал головой. Гермиона заметила, как Джинни кивнула. Её разрывало на части от страха и вины. Гермиона сглотнула и подняла руку: — Я пойду. — Ты с ума сошла? — неожиданно закричал Рон. Это была ещё одна причина, по которой они расстались. Его ужасный характер. Гермионе это не нравилось. — Ты забыла, что случилось с тобой в поместье Малфоев? Гермиона подняла рукав чёрной блузки и обнажила серебряные шрамы на предплечье. Почти детским почерком было написано «грязнокровка». Постоянное напоминание о ненависти Беллатрикс Лестрейндж. — Нет, я не забыла, Рональд. Мне напоминают об этом каждый день. И, возможно, поэтому я думаю, что нужно вернуться и рассказать Нарциссе Малфой, что происходит, чем сидеть здесь и позволить ненависти сожрать себя заживо! — ответила она сквозь стиснутые зубы. Наступила тишина, в которой миссис Уизли встала и вызвала с кухни несколько кружек с чаем. Они аккуратно приземлились на стол, и аромат успокаивающего напитка наполнил ноздри Гермионы. Тонкие, нетерпеливые пальцы сомкнулись вокруг горячей кружки, поднесли её к губам, чтобы отхлебнуть обжигающей жидкости. Странно, каким успокаивающим может быть чай. Несколько минут она смотрела в кружку, а потом подняла глаза и столкнулась взглядом с Андромедой. — Это было восхитительно, Гермиона. Молодая ведьма пожала плечами и поставила кружку. — Кто-то должен это сделать, Энди. Это новая война, новая битва. За шесть лет все изменилось, — её голос умолк, а взгляд был прикован к ближайшему окну, и она смотрела, как густой снег покрывал территорию снаружи. Глаза остекленели, а голос понизился до шепота. — Люди изменились.

***

Спустя несколько часов Гермиона вышла из Норы. Столовая была почти пуста, потому что она ушла одной из последних в сопровождении Минервы и Андромеды. Три ведьмы уже собирались шагнуть в тёмную снежную ночь, когда голос позвал Гермиону. Это был Рон. Он стоял в дверном проёме, ведущем к лестнице, Гермиона бросила на женщин извиняющийся взгляд и вернулась в дом. Она услышала слабые хлопки, когда ведьмы исчезли, и с тяжёлым сердцем подошла к Рону. — Какая встреча, да? — спросил он с натянутой небрежностью и прислонился к дверному косяку. — Однако Кингсли хорошо справился. Не такой харизматичный, как Дамблдор, но тоже хороший. Гермиона сдержала фырканье. Рон всегда был саркастичен, время от времени вставляя в разговор резкие, граничащие с грубостью комментарии. Тон сегодняшней встречи изменился, когда Гермиона согласилась увидеть Нарциссу Малфой, и остаток ночи они вспоминали павших друзей. Казалось, Альбус Дамблдор, Ремус Люпин, Нимфадора Тонкс и Фред Уизли были рядом с ними. — Однако, ты не выглядел слишком счастливым, что он здесь, — напомнила Гермиона. Лицо Рона резко изменилось. Он подошёл ближе и посмотрел на девушку. В этом было что-то враждебное. Возможно, она ошибалась, когда думала, что всё кончено. Прошло почти шесть лет. — В чём твоя проблема, Рон? — Моя проблема в том, что ты ушла от меня, рассказав о том, как отчаянно хочешь вести другую жизнь, — резко ответил Рон. — Что за жизнь, Гермиона? Такая жизнь, когда ты проводишь больше времени за рабочим столом, чем в своей квартире? — он подошёл ещё ближе, и теперь губы были в нескольких сантиметрах от её волос. — Когда у тебя дома только пустая кровать и собственные пальцы? Гермиона почувствовала, как гнев внутри закипает. Карие глаза сверкнули, когда она сделал шаг назад. — Мне кажется, за шесть лет мало, что изменилось, Рональд Уизли. Ты всё ещё незрелый придурок, каким был в школе, — она не была уверена, что чувствует отвращение или злость. — Сейчас не время говорить о прошлом. Грядет война. Если ты ещё не заметил, Лорд Волдеморт скоро восстанет! Глаза Рона сузились, а щёки покраснели от гнева. — Беллатрикс Лестрейндж тоже. Гермиона не ответила. Рон заметил, как её зрачки расширились, а лицо побледнело. Она стояла застывшая и просто смотрела в ответ. Рон отступил в сторону, сокращая расстояние между ними. — И есть часть тебя, которая совсем не возражает, не так ли? — Замолчи! — зашипела Гермиона сквозь стиснутые зубы, а слёзы неожиданно обожгли глаза. Шрам на предплечье начал гореть, живот скрутило. Внезапно ей стало плохо. — Заткнись! Ты понятия не имеешь! Рон склонил голову набок и выгнул бровь. В его глазах было презрение, а в голосе отвращение, которого Гермиона никогда раньше не слышала: — Ты рада? Гермиона покачала головой, сдерживая слёзы. Она повернулась и оставила его стоять у открытой двери, а сама поспешила через кухню, распахнула входную дверь и столкнулась с ночной тьмой. Прежде чем выйти на улицу, она оглянулась через плечо. Рон всё ещё мрачно смотрел на неё, Гермиона отвернулась и вышла на снег. От холодного ветра сразу же перехватило дыхание, и горькие слёзы потекли по щекам, когда она повернулась на месте и исчезла в ночи.